7.
2 марта 2018 г., 06:46
Снова утро и снова боль. У Чонгука очень болела голова, но это ничего по сравнению с той жгучей болью, что он чувствовал вчера. Тело болит, кости ломит, чувствуется дикая слабость. Вроде он и в больнице, но ощущение, будто его ударили кирпичом по голове и посадили в какой-то подвал, где вкалывали обезболивающее, избивали и оставляли в агонии. А на утро такие вот последствия.
Парень оперся на локти, чтобы осмотреть комнату: никого нет. Ни противного врача с не менее противными лекарствами, ни Тэхена, который говорил, что придет. Хотя нет, он сказал, что постарается. Он ведь не обязан, и Чон заставлять не будет. Что за глупости в голову лезут с самого утра? Придет — хорошо. Не придет — еще лучше.
«Надо бы в туалет сходить, что ли» — и с этой мыслью парень поднялся на ноги и неуверенно зашагал в коридор. В больнице с самого утра было оживленно. Будто это здание — и есть город, в котором жизнь никогда не останавливается.
Найти туалет было не так уж и легко. Больница большая, все на английском, значков нет, карты нет. Медперсонал бегал из палаты в палату, откуда-то были слышны крики радости, когда в другом конце — отчаяния. Да уж, точно город, в котором может произойти все.
Зайдя внутрь, альфа простоял возле зеркала минут 10 точно. Он рассматривал свое лицо, которого было бледнее снега, рану на голове, впалые щеки и черные мешки под глазами. Странно на него действует этот «отдых» в Канаде.
Справившись со всеми делами, Чонгук не торопясь вышел и приметил автомат с напитками, а рядом — с едой. Правда не самой полезной. Вот уж ирония, встретить в больнице автоматы с чипсами и колой. Хотелось чего-то купить, но все вещи в отеле, а его сейчас точно не выпустят. Да и телефон там, Джин уже наверное с ума сошел. Единственная надежда на спасение — Тэхен, который точно должен прийти.
Решение устроить себе экскурсию по отделению показалась альфе просто идеальной. Почему бы не пройтись, не приметить еще пару автоматов, где, возможно, выбор будет шире? А может цены ниже? Да и возле каждого такого стояло какое-нибудь растение. Без цветков, естественно, но зеленый цвет сейчас очень успокаивал. Добравшись до лифта, Чон решил исследовать верхние этажи, а потом спуститься вниз и хотя бы узнать, какой сегодня день и что это за больница.
В лифте стояло еще пару человек, которые поднимались наверх. Только вот какой этаж сейчас — неизвестно, и спрашивать глупо. А как возвращаться?
Рассмотрев кнопки парень понял, что находится на 3 этаже. Во-первых, следующая зажженная кнопка была «4», и она погасла на следующей остановке, а во-вторых, выйдя на 5, парень увидел возле лифта табличку с надписями отделений на каждом этаже.
3-й этаж — отделение интенсивной терапии. Хорошо.
5-й этаж — детское отделение. Как удачно.
В принципе, было заметно, что на этом этаже обитают дети. Обои были цветные, с жирафами, львами, тиграми, обезьянками. На дверях и стеклах были разноцветные детские отпечатки рук, а прямо перед лифтом, в комнате со стеклянными стенами, было видно маленьких детишек, которые играли друг с другом.
— Молодой человек, а вы точно к нам? — улыбнулся бета в халате врача. — А то на вас больничная одежда, может, перевели? — достаточно молодой парень, очень веселый и приветливый. Такое ощущение, будто все люди здесь такие.
— Я точно не уверен, — почесал затылок Чонгук, оглядываясь. Он знал, что ему тут делать нечего, но другие этажи ему не сильно кажутся интересными. Только разве 2-й этаж, где, если верить табличке, столовая.
— Вы к кому-то из детей, или просто так?
— Да я с 3-го этажа приехал к вам. Просто посмотреть, что здесь есть.
— Если хотите, я могу вам устроить экскурсию по нашему отделению. Дети любят, когда к ним приходят гости.
— Ну… Я думаю, было бы неплохо.
В первую очередь они пошли по коридору в конец.
— Здесь дети едят. В обычную столовую их не пускают, — засмеялся бета, — они там шкодничают, а убирать врачам.
— А та комната, синяя?
— Ну, синяя это для детей с сильными травмами или после операций. Да, и такое у нас бывает.
