Серебро

      Больше всего на свете не люблю последние дни сдачи журнала в типографию и первые дни подготовки материала к новому выпуску.       Новая тема, разбор «полетов», рубрики. Когда перед каждым сотрудником ставится задача, кто и что должен написать, у кого взять интервью. Люблю больше моменты, когда все просто пыхтят над работой.       — Шеф сегодня какой-то добрый, — подозрительно промолвил Козлов, когда мы возвращались на рабочие места после совещания.       — Еще бы ему добрым то не быть, — я ухмыльнулась, представляя, что было бы, если бы сегодня выпуск не был бы готов, — не радуйся, явно не надолго.       — Умеешь ты счастье омрачать, — он выдавил улыбку, а я взглянула на него. Глупо рассуждать, что за день, вернее ночь и его поступок, мое отношение к нему изменилось. Я чувствую, что хочу видеть в нем человека. Он мне нравится. Давно. Но я боюсь в него влюбляться. Симпатия — это все равно другое.       Поворачиваюсь к нему и смотрю в его холодные серо-зеленые глаза. Усталость можно было рассмотреть без труда. Сколько бы ни смотрела на него, красоты великой и очарования за собой в его взгляде не замечала. В голову не приходят сравнения с изумрудами, чистотой травы или чем там еще любят сравнивать. Да это и не важно на самом деле.       Забыв о чем хотела сказать, решила отвернуться, не показывая свою заинтересованность.       Телефон весь день вибрировал. В конфе вовсю гудело обсуждение ближайшего корпоратива. «Редко и неметко», — именно так его бы я назвала. В такую погоду природы как-то совсем не хочется.       — Алиск, че молчишь, — меня одергивает за плечо Дашка, хорошая коллега и знакомая, которая постоянно является центром сбора всех и вся.       — Не зна-аю пока, — пожимаю плечами, — я хочу, но… А кто пойдет? — В открытую спрашивать у Козлова пойдет ли он, не стала. Дебильная привычка не проявлять открытый интерес.       — Ну человек десять идет, — она рукой показывает на ребят, — о, Женька, ты идешь? — Она повернулась к нему, спрашивая, — на даче собираемся в эту субботу у Морозова.       — Ну окей, ты же знаешь я за любой движ, — настроение его сегодня было не супер, но новость меня порадовала. Во первых, не надо мерзнуть на улице в какой-нибудь беседке на шашлыках, во вторых, Козлов идет, а значит я тоже могу идти.       Очень глупо зависеть от другого человека, но пока перебороть это чувство нет возможности. Делать первый шаг тоже страшно.       Продуктивность после не самой удачной ночи выходит слабая. Почти весь день пришлось сидеть, составляя вопросы для будущего интервью с одной звездой местного разлива. Из головы не вылезали всякие дебильные ситуации, которых в принципе не существовало. Но, наверное, так у всех девушек — сидеть и прокручивать в голове события, которые ты сам придумал. Странно, но что поделать.       Люблю офис за мягкие кресла с откидной спинкой, когда можно расслабиться и дать отдохнуть затекшей спине. Расслабив рычаг на стуле, приняла полулежачее положение. Голову оставив покоиться на спинке кресла.       Моя самая вредная привычка — грызть ручку. Когда нервничаю или над чем-то задумываюсь — не замечаю, как предмет для письма оказывается в зубах. Погруженная в мысли, составляю вопросы к интервью. Добыв всю информацию, уже можно от чего-то отталкиваться. Ощущаю приятное массажное движение руки на своей голове.       — Что ты? — Не договариваю со звучащим в голосе возмущением. Просто в шоке слегка. Поворачиваюсь и замечаю его голову рядом со своей. Я так увлеклась, что не заметила, как Козлов умудрился пододвинуться на кресле, развалившись в нем, положив голову на мое кресло.       И вот сейчас идеально бы звучало любимое описание из книг: «И взгляды пересеклись и искра прошла между нами». Но нет. Женя просто улыбнулся и как ни в чем не бывало отодвинулся.       