Почти восемнадцать.

Он улыбается, так же ярко, как ребёнок при виде игрушки или при виде сладкого, от чего та сгибается пополам, усмехаясь в лужу, не понимая, от чего сейчас плачет: от радости или от мысли, что уже галлюцинации проявляют себя? Поднимает голову, снова смотря на него, что засунул руки в карманы, позволяя чёлке падать на глаза, но и без этого всё видно. — Так и будешь стоять там? Или всё-таки обнимешь причину своих слёз? — Ты урод, Ким Тэхён! — Джи выпрямляется и шагает в его сторону, ускоряя шаг и обнимает одноклассника, который делает тоже самое, поднимая за талию. — Я знаю. — еле слышно шепчет он, но ей удаётся понять и улыбнуться, обнимая ещё крепче, кладя ладонь на затылок и сжимая в нём волосы. — Прости. — За что? — За то, что заставил плакать. — Главное, что с тобой всё в порядке. — отстраняется и опускается, убирая его чёлку назад, через которую он теперь отчётливо видит её улыбку и красные опухшие глаза, из которых до сих пор текут солёные капли. — Всё, не плачь, это слишком сильно трогает мою грешную душу. — Хорошо. — Ван встаёт на носочки, берёт в ладони его щёки и касается его губ своими, не двигаясь, на что он выдыхает, закатив глаза под закрытыми веками, проводит языком между губам и углубляет поцелуй, сжимая под рёбрами, млея от вкуса земляники, пока она мычит и резко отстранившись, начинает бить по груди парня под его же смех. — Не злись, ты слишком милая, когда морщишь нос. — Где ты был?! — с выкриком ударяет последний раз, тяжело дыша и смотрит на него, он впервые так искренне улыбается, что это заставляет всякую злость растаять и разлить её по всему телу с лёгким тёплым чувством. — Мне потребовалось время на восстановление в пожаре. — Что? — Я первый вампир и меня огнём не убить, ну, если только на время. — убирает прядь её волос с плеча и отклеивает квадратный пластырь от раны, от чего Дживон шипит. — Наверное, рана у тебя открылась тогда, когда я восстанавливался. — Ким проводит языком возле артерии и та дёргается, чувствуя, как кожа затягивается, это похоже на быстро высохнувший воск, который попал на палец, ощущения схожи, но на шее это чувствуется поболее, вызывая табун мурашек. — А если бы я умерла? — Ну и что? — Тэхён отстраняется, поджимая плечами, за что получает в лоб. — Шучу. — Думай хотя бы чуть-чуть о других. — Пошли, маленькое недоразумение. — он перекидывает свою руку на другое её плечо, направляясь к обочине, по которой они шагают молча, не проронив ни слова. Сейчас в животе не бабочки, а стотонная плита на груди, превращающаяся в облако, когда он касается её бедра своим. А он… Он просто млеет от чувства, которое удалось пробудить за столько лет, и наслаждается им, улыбаясь как дурак, кидая такие же бессмысленные ответы девушке, как и её рассказы для поддержки атмосферы. — И когда… — Так что насчёт поездки? — перебивает Ким её безэмоциональный рассказ и остановившись, смотрит в её глаза, в них искорка надежды блещет, и так скручивает от незнания её ответа, видя её глупое выражение лица. — Ты готова уехать со мной? — А ты так хочешь этого? — Да. — А ты меня не съешь? — прищуривается, улыбаясь как последняя идиотка, но ему нравится, его это забавляет больше, чем крики жертв. — Это зависит от твоего поведения, пупсик. — Дживон шарахается, а Тэхён со смехом начинает убегать, — А ну стоять! Это кто здесь пупсик? — она теряет кроссовок и возвращается за ним обратно, одевая, бурча: — Я тебе сейчас покажу пупсика. — выпрямляется и бежит вдоль шоссе за парнем, но тот резко останавливается, подхватывая Ван на руки, — Будем считать это за «Да, оппа»? — чмокая её в кончик носа. — Ещё чего. — Я не слышу ответа. — Да, оппа. — Джи кривит голос, морщится и обнимает парня за шею, опрокидывая голову назад, пытаясь сдуть пряди со лба. Она дала ему понять одну важную вещь: Если понимаешь, что человек тебе подходит, родственная душа, не важно день или неделю вы знаете друга друга, нужно хватать на плечо и увозить на край света. Именно это он сделает, ну, а сейчас, укладывает её в лужу и убегает с заразительно-зловещим смехом, слыша как она кричит его имя.