Почти восемнадцать.

Дживон выбегает на улицу, сворачивая направо и забегает за угол детского кафе, прижимая ладонь ко рту, жмурясь, попутно крутя головой в стороны. На протяжении 12 лет приходилось слышать одно: «Твой отец ублюдок, который бросил нас ради молодой шлюхи!». Но почему сейчас, он не кажется отцом, который бросил свою семью много лет назад? В этих глаза, под которыми несколько морщинок что ничуть не делают его старее или хуже, столько искренности, столько сожаления и отчаяния было при упоминании первого имени, сердце изливалось слезами, а руки тянулись к мужскому телу, тянулись так, что кости хрустели. — Что случилось? — Тэхён хмурится, вытирая большими пальцами капли с щёк, которые оказываются в его ладонях. — Т-там… — строит в голове предложение и снова даётся в слёзы, закрывая глаза, капли не успевают исчезать с кожи, как их заменяют другие, они более горячее, в них частичка детской души, она больно отрывается, но снова, снова и снова возвращается в каждую слезу, принося ещё больше боли. — Там был мой отец, Тэхён. — кладёт свою ладонь на запястье парня, поджимая губы, не зная, куда податься, что бы не чувствовать эту нахлынувшую пустоту и рвение в заведение. — Откуда ты знаешь, твой он отец или нет? — Я не могла ошибиться, я помню его черты лица лучше, чем чьи-либо. Он назвал моё имя. — в глазах парня сожаление и безысходность проявляется вместе с Ван, с её глазами, в них моря сушатся, заполняя место, где была вода, песком, он пустой. Ким не бывал в таком положении и не знает, понятия никакого не имеет, что нужно делать в таких ситуациях, ничего в голову не лезет, никаких советов, которые могли бы взяться из неоткуда. — Ты должна подойти к нему. — только это предложение приходит в опустошенную, на данный момент, голову и слова срываются с уст с горечью, которую приходится вновь пробовать на вкус за столь долгое время. Вампиры слишком чувствительны к чужим эмоциям, они в них проникают каждой клеточкой своего тела, как бы не старалось существо отпираться. — Нет, Тэ, я не могу. — Ты не знаешь, когда удастся встретиться с этим человеком ещё раз и встретишься ли ты с ним вообще. — Ким выпускает щёки из ладоней, делая шаг назад, — Сейчас, ты обязана пойти туда и прояснить ситуацию, потому что он — твой отец, что бы он не сделал 12 лет назад и он — твой оставшийся родной человек. — выходя из-за угла, чуть проходя влево, открывая дверь. — Поверь, лучше один родитель, чем вообще без двоих. — Ван, опуская голову вниз, заходит в помещение, вытирая влагу с лица рукавом куртки. Готова бежать куда угодно, лишь бы не подходить к столику, за которым сидит малышка, поедая мороженое, запивая его молочным коктейлем, пока мужчина улыбается, перелистывая страницу, глубоко вздыхая. Ощущение, будто она смотрит на себя со стороны, нырнув в детство. Такая уютная атмосфера между ним и прерывать её совсем не хочется. Куда угодно, но только не к ним. Поздно. — Извините. — тихо проговаривает Ван, стоя за спиной отца девочки, и тот поворачивается, вставая с места, схватив салфетку, — Что случилось? — которую она принимает, вытирая подбородок, с него то и дело, что капают эти долбанные моря, осушая всё внутри. — Могли бы мы поговорить с вами наедине? — Вонджи, поиграй ещё чуть-чуть пожалуйста. — С радостью! — девочка бросает десерт и убегает в припрыжку в известном ей направлении. — Присаживайся. — мужчина указывает на место напротив и тёмноволосая садится, он, отодвигая книгу в сторону, с интересом смотрит в заплаканные глаза. — Вы сказали, что вашу первую дочку зовут Ван Джи Вон. — Да. — он улыбается с грустью, делая глоток коктейля, пробуя его, от чего лицо кривится, вызывая смешок со стороны. — Вы никогда не любили молочные коктейли, особенно с клубникой. — Откуда ты… — он замолкает, задерживая дыхание, чувствуя, как в области переносицы неприятно щиплет, как мокнут глаза, собираясь тонкой линией на нижнем веке, которое подрагивает и капля падает на стол, Тэхён слышит отчётливо, как бьются сердца, от чего слабо улыбается, выходя из заведения. — Я — Ван Джи Вон, дочь Ван Джи Сола.