Странный он. Хотя сейчас главное ничего не придумывать себе и не накручивать.       Решив проветрить мозг, встаю и иду к излюбленному запретному балкону. Снова затягиваюсь сигаретой, снова даю себе расслабиться. Плевать, что я девочка. Плевать, что курить некрасиво и неженственно.       По детски рассуждать, но обжигаясь несколько раз со своими признаниями, я больше не хочу подвергать себя этому в очередной раз. «А если он примет? Может он тоже испытывает и также как ты молчит?», — в голове проносятся слова подруги, с которой делилась переживаниями. «Но он же мужик», — пытаюсь оправдаться вкрай дебильной фразой. Постсоветское воспитание отдает стереотипами о том, что первое слово за мужчиной. «А если не нравлюсь? Опять грубо пошлет, а ты сиди и страдай, рыдая в подушку, как последняя размазня», — я, конечно, никогда так сильно не страдала, но осадок оставался неприятный. Да и самооценка начинала хромать. В общем, итог один — признаваться Козлову в симпатии я боюсь, хоть и хочу.       Мне никогда не везло с отношениями. Двадцать три года. Длительные одни, и то если пять месяцев можно таковыми называть. В остальном не заходило дальше первого свидания. Не сказать, что у меня скверный характер. Нет, неидеальный. У всех свои заскоки, свои тараканы. Внешностью модели, конечно, не обладаю. Но и не уродина. В зеркало каждый день смотрюсь: недлинные волосы, окрашенные хной, отдают красивым медно-рыжим подтоном. Карие миндалевидные глаза не особо выделялись из-за тонких ресниц. Но тушь всегда спасала и делала красивыми. Нос мне кажется длинным и горбатым — и это то, чего я очень стесняюсь. Хоть и люди это не замечают.       В последний раз вдыхаю табачный дым, прикрываю глаза и возвращаюсь в офис. Садясь за стол, заметила на столе лежащий маленький розовый лист для записей. На нем красиво вычерчивалось слово «Спасибо;)». Надеюсь мою улыбку до ушей не заметил никто. Мелочь, а обрадовалась. Поворачиваю голову в сторону Жени, он обрабатывает фото за ноутом.       Закончив через час с примерными вопросами, от которых буду отталкиваться на интервью, вздохнула и закрыла блокнот. Времени было семь вечера. Кто-то уже ушел домой. Выключив ноут, приготовилась идти домой.       Накинув кофту и взяв сумку, вышла из офиса. Козлов почти с час назад умчался домой. Явно отсыпаться.       Ветер стих, а я решила пройтись вдоль по набережной, прежде чем возвращаться домой. Часто я оттягиваю этот момент. По-доброму завидую людям, которые любят и ждут момента прихода в квартиру. Полтора года назад я в буквальном смысле бежала без оглядки в другой город. Я люблю свою семью, но не люблю место, где родилась и выросла. Слишком много боли и приевшегося всего — людей, мест. Тогда стало в буквальном смысле душно. Накопив денег, я оказалась здесь. За тысячи километров. Но и здесь ощущение одиночества то и дело преследует. Дома ждет кошка, пушистая и хулиганистая до безобразия. Но без нее я бы загнулась. Спасает, когда ее хозяйка хандрит. Я не пессимист и не вечно ноющий человек. Но настроение часто меняется со скоростью света. И это очень большой минус.       В ларьке на набережной купила булку. Заметила, что в небе парят чайки, а они у нас редки. Подойдя к пирсу, наблюдала, как волны с шумом разбиваются о мелкие камни. В воздухе сладкий запах. Все оживает и начинает цвести.       Ценю моменты, как ребенок. Когда накатывает тоска, это спасает. Всегда буду твердить, что надо радоваться мелочам. А тяжело всегда бывает. Все, о чем сильно сожалею, что друзей так таковых еще не завела. Есть хорошие знакомые, а подружки остались в родном городе. У кого любовь до гроба, у кого работа, одна вообще родила, там далеко не до переездов.

