Травник

      Джон проснулся среди ночи и не сразу понял, что его потревожило. Спал он крепко и вообще на сон не жаловался, но при этом чутко реагировал на каждый непонятный шорох. Из комнаты Шерлока раздался тихий болезненный стон. «Наверное, кошмары. Не удивительно», – решил Джон и встал. По его убеждению от кошмаров лучше будить, разные бывают сны. Иногда ничего серьезного, а из некоторых сам не выдерешься, только если что-то или кто-то разбудит, иначе можно до самого утра промаяться. Набросив халат и затянув его потуже, он постучался в соседнюю дверь. Шерлок не слышал. Травник немного помялся на пороге, но все же зашел. В комнате разливался лунный свет, альв метался по кровати, казалось он пытается увернуться от чего-то.       – Не надо, нет! – тихо воскликнул он.       Джон печально покачал головой и сел на краешек кровати.       – Шерлок, просыпайся. Все хорошо. Ты дома, я не дам тебя в обиду, – он дотронулся до руки альва.       Тот вскинулся, не просыпаясь, подобрал под себя ноги и забился в самый угол кровати, подальше от Джона.       – Нет, нет, нет, – повторял он, едва заметно дрожа.       Джон вздохнул, кошмар был сильный, значит, нужно действовать иначе. Он осторожно потянулся к Шерлоку, как к дикому затравленному зверю.       – Холмс, это сон, сон, просыпайся, – монотонным, особым лекарским голосом (от которого быстро успокаивались даже самые вредные пациенты) повторял он.       Наконец травник смог дотянуться до альва и притянул его к себе, заключая в объятья. Шерлок сначала задергался, пытаясь отстраниться, но Джон держал крепко и он начал успокаиваться.       – Что случилось? – хриплым голосом спросил альв, просыпаясь и чувствуя на себе крепкий захват рук Джона.       – Проснулся? Замечательно, тебе приснился кошмар. Так иногда бывает. Я услышал и пришел тебя будить, на слова ты не реагировал, пришлось так… – он разжал руки и отпустил Шерлока, отодвигаться альв не стал, его все еще немного потряхивало.       – Простите, от меня одни проблемы, – пробормотал он, уставившись на свои руки.       – Не глупи, все нормально. Кошмары бывают.       – Думаю, у меня будут часто, – еле слышно сказал Холмс. – Если вы разрешите мне спать в лаборатории или на кухне…       – Зачем? Думаешь, там тебя не будут мучить кошмары? – удивился Джон.       – Нет, оттуда я не смогу вас разбудить.       – Балбес! – вырвалось у травника. – Еще чего придумал, мне несложно тебя будить, даже несколько раз за ночь, если потребуется. Да и завтра ничего не мешает подобрать тебе какой-нибудь эликсир для сна. Почему ты сегодня не взял?       – Вчера ничего не снилось, – пожал плечами альв, искоса посматривая на рассерженного Джона, чужая забота была непривычной, но приятной.       Добавлять, что ему в голову бы не пришло просить для себя эликсир у хозяина, он предусмотрительно не стал.       – Вчера у тебя был очень тяжелый день, как и многие дни до этого, насколько я понимаю, разум и так был перегружен. А теперь сознание будет какое-то время прокручивать прошлое. Я ведь правильно понимаю, тебе снится что-то, что с тобой случилось, а не пустые кошмары?       Альв кивнул.       – Пойдем, сейчас тебе лучше не засыпать, можно заварить травок и поискать эликсир для сна, свой ты еще не доварил, но у меня было что-то в запасах.       – Все нормально, не беспокойтесь за меня, – начал Холмс, но Джон только покачал головой и молча потянул его на кухню.       Травник поставил греться воду и начал составлять сбор – душица, ромашка, чабрец, немного зверобоя, несколько смородиновых листов, обычные травки, но должно немного успокоить. Оставив травы настаиваться, он подсел к Шерлоку.       – Я не настаиваю, но, может быть, если ты расскажешь, тебе будет легче? Кошмары лучше проговорить, причем не наедине с собой. Что случилось?       Альв молчал. Не потому что не хотел поделиться, а потому что не знал, стоит ли все это рассказывать. Может лучше попытаться забыть?       – А забыть не получится, – тихо ответил Джон, получается, последнюю мысль Холмс озвучил.       – Мне никогда особо не везло, – начал он. – Точнее, это я сейчас понимаю, что мне не везло, – Холмс быстро взглянул на Джона. – А тогда казалось, что только так и бывает – чуть лучше, чуть хуже…       Люди всегда были жестокими, в самом лучшем случае равнодушными. Война давно прошла, да и бои шли дальше, сильно дальше от этих мест. Здесь мало кто пострадал, но альвов ненавидели все, это было удобно и негласно поощрялось Империей, чтобы никто даже не задумывался, что во многих бедах виноваты человеческие правители и сами люди. Новые законы написали, донесли до народа по городам и крупным селам и даже устроили несколько показательных наказаний для демонстрации. На этом все. Как всегда, законы трактовались так, как было удобно в данный момент, и действовали далеко не для всех.       