Травник

      На рынок слуг Джон забрел случайно. Конечно же, у обычного травника денег для найма не было, да и особая необходимость в прислуге отсутствовала. Клиентов хватало, но с болезнями и эликсирами он справлялся сам, уборка в лавочке много времени не занимала, а стирку мужчина предпочитал отдавать прачке. В общем, у него хватало сил и работать, и следить за домом, и даже оставалось время, чтобы забежать вечером в таверну и пропустить пинту-другую. Миссис Роуз всегда его привечала. Еще молодой и довольно привлекательный травник казался одинокой вдове хорошим вариантом, и она старательно пыталась привлечь его внимание.       Джон иногда размышлял: может быть стоит сделать Стефани предложение? Из них бы вышла хорошая пара, по крайней мере других кандидатов в городе не находилось. Джона не пугало одиночество, оно ему нравилось, однако люди так часто твердят, что хорошо, когда рядом кто-то есть. Впрочем… может пса завести? В любовь истинную он не верил, верил в то, что при взаимном уважении и дружбе можно нормально жить под одной крышей, а там и любовь, может, вырастет. А может и не вырастет, только жить вместе это не помешает, не с нее все началось. Травник понимал, что миссис Роуз ему весьма симпатизирует, почаще улыбаться и побольше разговаривать и всё, за согласием дело не постоит. Вот только… что-то всегда останавливало его в последний момент. Может, и правда, лучше завести пса, большого, толстолапого – станет лавку сторожить и новости будет кому рассказать.       День выдался солнечный, безветренный, на деревьях проклевывались первые почки – весна постепенно входила в силу. Скоро зацветут первые травы и времени на бессмысленные прогулки по городу не останется, Джон же город любил, вот и наслаждался возможностью бродить и ничего не делать. Однако как его занесло в этот район, он и сам себе не мог объяснить. Ему он никогда не нравился – грязный (хоть и центр), шумный, попрошайки вертятся у ратуши. Кажется, последний раз он был здесь прошлым летом, когда относил заказ. Впрочем с лета мало что изменилось: несколько помостов в центре площади, на его взгляд слишком напоминающие рабские, люди и редкие нелюди, стоящие на них в ожидании, что их кто-нибудь наймет.       На рынок приходили только те люди, у кого не получалось устроиться на работу самостоятельно, спросив у знакомых, в таверне или просмотрев объявления на стене городской ратуши, и все нелюди – таков закон. Джон, не особо интересовавшийся законами и политикой в целом, слышал краем уха, что в закон о найме нелюдей внесли ряд поправок, которые многих возмущали. Теперь представители других рас могли находиться в городе в поисках работы не три дня, а целую неделю. «Типичное проявление показного гуманизма! Целая неделя… для того, у кого и за месяц мало шансов работу найти,» – горько подумал травник. Он не считал себя защитником нелюдей, но и не видел большой разницы между им самим и каким-нибудь альвом или гномом. Впрочем на последних правило негласно не действовало, гномам были рады практически во всех городах и селах: лучших мастеров по железу и паровым машинам было не найти.       Сегодня на площади народу было мало – несколько ищущих работу, мальчишки-зеваки и пара потенциальных нанимателей – купцы (Джон видел их несколько раз на улицах города и соседних лавочках), они, скорее всего, искали слуг для ведения хозяйства, мастеров таким образом нанимать было не принято. Рядом с купцами терся присматривающий за процессом найма служка – Слоан, личность заурядная и неприятная. Джон слышал, как тот старательно расхваливает двух старушек, которые явно находились в том возрасте, когда силы не позволяют выполнять всю работу по дому или в лавке. Старушки что-то лопотали, поддакивая, старались привлечь купцов. Зачем Слоан так старается было ясно – ему как посреднику могла перепасть одна-другая монетка от заключения удачного контракта. Но дело пока не ладилось, ну да, не слепые же эти купцы в конце концов.       Впрочем на площади был еще один человек. У дальнего помоста стоял какой-то мужчина, Джон обошел площадь, чтобы рассмотреть его поближе, но не привлекать к себе внимания Слоана. Это был не человек – альв. По его виду стало ясно, что шансов найти работу в Лейне у него нет – болезненный, усталый, в каких-то обносках, при этом слишком отстранено-гордо смотрящий прямо перед собой.       Купцы ушли, сделка так и не состоялась, огорченный Слоан махнул на старушек рукой и перешел к альву.       – Что, гнида, стоишь? Нет для тебя здесь работы и не будет. Завтра последний день, вылетишь вечером за ворота. До Рея два дня пути, авось замерзнешь по дороге или от голода сдохнешь, – прошипел он и толкнул альва в плечо, тот чуть не упал, но все же смог удержаться. – Молчишь? Ну, молчи-молчи, посмотрим, как ты завтра молчать будешь, – Слоан сплюнул под ноги и ушел, вывести альва из себя у него не получилось.       Джон расстроенно покачал головой, хорошо, что альв сдержался, если бы он попробовал ответить, даже просто нагрубить, скорее всего, его в тот же бы миг выперли из города – стража нелюдь не любила и при любом конфликте вставала на сторону горожан, видимо, альв это знал.       Размышляя, травник не заметил, что нелюдь перестал пялиться в одну точку где-то на горизонте и теперь рассматривает его скромную персону. «Какие же странные глаза, отсюда видно, цвет совсем не людской и разрез непривычный, сразу понятно, не местный, да и не человек», – подумал он. Издалека было видно мало, но подходить ближе травник не хотел, незнакомец мог бы не правильно понять его, подумав, что Джон заинтересован в найме.       Видимо для альва такое расстояние и вечерние сумерки не было помехой. Он уже в упор вопросительно уставился на травника, чуть склонив голову вбок. Джон усмехнулся – выражение лица у альва было забавным, и покачал головой – зачем ему слуга, да и с некоторыми постоянными клиентами будут проблемы, не все захотят заказывать в лавке, где работает нелюдь, даже если он всего лишь подметает полы. Собственно, поэтому их редко и нанимали, так-то альвы, помучавшись в поисках работы, и трудились больше, и требовали меньше. Джон еще раз покачал головой, хотя альв уже не смотрел на него, утратив интерес, и пошел в сторону дома.       Вечером, приготовив себе простенький ужин и заперев все двери, Джон вытянулся на кровати в своей комнатке на втором этаже над лавкой. Глаза слипались, но сон почему-то не шел, перед глазами все стоял вопросительный взгляд того альва и слова Слоана «замерзнешь по дороге или с голода подохнешь»… Весна только началась, в городе снега было мало, но в лесу и на дорогах он еще лежал. До Рея, ближайшего большого поселения, было два дня пути с телегой, пешком пять или больше, как повезет. Шансов, что альв доберется до города, было исчезающе мало. Вряд ли у него есть теплая одежда для дороги и какие-нибудь припасы. «Отнесу старый кожух завтра и хлеба соберу», – подумал Джон и, немного успокоенный такой сделкой с совестью, заснул. Всю ночь ему мерещились какие-то смутные тени и далекий голос звал его.