***

      Погода в субботу начала радовать прогревающим апрельским солнцем.       — Ну что, Лиса, в багажнике поедешь, — смеялся Витя, когда мы собирались у машин, — маленькая, а мест мало, — не унимался он, косо посматривая. Этот парень в печенках сидит со своим вниманием.       Улыбнувшись ему в ответ, запрыгнула на заднее сидение к Даше, той самой заводиле. Козлов едет на другой с теми, кто живет неподалеку.       — Все пьют? — спросил Витя, когда мы остановились около винно-водочного магазина. Расслабиться сегодня точно не мешало. В меру, конечно, — высаживаемся и идем за горячительным, — ухмыльнулся он, припарковывая машину.       «Никогда, Алеся, не пей шампанское в окружении мальчиков», — в голове сразу всплыли слова мамы.       Взяв вино, зная, что мне этого хватит. При этом мой организм может и с вина «разнести».       Люблю шутку людей, живущих на юге, что лучшее решение — уехать с моря на речку.       В который раз удивляюсь и поражаюсь деревьям, присущим тропикам. Нет тех берез и сосен, привычных мне.       Тихо и свежо. Солнце припекало и можно было снять кофту, оставшись в одной рубашке. Нет кучи слонявшихся туристов, которые уже начинали приезжать. Нет машин и загазованности. На даче играла музыка, когда мы приехали. Ребята самые первые уже разводили огонь в двух мангалах.       Почему, когда тебе хорошо, ты ощущаешь свободу. Но когда накатывает плохое настроение, чувствуешь одиночество. Не знаю. В жизни ничего не поменялось, но я чувствую себя той чайкой с моря. И пусть этот день запомнится и останется в сердце. Хорошо, вкусный шашлык и овощи с гриля. Легкое полусладкое вино, слегка туманящее сознание. Прекрасная погода, радующая нас и хорошая музыка. А завтра воскресение и торопиться некуда.       Под вечер, кто-то ушел в дом, парочка сидела на качели, о чем-то мило щебеча друг другу. Я сидела на улице, оказавшись рядом с Козловым. В руке держа бокал с вином, которое уже знатно вдарило и оставило зажатость и скованность позади. Медленно раскачиваясь под играющую фоном музыку, спокойно общалась с Женей и хозяином дачи. Негоже особо встревать в мужские беседы, но разговор завел к теме о его бывшей. До боли неосознанно закусив губу, сделала вид, что мне в принципе все равно.       — Я несколько раз спасал ее с того света, — начал он, жадно запив первую фразу рюмкой виски, — это очень забавно, но мы познакомились в вк, общались… съехались буквально через пару дней. Она настояла. Казалось, все нормально, пока не придя с работы однажды я не обнаружил предсмертную записку в коридоре с просьбой не мешать… Она лежала в комнате. Напилась таблеток, — он сделал паузу, затягиваясь кальяном, стоявшим на земле, — откачали, а я услышал, какой я урод, испортивший ее жизнь и она все равно покончит с собой. Это были адовые два месяца, с тех пор…       Дикая история, повергшая меня в шок. С тех пор он что?.. Больше не заводит серьезных отношений? И обходится перепихом?.. Если честно, становится жалко его, и ты видишь разочаровавшегося человека. Никогда бы не представила, что этот двухметровый амбал окажется чувствительным.       — Но ты же понимаешь, что это просто единичный случай и надо отпустить… — Я хотела как-то подбодрить и слова сами вырвались из уст.       — Лиса… — Он тяжело вздохнул и улыбнулся, — я давно забил, будешь? — Он поднял бутылку виски в воздух. Бокал, как и бутылка из-под вина пустели.       — Давай. — Планы по сохранности трезвого ума отдаляются. Он налил немного виски, разбавив большим количеством колы. Мы чокнулись и замолкли.       — Я отойду, — прошептала я, когда в меру опьяневший Козлов положил свою голову мне на плечо. Встав двинулась в дом.       В доме стоял неприятный запах курева. Некоторые ребята оказались крайне бессовестными, не желая выйти на улицу.       — О, Алиска-а, — меня за руку одернул Витя, которому нужно было проспаться, — потанцуем, — когда он резко притянул меня к себе, резко протрезвела. Его внимание меня всегда раздражало, но я не подавала вид, пока это не начало переходить границы как сейчас.       — Отстань от меня, — со злобы я наступила ему на ногу и, выхватив руку из его хватки, уперлась одной рукой в его грудь, другой в лицо, тем самым освобождая себя.       Выбежав из дома, как ошпаренная, поняла, что больше я туда одна не зайду.       — В порядке все? Ты чего такая гневная? — Я ощущала ярость. Переводя дыхание, я села рядом с Женей. Морозов, хозяин дома ушел к себе.       — Да, просто бесит один наш коллега… — выложила правду-матку.       — Кому пузо набить, ты скажи, — он спокойно проговорил это, протягивая руку через плечо, слегка поглаживая мое плечо.       Закрыв глаза, я просто насладилась этой минутой тепла и близкого нахождения человека. Странно и непонятно, чего вдруг. Или просто я перестала строить из себя недотрогу и ходить с таким пугающим видом. Хотя на деле все было иначе. А поведение было лишь защитной реакцией.       Я понимаю, что эта ситуация может дать мне ложные надежды, но я правда не понимаю, с чего у него вдруг взялось такое внимание.       — Я уезжаю, кстати. — Он убрал руку, поворачиваясь и улыбаясь, — представляешь, мне предложили работу в Москве, — его глаза загорелись, — я еще никому не говорил, но захотел поделиться.       — Уезжаешь? — Он кажется, еще не успел договорить свою фразу до конца, как у меня вырвался несдерживаемый возглас, — Здорово, — тихо и уныло промолвила я, явно не скрывая свое разочарование от алкоголя.       — Ну да, я думал, ты порадуешься. — Он повел плечами, слегка осунувшись.       — Я рада за тебя, — положив руку на его плечо, промолвила, — а кто пригласил? — вытянув улыбку, задала вопрос.       — Мои работы заметили и пригласили работать в одном крутом журнале, сказать пока не могу каком. — Козлов на удивление действительно был крутым фотографом и по-хорошему от сюда ему надо валить — сваливать на него дополнительно обязанности верстальщика было плохой идеей. Не ценят у нас сотрудников, к сожалению. Как бы наш журнал я ни любила всей душой, но подводные камни были везде.       — Это правда здорово, — я взглянула на него и сразу отвела взгляд, — когда уезжаешь?       — В июне.       — Понятно, ну удачи, надеюсь все сложится наилучшим образом, — встала со скамейки, сутулясь, — я пойду в дом.       — Лесь, — он окрикнул меня, когда я уже отдалилась на пару тройку шагов. Остановилась, оборачиваясь — он уже подошел ко мне, — не говори только, что ты воспринимала жесты всерьез, — его взгляд был обеспокоенным.       — Не надумывай того, чего нет, — холодно парировала я, не сдвигаясь с места. Во рту появился вкус железа — губы я свои нещадно кусала во время нервных моментов.       — Ты никогда не умела врать и скрывать свои эмоции, тебе говорили об этом? — Он ухмыльнулся, а мне захотелось вырвать клок его белокурых вьющихся волос.       Проигнорировав, я развернулась, хотев уйти, но за руку также дернули, как недавно Витька, и развернув одним движением руки, притянул к себе, целуя.       Ощущая горьковатый вкус виски, я расслабилась, отвечая на поцелуй. Руки потянулись к его голове, притягивая еще ближе к себе. Его руки скользили по талии, слегка поглаживая спину. В животе уже образовался плотный комок и стало слишком горячо. Не замечая ничего вокруг, я оказалась на кровати в одной из комнат.       Отстранившись от губ, он спускает в ложбинку под нижней губой, спускаясь к шее. Отдаваясь эмоциям и чувствам, все сложнее было слышать разум.       Так нельзя, он воспользуется и уедет, он относится к тебе также, как и к другим. Ты просто тело… ах, чувствую, как он растегивает пуговицы на рубашке.       — Стой. Не надо, — я делаю тяжелый вздох, отворачивая голову в сторону, — прости, — извиняться за причиненное неудобство даже из-за несостоявшегося секса — могу, умею, практикую.       Он шумно вобрал воздух.       — Прости, останешься? — Он сел на кровати и заметив мой кивок вышел.       Что это было… Он дал мне понять, чтобы я ни на что не надеялась, а через минуту уже целовал, как в последний раз. Странный, слишком непонятный Евгений. Который сводит с ума и меня, и себя со стопроцентной вероятностью. Что происходит в его голове одному богу известно.       Он вернулся минут через десять, с волос капала вода, и он выглядел слегка протрезвевшим.       — Сок будешь? — В руках была целая пачка сока. Хреновая попытка, Козлов, уйти от темы.       