Почти восемнадцать.

Руки трясутся и телефон валиться, пока та падает на колени, упирая ладони в холодный асфальт, тяжело дыша. Где-то сзади шепчутся подростки, говоря: — Мне её жаль. — Сочувствую. — Стоило ей вообще влюбляться в него. Чон присаживается на корточки и обнимает подругу, что не пускает ни слезы, шоковое состоянии не позволяет даже завыть, тупая боль в области груди не уступает надежде. Картинка женщины из новостей, в правом верхнем углу фото Тэхёна и на заднем фоне взрыв здания — бьют в под дых, не позволяя шевельнуться, а пальцы впиваются в широкие плечи, и парень садится на попу, обнимая её настолько крепко, на сколько это возможно. — Э-это из-за меня. — шепчет, смотря на скамейку, об неё хочется головой биться, чувствовать боль в этой области, а не в области груди, которая будто ещё чуть-чуть и сломает рёбра на кусочки с громкими тресками. — Нет, не из-за тебя. Пожалуйста, не накручивай себя. — он зажмуривает глаза, кладя ладонь на затылок, теряя пальцы в волосах, смотря на ноги скопившегося народа. — Бонрю? — Союн встаёт за спиной одноклассницы, смотря на нового друга, что поднимает взгляд, — Какого чёрта ты с ней обним… — Съебись. — и перебивает писклявый голосок своим басистым, — Что? — стискивая зубы. — Говорю, вали туда, откуда пришла. — Ну ты и урод. — Следи за словами. — хрипит Ван, отстраняясь от друга. — Тэхёна так ни чему и не научил тупых малолеток. — она поднимается с помощью и с разворота бьёт в грудь девушки, хруст слышали все и издали «У-у-у», делая шаги назад, оставляя одноклассницу задыхаться. — Пошли. — Чон идёт рядом с подругой, что плетётся, шаркая кроссовками по асфальту, смотря в одну точку.       Быстрым шагом проходится по первому этажу особняка, заглядывая в ванну, туалет, но никого не находит и так же быстро поднимается на второй этаж, заходя в комнату Кима, смотря в шкаф, в ещё одну ванну, падает на пол, смотря под кровать. Хватает с прикроватной тумбочки вазу и с криком швыряет её в огромное зеркало, зарываясь пальцами в волосы, рыдая, а вина заставляет задыхаться, ведь если бы она говорила нормально, то вряд ли бы он поплёлся в эту кафетерию. Глупо было думать, что он бессмертный, очень глупо. Тело раскачивается из стороны в сторону, пока слёзы мочат голые коленки, с которых они стекают, рука искусана, на ней кровавые отпечатки, которые смешиваются с солёным каплями. Дрожащая ладонь сжимает в руках телефон и палец проезжается вправо, снимая звонок с номера парня, от чего надежда тут же засеивается в груди, — Здравствуйте. — но плавится как масло над огнём, когда слышит незнакомый голос по ту сторону. — Ваш номер был первым в списке контактов. — Здравствуйте. — хрипло вырывается приветствие, пока она носиком всхлипывает, зажмуриваясь, утыкаясь в колено лбом. — У вас есть возможность приехать за вещами погибшего? — Да. — Запишите адрес.       Ноги нервно дёргаются, которые рука никак угомонить не может, а палец другой проезжается по метке, ощущая четыре ямочки от зубов. — Сожалею об утрате. — мужчина вручает пакет в руки девушке, которая дёргается и валится на пол с душераздирающим криком, хватаясь за шею, пугая всех вокруг. — Девушка, что с вами?! — врач пытается заглянуть в лицо, но когда видит кровь, что сочится сквозь пальцы руки, кричит медсёстрам. — Быстрее же! Дживон подхватывают на руки и укладываю на каталку, стараясь остановить кровотечение, но оно только усиливается. — В операционную! — диктует старший и те кивают, заворачивая за угол, — Потерпи, милая. — а женщина средних лет гладит тыльную сторону ладони девушки, открывая дверь, пропуская каталку. Убирает от шеи скомканную ткань пытаясь разглядеть причину кровотечения и ею оказывается метка, стоящая почти на артерии. Кровь резко останавливается, иглу втыкаю в шею, вводя обезболивающее, а затем и успокоительное, та закатывает глаза, вдыхая перед тем, как отключиться.