Нашлась...

— Ну, что Вы скажите в своё оправдание? — Кира выжидающе смотрела на Шуна.  — Всё было, как сказали в новостях, — парень пожал плечами.  — То есть, за тобой сейчас по всему городу гоняется банда преступников? — Две банды. — поправил парень. — Одна продавцов, другая покупателей. — Слушай, может, мне тебя самой быстренько грохнуть? Нет человека — нет проблем.  — Прости, но я думаю, что они скоро даже узнают, что я у тебя был. — Откуда? — У неё дёрнулся глаз. — Я слышал про эту банду: кроме всего прочего, один или несколько из них — бестии. А у нас нюх-то получше вашего. — Ну, отлично. — Всё хорошо. Ты здесь не причём, так что я сам справлюсь. Кира закатила глаза и, поднявшись, стала разозлённо махать руками.  — Сколько ещё я буду слышать это твоё «всё хорошо»?! Ты замучил уже! Ты можешь мне прямо сказать: «Капец. Всё плохо»?! Шун ошеломлённо смотрел на неё. Она пыхтела. — Извини, взрыв всё же случился. Но пойми, что говорить кому-то, что тебе плохо и нужна помощь — это норма. Теперь ты можешь мне об этом говорить? Ладно? Потому что, когда ты скрываешь — становится хуже, и мне всё равно приходится это расхлёбывать, только уже в двойном размере. — девушка села обратно на диван и заглянула ему в глаза. — Хорошо. Всё действительно не очень. Они вряд ли дадут мне спокойно жить, пока их не поймают. Я бы разобрался сам, но их в общем количестве получается много. — Что ж, ты делаешь успехи. А теперь, что будем делать? — Жить. Будем решать проблемы по мере их поступления. — Парень пожал плечам.  — Ну-ну. Надеюсь, мы доживём хотя бы до завтра. — Кстати про завтра. Я должен появиться у дедушки. Хотя бы просто на медитации. — Я понимаю, всё строго. Только не напрягайся, тебе всё ещё нельзя.  — И долго нельзя? — парень не очень-то и доволен такой новостью, что из-за какого-то пореза нельзя тренироваться. — Около месяца, учитывая, как быстро ты восстанавливаешься. Но с условием, что действительно не будешь усердствовать. Понял? — Понял я. — В его некогда холодных глазах блеснула хитрость. — А пирог мне очень понравился, ты хорошо готовишь. — С-спасибо, — вот опять. Она немного смутилась. Ему нравилось наблюдать за ней, особенно за этой реакцией. Такая чудна́я, сама по себе. Гоняется за ним по всему дому, потом ругается, смущается. — И ещё, — вытащил его из размышлений её нежный голос. — Я завтра в кафе буду с четырёх вечера, а с семи я, как обычно, пою. Придёшь? — Ага. Каникулы, так что буду почаще заходить. — Хорошо. Ну, что будем делать? — А сколько времени? — Около четырёх дня.  — Как насчёт просто прогуляться? — А давай! — Девушка задумалась, но вскоре решилась. Кира подскочила. Шун следил за ней. Теперь, когда он знает, что она точно на его стороне, становилось немного спокойнее. Она же стала носиться по дому, потом исчезла на втором этаже на двадцать минут. А вернулась в полной боевой раскраске: джинсы, свитер, волосы в аккуратном хвосте и лёгкий макияж. — Ну, чего расселся?  — Я готов. — парень поднялся с дивана. Теперь они стали толпиться в прихожей. Девушка ругалась на него за то, что он толкался. Парень же, с присущем ему спокойствием, оделся, обулся и вышел на улицу. Погода замечательная. Тихий снежок падал с неба, ветра совсем не было и мороз, градусов пятнадцать по Цельсию. Кира вышла и закрыла дверь на ключ: — Послушай, не март же месяц. Почему ты так легко одет? — Это часть тоже тренировки. — Тебе не холодно так? — Не особо, я привык. Они вышли за ворота и побрели по направлению к площади. В воздухе витал дух праздника: вокруг носились дети, всё было украшено и сияло разными огоньками, хотя на улице светло. Кира оглядывалась по сторонам и