Почти восемнадцать.

— Я же просил! — Ким резко подрывается с места и окольцовывает запястье мертвой хваткой, поднимая галстук, идя в сторону лестницы. — Отпусти меня. — кусает его за руку, из которой она пытается выдернуть свою, только вот ни черта не получается, только хуже становится и кисть синеет. — Дай мне вещи собрать! — пинает в его ногу, валясь в коридоре, с пола которого её рывком поднимают и Ким заходит в комнату, закрывая её на ключ, швыряя тело на кровать посередине комнаты, что накрыта белоснежной простыню. Руки быстро оказываются привязаны галстуком к изголовью кровати, а сам парень стоит на постели на коленях, расстёгивая белую рубашку. Его глаза действительно почернели и непонятно, что у него творится внутри, зря она его разозлила, но рано или поздно всё равно бы сказала, сейчас говоря себе: «Если я останусь жива, я уйду». Тэ резким движением переворачивает тело на живот, поднимая ягодицы за таз, расстёгивая ширинку, спуская штаны, поднимая её юбку и спуская её трусики, трясь о сухую промежность. — Я что, тебя больше не возбуждаю? Бонрю у нас теперь на первом месте? — бьёт по ягодице сильно, обжигая её и слыша громкий вскрик, ухмыляясь. — Я решил ради тебя оставить жить твою никчёмную мамашу, решил тебе немного, но открыться, а ты мне платишь поцелуем с этим сукиным сыном?! — бьёт по другой стороне, — Хочешь, я покажу тебе себя настоящего, а не того, кто смог притвориться? — стараясь выгнуть её спину максимально, приседая на попу, облизывая палец, пуская его в лоно, пока язык проходится по складкам, давя на клитор. Парень выпрямляется, разводя её ноги пошире, доставая член, головка которого касается анального кольца. — Нет, не надо. — шипит Ван, начиная дёргаться, за что получает удар по ягодице посильнее, но старается сосредоточиться не на этом. — Тэхён, нет! — не успевает увернуться, как парень входит, начиная делать больно с первых рваных толчков. — Ты такая узкая… — стоны сами вырываются с его уст в то время, как та смотрит куда-то в сторону, терпя острую боль внутри и жжение на коже, а удары прибавляются. — Ты же ведь так хотела меня вывести из себя и у тебя получилось! — входит по самое основание, слыша скулёж от боли и неприятного чувства внутри. — Тогда почему не стонешь сейчас, когда у тебя море боли, которую ты любишь? — Тэхён выходит и входит в лоно, не сбавляя темпа, откидывая голову назад, делая ещё больнее. Кажется, будто тысячу самых тонких иголок повтыкали в низ живота, прося доставать их самой, но ты лишь задеваешь их, а не достаёшь. — Мне больно, Тэ… — Ух ты, блять! Теперь не Ким, ёбанный, Тэхён, а Тэ? — вбивает в матрас тело, по бёдрам которого течёт кровь, расходясь несколькими струйками в стороны. — Тебе, оказывается, не приятно? — большой палец проходится по клитору, задев его ногтём, от чего та дёргается, — Заставь меня сейчас кончить и я не сделаю тебе больно. Давай же, Джи, ты умеешь делать мне приятно. — чувствуя как движения стали мягче, но боль не ушла. Сжимает его при входе, чувствуя, как белая жидкость выплеснувшись, бьёт в матку и как между ними тянется ниточка при отстранении парня от тела. Дживон переворачивается и падает на горящую, пламенем, ягодицу, жмурясь, всхлипывая, сводя ноги, а открыв глаза, видит красное пятно на белоснежной простыни и толстые струи на своих ногах. — Ты даже не дал мне сказать. — Мне не интересно. — Он поцеловал меня, когда я сказала… — Я же сказал, мне не интересно! — Тогда какого чёрта ты вообще устраиваешь эти сцены?! Что бы показать, что ты высокомерный кретин?! — С того, что я не люблю, когда к Моему касаются грязными руками! И не бери на себя слишком много, ты здесь для того, что бы я смог удовлетворять себя. — Я тебе доверилась, Тэхён, а ты сейчас утроил цирк, не послушав меня, а его! Сукин сын! — бьёт ногами по кровати, сдерживая себя, а ему жаль. Действительно жаль время, которое он потратил на неё.