А я и не хочу сбегать из комнаты. Он прилег рядом и включил телевизор. Когда раньше я влюблялась в парней, я ощущала страх, колени всегда тряслись и было сложно иногда даже слова подобрать и сформулировать в предложение. С Козловым так просто. Спокойно и хорошо, когда он рядом. Я ощущаю максимальное душевное равновесие, которое от него исходит. И в который раз я этому поражаюсь. Мне не страшно лежать сейчас с ним рядом в одной постели, после облома. Не боюсь ни его, ни его непредсказуемости.       Он не оказался козлом, который бы воспользовался опьяневшей мной, несмотря на запрет. Хотя мог. Но он услышал. А я постоянно буду придумывать оправдания.       По ящику показывали какой-то неизвестный фильм, но я уйдя в свои мысли, не следила за сюжетом и лишь отдавалась ощущениям, как он протянув по хозяйски руку, накручивал мой локон на палец. Находясь в этом умиротворенном состоянии, не заметила, как сон настиг меня.       На утро мы не вспоминали о произошедшем, зато ребята косились и шептались, хихикая. Витька одарил убийственным взглядом.       — Я не хочу с ним ехать, ты можешь меня подбросить, — обратилась я к Жене, напрямую говоря, кому же надо набить пузо.       — Без проблем, — бросил он, загружая вещи в багажник, — Лизка едешь с Витей, — сообщил он так, что не желал слышать возмущения. Да и к слову, теперь все думают, что у нас роман. Как бы я тоже хотела в это верить.       Когда всех развезли по домам в машине осталась только я.       — Давай забудем, ок? — Он повернулся ко мне на долю секунды, — не знаю, что нашло.       — Все хорошо, — выдавила улыбку я, устремляя взор на пейзаж за окном.       Не люблю за это все кутежи. Заканчивается прекрасный день, вечер и наступает новый. Все уходят в свои дела и заботы, а ты отходишь от произошедшего. Всегда с трудом врываюсь в новую обыденную жизнь. Для кого-то все эти пьянки норма, для меня редкое время веселья — раз в полгода, если не в год.       — Лиса, хочешь — поехали в Москву. — Что?!       Я хмыкнула, понимая абсурдность данной ситуации. Я с трудом ворвалась в новую жизнь здесь, ухватившись за вакантное место, а он мне предлагает столицу, в которой никто не ждет.       — Поехали, — бросила ему я, не скрывая того, что эта фраза — шутка.       Оставшись дома, помывшись и развалившись в кровати, обняла кошку. Хотелось рыдать. Пушистая всегда спасала в печальные моменты. Она как будто чувствовала и всегда ложилась рядом, мурча.       Стать женой декабриста? Смогла бы?.. Не долго думая зашла на сайт поиска работы. Везде нужен опыт от трех лет, которого у меня, увы, нет. Да и так таковых вакансий на корреспондента нет. Все кадры разбирают после знакомств или вузов.       Может пройдет. Уедет через пару месяцев и все. Нет человека — нет проблемы.       Дни продолжали размеренно тянуться. С Козловым стали по приятельски общаться. Он продолжал пошло шутить, но это выглядело всегда уместно. Каждый день обнимались по утрам и вечерам. Иногда он подвозил до дому.       Он улетел в первых числах июля. Я продолжала следить за ним в историях и фото из инстаграмма. Не знаю, как, но общение с работы переросло в редкие переписки. Работа казалась теперь максимально скучной. Ни перепалок с ним, как в первое время моей работы в редакции. Ни шуточек и легкого флирта в последнее время. Как будто с его увольнением, жизнь потеряла краски. В июле был отпуск. Душа тянулась в Москву, но говорить Жене не собиралась. Ехать в город только из-за того, что там мужик, который тебе нравится. Но при этом убеждать себя в том, что нельзя допустить встречи с ним. Я потом уеду, он останется, а ты потом залечивай свои любовные раны. Ну нет. Спасибо. Хотя при этом я надеялась его увидеть. Раздвоение. Полное отсутствие логики — Алеся во всей красе.       В Москве планировала пройти собеседования — глядишь, удастся схватить удачу за хвост.       Прилетев, стояла в домодедово. Погода была мерзкой — лил дождь. Из-за надвигающейся грозы отменили рейс.       Я пыталась понять и сориентироваться в этом огромном муравейнике из людей.       Из дверей выходили разочарованные люди — отменили рейс на наш портовый город. Кто-то собирался на юга, но ближайшие часы это не светило. Пытаясь сконцентрироваться, натыкаюсь взглядом на знакомый силуэт в черной кофте с надписью на спине. Он оборачивается и мой взгляд встречается с его холодными серо-зелеными глазами.       Рука опускает чемодан, телефон на автомате убирается в карман. А я до сих пор стою на месте, смотря лишь на силуэт со скоростью надвигающийся в мою сторону…