улыбалась. Ей нравился этот город и его жители. Здесь всегда спокойно и тихо. Почти всегда. Она посмотрела на Шуна: он легко улыбался и тоже разглядывал всё вокруг. Послышался звук СМС-сообщения. Они одновременно достали телефоны и в один голос сказали: — О, степуха пришла! А потом рассмеялись. — Это так странно, — Девушка задумалась. — Что именно? — Всем студентам стипендия приходит не просто в один день, а ещё и в один час. Я слышала, что в других городах такого нет. — А ты разве не знаешь? — Смотря что. — Это эксперимент. Правительство в нашем городе пробует отсылать стипендию сразу всем. Говорят, что так можно избежать многих проблем. Каких — не говорят. — А-а-а. А ты многое знаешь о городе.  — Ну да, я же здесь родился, а ты, я так понимаю, приезжая? Она кивнула. Ей нравилось просто гулять и не думать ни о чём. Не хотелось осознавать, что завтра она проснётся, а Шун уйдёт. Конечно, он не был для неё развлечением. Но что-то определённо её манило в нём. «Я знаю, что в нашем мире у каждого есть соулмейт, но я не думала об этом. Возможно… Нет. Это же просто случайная встреча. Хотя… Так свою судьбу и находят. Наверное. Я запуталась. Это сложно, и сейчас мне просто не хочется ничего, о чём беспокоиться. Пусть это и эгоистично.»       Остаток прогулки они просто так болтали, а под конец и вовсе притихли. Атмосфера была волшебной. День подходил к концу. Часы показывали шесть вечера. Шун вздохнул. — Хей. — Кира слегка наклонила голову и улыбнулась. — Мы пришли. Задумался? — Есть немного. Они зашли в дом. Переодевшись, каждый занялся своим «делом»: Кира стала лазать по холодильнику, а Шун по полкам с книгами. И, удивительно, но каждый нашёл, что искал. Парень открыл одну из книг «Лабиринты Ехо», ну, а девушка тоже открыла, только йогурт.  — И это твой ужин? Очень оригинально.  — Хочешь тоже? — Она вздохнула. — Нет, спасибо.  — Что найдёшь — то твоё. Он отложил Фрая и принялся рыскать по шкафчикам. — Я что-нибудь сготовлю, только не пугайся. — Состояния кухни или твоего шедевра? — А это уже как пойдёт. Ей показалось, что это была угроза, но сейчас её больше привлекла яркая обложка любимой книги, которую Шун оставил на журнальном столике: — Тебе нравится читать? — Да, — Он стоял к ней спиной и мыл картофель. — Иногда мне кажется, что чтение моя жизнь и Муза. — Можешь взять её, я уже дочитала. Потом вернёшь. — Зачем? Я просто приду ещё, чтобы почитать. — Что? — она округлила глаза. — А? — он состоил невинное лицо, но резко бросил картофель и нож на стол. — Ауч!  — Что такое? — Девушка подорвалась с места. — Да порезался. — Вот видишь. Не отвлекайся, — она достала из кармана пластырь. — Ты всегда их с собой носишь? Да ладно, это не смертельная рана.  — Да, я же такая неуклюжая. И не надо мне тут. Будет неудобно готовить, и, — она замялась, — карандаш держать. — М-м-м… Тебя нарисовать? — он улыбнулся. Кира наклеила пластырь и ущипнула его за бок: — Картошку нарисуй, раз почистить без травм не можешь. — Очень смешно. Сядь и успокойся. Справлюсь как-нибудь.  — Я-то сяду. Да только я же не за тебя боюсь, а за ужин. — Тебя его есть никто не просил. Ты вон, — Шун кивнул на баночку из-под йогурта, — уже наелась, я смотрю. — Да и пожалуйста. — Она хмыкнула и села за стол. Но глаз с него не спускала.       Картошка жарилась, и девушка всё же решила привнести свой вклад. — И что ты делаешь? — спросил парень, когда услышал грохотание морозилки. — Ищу. О, нашла! — пакет с зеленью был извлечён. Миссия по «спасению» блюда выполнена. А скептический взгляд Шуна, что ж, это поправимо. Они поужинали, на часах было восемь.  — Я думал, ты ешь, как птичка. — Это как? — Утром ползёрнышка и вечером ползёрнышка. — Вообще-то, птички едят гораздо больше, чем зёрнышко в день. Это я тебе как химик-биолог заявляю, — Кира домыла посуду и села на диван к парню. — И какая же я, по-твоему, птичка? Шун вдруг ухмыльнулся: — Думаю, ты канарейка. У тебя голос красивый. — Кира опять фыркнула. — Ну конечно, вот не надо мне тут. Знаю я, какой у меня голос. — Очень даже красивый. — Нет. Вот у мамы красивый, а у меня так, жалкое подобие. — Так развивай его. Тренируйся. Ты думаешь, я сразу стал отлично рисовать, как только карандаш в руки взял? — Кстати, кто-то ещё картошку не нарисовал, — язвительно заметила она. Парень включил телевизор. — Ну что? Дубль два? — девушка устроилась поудобнее. — Ага, в прошлый раз мы так ничего и не посмотрели. — Может, идёт какой-нибудь детектив. — Или передача про животных. — Да, про вредных канареек. — Эй, почему это я вредная? — Потому что так и есть, — прыснул Шун и тихо захихикал. Кире это не понравилось, и она кинула в него подушку.  — Вот нечего надо мной смеяться, — фыркнула девушка, сложив руки на груди. — Тебе повезло, что под рукой была подушка, а не что-нибудь потяжелее.  — Вот оно как, значит, ты — дерущаяся канарейка? — Что сказал?! — Я тоже удивлён! Часто слышал про фигурных, расписных и хохлатых канареек, но такую большую, как ты, вижу впервые! — Так я теперь ещё и толстая?! — Я этого не говорил.       А в остальном вечер прошёл спокойно. Они смотрели сериал, смеясь над героями, и разглядывали метель за окном. А потом Кира пошла спать, махнув парню рукой. Он выключил телевизор и свет. Но уснуть никак не удавалось. Тогда он включил лампу над журнальным столиком и достал альбом.       Близилось два часа ночи. Кира сама не поняла, отчего проснулась, но вскоре захотелось пить так, будто она в пустыне ночует. Девушка поднялась с кровати, и стала спускаться. Послышался звук упавшего карандаша — Что там опять?  — Чего не спишь?  — Не знаю. Просто. Уснуть не могу. — при свете лампы он казался девушке невероятно бледным и печальным. Она выпила стакан воды залпом.  — Я могу рассказать тебе сказку! — Чего? — с каждым разом она удивляла его всё больше и больше. — У меня есть старший брат. Он всегда рассказывал мне сказки на ночь. Даже когда я выросла. Здесь никого нет. Ничего не случится, — он немного помедлил, но отложил карандаш. — Давай, ложись. — она села рядом. — Итак, жила-была девушка. Она всегда была одинока. Родители оставили её, когда она была совсем маленькой, и воспитывала маленькую Лиру бабушка. Они жили в сказочном лесу, в небольшом домике. Лира выросла невероятно доброй и красивой девушкой. У неё никогда не было друзей, ведь бабушка была очень строга и запрещала ей общаться с кем бы то ни было. Она боялась за внучку и часто рассказывала ей о том, насколько опасен этот лес и мир. Но однажды Лира пошла по грибы, да ягоды. Она напевала что-то и кружилась по поляне. А когда остановилась, то поняла, что заблудилась. Вокруг всё было совершенно незнакомым, будто она попала в другой мир. Зелень здесь была почерневшая и жуткая. Но почему-то это её не испугало. Она прикоснулась к кусту роз, и он вдруг расцвёл. «Так вот, что имела в виду бабушка, когда говорила, что у меня очень необычные руки!» — подумала девушка и стала спасать растения. От её прикосновений оживали даже деревья. Прилетели птицы и стали петь вместе с Лирой. Танцуя, она вдруг врезалась в кого-то. Это был широкоплечий человек в капюшоне, из-под которого выглядывали чёрные волосы. Он был выше её на полголовы.  — Ты должна уйти. — у него, да, у него, был строгий голос, но девушка поняла, что он не злится. — Почему? — Лира потянулась рукой к капюшону. — Тебе нельзя здесь быть. За мной охотятся. — Парень отпрянул.  — Ты преступник? — Нет. Я — чудовище. Незнакомец вывел её из чащи, но на следующий день девушка повторила свой поход.  — Зачем ты опять пришла? — на этот раз он, всё же, был зол. — У меня совсем нет друзей, мне не с кем общаться. Только с тобой. Со временем он привык к её визитам и стал дружелюбнее относиться к ней. Они много общались и вместе наблюдали за лесными животными и птицами. Вскоре девушка узнала, что его зовут Рей. Один раз Лира спросила.  — Почему же ты носишь капюшон? — Потому что я монстр. И ты тоже испугаешься, когда увидишь моё лицо. — А вот и неправда! — начала спорить она. — Я не верю, что ты монстр. Хочется увидеть самой! — Ну, раз ты так просишь. — Рей скинул с себя плащ. Лира увидела его. Это был парень её возраста с черными, как смоль, волосами и серыми глазами. На его лице было множество черных чешуек, как и по всему телу. Он укутался обратно. — Теперь ты видела? Тебе нет места рядом со мной. Но Лира улыбалась. — Ты очень красив. И эти чешуйки… Они так прекрасно переливаются на солнце! Он очень удивился. — А ты странная. С этого момента началась их история. Девушка много рассказывала о своей бабушке и о жизни в лесу. Парень больше не носил капюшон при ней и не боялся её. А вскоре Лира поняла, что влюбилась в это чудовище. Ей было очень приятно находиться рядом с ним, разговаривать, всё больше узнавать о его жизни. Оказывается, Рей — принц. Однажды, гуляя по сказочному лесу, Рей увидел старушку. Она сидела на лавочке, любовалась красивыми цветами и спросила у принца: «Чего тот хочет больше всего на свете?» И тот ответил — власть. В то время принц был очень злым и скупым, он безумно хотел заполучить престол. Парень был младшим сыном в семье короля. Старушка пообещала ему престол, но поставила одно условие: если через сутки принц не найдёт суженную, то он превратится в чудовище, которое поселится в глубоком лесу, убивая природу. Рей согласился, но выполнить уговор не смог. Так он и стал чудовищем, а исцелить его может только истинная любовь.       По рассказу Рея, его хотят убить его братья, так как он, всё же, стал наследником престола после своего отца. Обещание было выполнено. Да только к чему Королевство чудовищу? Лира решила навещать его ещё чаще, хотя понимала, что ничем не может ему помочь. Однажды, бабушке надоели прогулки внучки, и она заперла её в комнате. Только через пару дней Лира смогла выбраться и убежать в лес. Она очень боялась, что опоздала. Бежала так быстро, как только смогла. Но… Рей лежал на мёртвой траве, среди почерневших деревьев. Тучи сгущались, поднимался ветер. Кровь алыми струйками расцвечивала угольную траву. Девушка подбежала к нему и положила его голову к себе на колени. — Прости меня, Рей… не покидай меня, умоляю. Ты мне нужен, мой принц, — по щекам девушки покатились слезы. Они падали на лицо чудовища. Девушка не заметила, как из-под облаков выглянуло солнце. Парень открыл глаза и ослепительно улыбнулся девушке, взяв её за руку.  — Не плачь, любовь моя, я не брошу тебя. Я рядом. Чешуек больше не было. Он стал принцем, но от прежнего ничего не осталось. Они поженились. Рей стал королём, а Лира королевой. Вскоре у них появились дети, а сама королева решила написать свою историю в форме сказки. Так она передавалась из поколения в поколение. Конец.       Кира сладко зевнула и посмотрела на часы. Почти три утра. Глаза слипались, и вязкий сон подкрадывался всё ближе. Девушка взглянула на Шуна. Уснул. Только их размеренное дыхание нарушало тишину ночи. Она легла рядом и закрыла глаза. «Судьба не дура, зря людей сводить не станет…»