Травник

      Выбраться утром на рынок у Джона не получилось, как назло заказчики шли один за другим, а отказываться от работы было не в его привычках – сегодня густо, а завтра пусто. К тому же город маленький: пару раз откажешь или промедлишь, а репутацию потом долгие месяцы, если не годы, восстанавливать. Славой лучшего травника Лейна Джон в глубине души гордился, но не обольщался. Понимая, что весь успех может развалиться в один миг – несколько слухов, некачественное зелье, померший больной (мало ли что не по вине лекаря, кто на это смотрит) и всё, можно искать другой город, желательно подальше от этого. Люди успех и талант не прощают, сейчас говорят уважительно, а некоторые и в ноги кланяются, но немного оступишься и пропал.        За работой и размышлениями незаметно прошла первая половина дня. Вроде бы все основные заказы на сегодня наконец были выполнены, если только кто случайно забредет или что приключится – тут не угадаешь. Можно бы отправляться на рынок, но у прилавка стояла соседка миссис Олсон – вредная старуха, обладательница практически идеального для своего возраста здоровья. Сама миссис Олсон считала, что жить ей осталось недолго (считала она так как минимум три года – столько Джон прожил в этом городе). Жертвами ее болтливого языка стали многие, и травник не хотел попасть в их число, поэтому терпеливо выслушивал все жалобы и «прописывал» безвредные эликсиры, которые практически не лечили (разве что имели легкий успокоительный и снотворный эффект), но и не вредили, даже если их пить без перерыва (чем старуха и занималась). Вот и сейчас она рассказывала о всех своих болячках и уже даже дошла до спины, но у травника не было времени и желания выслушивать о всех проблемах с ногами и общим плохим самочувствием, которым рассказ обычно заканчивался.        – Миссис Олсон, я бы очень хотел узнать о всех проблемах, но беспокоюсь за ваше здоровье, – прервал ее Джон, старушка, услышав про здоровье, сразу насторожилась. – Я вас, кажется, утром видел в окно, когда вы за продуктами на рынок шли, так? – миссис Олсон покивала (конечно, Джон не видел, как та куда-то шла, но местные предпочитали покупать продукты каждый день, чтобы иметь возможность под благовидным предлогом закупки еды встретиться на рынке и обсудить всё и всех). – А после сразу пошли ко мне, получается, на ногах вы с самого утра, а с вашими венами – это просто преступление, я как врач настаиваю на том, чтобы вы сейчас же отправились домой и прилегли, укутайте ноги чем-нибудь теплым и проведите так не меньше часа. – Джон так разошелся, что даже сам себе поверил, что им движет не желание как можно скорее освободиться, а забота о здоровье «пациентки».        – А намазать ничем не надо? – сразу же спросила она.        – Нет, но тепло нужно обязательно, весна обманчива.        Миссис Олсон довольно покивала, поохала и, поблагодарив травника, отправилась выполнять предписание доктора.       Джон сполз на табуретку, стоящую за прилавком, и уткнулся головой в сложенные руки.        – Нужно подсыпать в эликсиры больше снотворного для миссис Олсон и успокоительного себе, – решил он и начал собираться.        Выскользнув из дома и убедившись, что миссис Олсон выполняет его предписания, а не торчит у крыльца, и к нему не направляется делегация страждущих, Джон бодрым шагом направился на рынок. Время было послеобеденное, но он надеялся, что тот альв будет стоять до последнего, если конечно не ушел из города утром, что было бы разумно, но о таком варианте травник старался не думать.        Альв был на площади. Несмотря на накрапывающий дождик, народа сегодня было значительно больше. Несколько женщин-прачек искали работу, вчерашние старушки примостились рядом с ними, о чем-то спрашивая старческими дребезжащими голосами. Женщины отвечали неохотно, их больше интересовали хозяйки богатых домов или лавок по ремонту одежды. Был даже какой-то молодой крепкий парень, с глуповатым, но честным лицом. Непонятно, что он забыл на этой площади – такому работнику обычно несложно найти работу. Впрочем, Джон сразу выкинул его из головы. Около альва крутился Слоан и кто-то из охранки. Травник подошел поближе, чтобы всё слышать, но не попасться никому на глаза.        – У меня еще есть несколько часов до заката, – спокойно, но упрямо сказал альв, обращаясь к стражнику.        – Да ты только народ распугиваешь, – тут Слоан явно погорячился, на нелюдь зеваки по большей части смотрели равнодушно. – Все равно тебя никто не наймет, вали из города, кривоухий!        