Шерлок был из тех, на кого они не распространялись. За несколько лет он поменял больше десяти мест работы. В большинстве случаев ситуация раскручивалась по одной схеме: найм, несколько сравнительно спокойных дней, словесные оскорбления, тычки, штрафы (хотя лишать и так уже было нечего) – количество требований возрастало до бесконечности, а если не справился – штрафы, угрозы, побои. Тяжелее всего приходилось в холодное время года, наниматели прекрасно понимали, что деваться альву некуда и угрожали уволить за любой надуманный проступок. Холмс сдерживал себя сколько мог, потом увольнялся сам. Этой весной он еле выжил, добираясь до Лейна через снег и метель. Он сам не знал как дошел, видимо, помогло упрямство – если бы он замерз по дороге, получилось бы, что последний «хозяин» победил, а этого он допустить не мог и выжил вопреки всему.       В Лейн он вообще не собирался, изначально альв планировал попробовать добраться до Росвиль (который славился сравнительно лояльным отношением к нелюди, по крайней мере в нем было довольно много купцов и лавочников из числа гномов, к которым была надежда устроиться на работу – как показала практика, надежда была беспочвенной, гномов было не так уж и много и свободных рабочих мест у них не было). Однако по дороге началась метель, он сбился с пути и вышел к небольшому городу, расположенному севернее Лейна, и решил испытать свою удачу в нем. Удача подвела.       Началось все хорошо, работа нашлась на третий день, купец средней руки искал помощника в лавку – нужно было убираться, вести учет, переписку и что потребуется. За работу тот был готов предоставлять обед и место для сна, Холмса такой расклад вполне устраивал (на этом месте Джон не выдержал и поморщился, выражая свое отношение к подобным «раскладам», но смолчал). На этом его удача себя исчерпала. Купец – мистер Брок – оказался вспыльчивым, ненавидящим нелюдь в целом и альвов в частности, человеком. Он придирался по любому поводу, изводил нотациями, оскорблял – однако, все это Шерлока не удивляло, разве что количество, обычно люди уставали столько ругаться, Броку же, казалось, не надоедало никогда. Он постоянно указывал, что альв, мерзкое отродье, должен быть ему благодарен и выполнять все указания расторопно и правильно. Холмс, действительно, был благодарен, до какого-то момента. Так прошло несколько недель, человек, видя, что оскорбления мало действуют, начал замахиваться и несколько раз избил до потери сознания.       Шерлок прервался, наступила самая тяжелая часть рассказа, Джон слушал, не перебивая, только смотрел грустно и внимательно.       – Одним вечером Брок напился и устроил очередной скандал, за то, что я допустил ошибку в оформлении отчетности – никакой ошибки не было, он сам сказал писать так, но доказать ему что-то было невозможно, он не слушал. Сначала он долго клял мою неблагодарность, накручивая себя, а потом повалил на стол, рыча, что от меня никакого проку и я могу быть полезен только в постели, – Холмс тяжело сглотнул, даже вспоминать было страшно. – Он держал крепко, я умолял не трогать меня… Я был согласен на все, чтобы остаться на работе, но не на это. Хотя иногда предлагали, – альв прерывисто вздохнул. – У меня получилось тогда вырваться, я разорвал контракт и сбежал – без вещей, еды и надежды выжить… Но, как видите, у меня получилось добраться до Лейна, хотя я не знаю как, большую часть дороги я не помню, шел как в тумане.       Джон краем уха слышал, что некоторые требовали от альвов услуги такого рода и по всей Империи было несколько «увеселительных домов», в которых работали нелюди – то ли от безысходности, то ли по принуждению, этого Джон не знал. Думать о подобном было неприятно, но и воевать со всем миром в одиночку он смысла не видел. В мире вообще много несправедливости. Шерлока же было жалко до безумия. Трясти его перестало и румянец на щеках появился, но взгляд был по-прежнему настороженным и изучающим. «В любом случае нам нужно было поговорить, невозможно помочь кому-то, не зная его проблем», – а помочь Джон хотел.       – Знаешь, я не был в подобной ситуации, повезло, но воевал когда-то давно и видел многое… Наверное, я никогда не пойму до конца, что ты перенес, но я не обижу тебя и не дам тебя в обиду. Ты веришь?       Шерлок кивнул.       – Значит вы воевали? – ему все время казалось, что травник не так прост.       – Когда-то очень-очень давно, – кивнул Джон. – Был глупым и молодым, с искренней верой в наши идеалы. Не волнуйся, не в войне против ваших, хотя уже травником я на ней был – собственно, моего мнения никто не спрашивал, но лечил всех, несмотря на протесты начальства.       – Настой заварился, – заметил Холмс.       – И даже уже остыл, – закончил Джон. – Думаю, мы разогреем его утром. Пойдем, найдем эликсир для тебя, мало ли. Переживаний на сегодня хватит.       Шерлок улыбнулся и спорить не стал.