Разойдясь, Слоан толкнул альва в грудь, удар оказался слишком сильным для измученного существа, тот свалился с подмостков в раскисшую грязь. Джон подошел ближе, не решив пока, стоит ли вмешиваться. Альв уперся руками в землю и осторожно поднялся, травник профессиональным взглядом отметил, что тот явно бережет правую ногу – старая рана или вывих. Наконец нелюдь встал и занял прежнее место, молча смотря в пространство между Слоаном и стражником. В конце концов страж отмер, посмотрел с некоторым сочувствием на альва и сообщил:        – По законам империи он имеет право оставаться в городе до заката, еще где-то четыре часа. Я не могу настаивать на его изгнании. Нет никакого смысла торопить события, – примирительно добавил он, обращаясь к Слоану. – Возможно, кто-нибудь еще примет его на работу, в любом случае наше дело следить за соблюдением законов.        Альв тихо хмыкнул и сразу же уставился себе под ноги. Страж чуть пожал плечами, как будто отвечая на невысказанную претензию или вопрос, потом развернулся и отправился к зданию управления порядком. Альв проводил его взглядом и снова уставился на дощатый настил, даже не пытаясь почистить одежду от мокрой грязи. «Теперь точно замерзнет, никакой кожух не спасет», – с непонятной тоской подумал Джон.        – Что ты умеешь? – неожиданно для себя спросил он, обращаясь к альву.        Тот изумленно на него уставился, потом чуть сощурился, узнал.        – Могу убираться, вести хозяйство, управлять лошадьми, знаю три языка, – хриплым голосом начал он.        – В травах что-нибудь понимаешь? – прервал его Джон.        Альв молча кивнул.        – Сколько хочешь за работу?        – Вы же слышали вчера… и сегодня, – нелюдь кивнул в сторону Слоана. – Если я не найду работу до вечера, мне придется уйти из города. Я согласен на любые условия, – устало закончил он. – Немного еды и место для ночевки будет достаточно.       Альв смотрел на него все так же отстраненно-спокойно, но в самой глубине его прозрачных глаз Джон разглядел упрямую надежду и желание выжить. «Будь, что будет», – окончательно решил он.        – Ладно, разберемся. Пошли. Составим контракт дома, ты промерз. Возьми, кстати, – он протянул кожух альву.        Тот осторожно его принял, недоверчиво покосился на мужчину, но все же сразу натянул кожух на себя.        Слоан, до этого ошарашенно смотревший на Джона, сунулся было в надежде на премиальные, но травник так мрачно на него зыркнул, что надежды сразу развеялись.       – Зачем ему эта нелюдь? Странный народ травники. Для опытов если только... – пробормотал он, дождавшись, когда альв и Джон скроются из виду. – Да, если только на эликсиры, тьфу, – сплюнул он, немного повеселев от своих мыслей.        До лавки пришлось добираться почти полчаса. Альв шел медленно, хоть и пытался не слишком отставать и не кашлять каждые пять минут – кому нужен больной работник? По дороге они молчали. Нелюдь старался не потерять сознание, а Джон был слишком изумлен собственным поступком и прикидывал, как максимально избежать последствий. Можно, конечно, сказать, что он передумал, например, завтра (тогда у альва будет еще неделя в запасе для поиска работы), но что-то подсказывало травнику, что эта неделя ему ничем не поможет. Если только нанимать и увольнять альва таким образом до самого лета, летом шансов добраться до другого города у него было бы гораздо больше. «Только вот, вряд ли стража будет смотреть сквозь пальцы на такой беспредел», – отмахнулся он от сладких мыслей о простом решении проблемы.        – Мы пришли, – Джон махнул рукой в сторону своего дома. – Проходи. На первом этаже лавка, на втором две жилые комнаты. Удобства и кухня в пристройке со двора. Помыть бы тебя стоило... – протянул он, рассматривая альва, грязного, как болотник, и мелко подрагивающего. – Но сначала давай зайдем в лавку.        Альв отлепился от калитки и, пошатываясь, направился к дому, все силы уходили на то, чтобы не растянуться в грязи еще раз. То, что рассказывал человек, он слышал, но смутно, как через вату. Уловил только, что у него есть лавка и какая-то пристройка, в которой тот, возможно, разрешит ему ночевать. «Главное не упасть, только бы не упасть», – твердил он про себя монотонно в ритм шагов.       – Слушай, – усмехнулся Джон. – Я ведь так ничего и не спросил. Как тебя зовут хотя бы?        – Холмс. Шерлок Холмс, – ответил альв, украдкой рассматривая человека.        Тот не казался опасным, но Шерлок уже успел понять, что первое впечатление о людях бывает обманчивым, как впрочем и второе, и третье, и многие-многие другие.        – А я Джон. Джон Ватсон, – представился тот, заразительно рассмеявшись. – Ну вот, хотя бы познакомились. На самом деле не всегда так безалаберно подхожу к поиску прислуги.       Холмс кивнул, осторожно улыбаясь краешком губ в ответ, и отключился.