Обойдя почти все, альфа удивился, почему они сразу не направились в ту солнечную комнату, где дети были такими счастливыми. Сколько комнат они не обошли, сколько всего забавного не рассказал ему этот врач, он еще ни разу не увидел ребенка ни в одной из палат таким счастливым. Уже приближаясь к начальной точке, бета остановился и горько улыбнулся, молча смотря на детей внутри комнаты.
— А это что? Вы не рассказали мне ничего об этом.
Как неожиданно бету позвали, и он, показав Чону рукой, что пускай заходит, быстро побежал в направлении другого врача. Выглядел второй, откровенно говоря, очень напуганным и явно в панике. Поэтому без лишних вопросов альфа открыл дверь и зашел в комнату. Пол был очень мягким, это вроде даже и не ковер. Будто малыши выложили паззл из мягких частей и радовались тому, что им удалось это сделать.
В Чона врезался малыш, который крепко сжал его ноги.
— Здравствуйте, дядя! Меня зовут Джинни.
— Привет, Джинни. А я Чонгук, очень приятно познакомиться.
Мальчик улыбнулся и побежал к воспитателю, который, судя по всему, был омегой.
— Учитель Нунг-хен! У меня появился свой хен, представляете? Смотрите, смотрите! — малыш радостно подбежал к взрослому омеге и неуверенно оглянулся на своего нового знакомого.
— Можете называть меня просто Нунг, — представился воспитатель Чонгуку, — я здесь и воспитатель, и учитель, и временами доктор. А вы к кому-то из малышей?
— Ну… Я, вообще, просто сюда зашел. Увидел, как здесь светло и сколько детей, вот и решил заглянуть.
Альфа осмотрелся. Действительно, комната большая и просторная, яркий свет, много игрушек, мячиков, паровозиков, конструктора. В одном углу были карандаши и много листочков бумаги, на которых были нарисованы рыбки, солнышко, жирафы и семьи. От этого становилось так уютно на душе. Наверное, вот оно — счастье. Когда можешь беззаботно сидеть в комнате, рисовать и играться с другими, ожидая своих родителей.
Маленький Джинни снова подбежал к альфе, прижимаясь к его ногам еще крепче, чем в прошлый раз. Такое ощущение, будто ребенок подсознательно принимал его как родителя.
— Чонгук-хен, Чонгук-хен, а ты поиграешь со мной? — спросил малыш, сверкая от счастья.
И Чон вспомнил. Это тот мальчик, который сидел в ближнем углу к двери, пытался пообщаться с другими малышами, но те только отходили от него. Он успел только подумать «бедняжка», как к нему подошел врач. С мальчиком определенно нужно поиграть, иначе есть риск того, что он очень сильно расстроится.
— Пойдем, малыш, а во что?
— Ну, я не знаю, все хорошие игрушки забрали ребята, — он осмотрелся и, видимо, заприметив что-то интересное, показал пальцем на троих детишек в центре комнаты, — я сейчас у них попрошу немного конструктора, подожди.
Маленький подбежал к ним, но не сразу смог привлечь их внимание. Когда же один все-таки повернулся, Чонгук обрадовался, что наконец-то поиграет со своим новым знакомым, как тот мальчик оттолкнул Джина и сказал, чтобы тот отвалил.
— Эй, я тоже хочу поиграть. Тем более я не прошу весь, мне немного нужно, — еле сдерживая слезы, чтобы не упасть лицом в грязь перед своим новым хеном, сказал мальчик, как снова его оттолкнули.
— Извини, но конструктором не получится, — вытирая только-только подступившие слезы рукавом кофты, сказал Джин.
Чонгук промолчал. Вернее, он молча посмотрел на обиженного мальчика и подошел к той троице.
— Почему вы его обижаете, мальчики? Он всего лишь попросил конструктор.
— Уйди, мы с ним играемся, и никому его не отдадим.
Чонгук решил, что устраивать драку с детьми — глупо, а конструктор вернуть надо. Поэтому парень просто взял коробку, где лежали маленькие пластмассовые частички, и ушел. Троица разочарованно вздохнула, а тот, который был самым недовольным, обещал пожаловаться отцу. Но Чонгука это не волновало. Он приближался к довольному Джину, который увидев, что его хен за него заступился и отобрал конструктор, сразу же успокоился и звонко засмеялся.
— Спасибо, Чонгук-хен, ты самый лучший хен. — Джин снова его обнял и Чонгук почувствовал что-то странное внутри. Он никогда не ловил себя на мысли, что хочет ребенка, да и тем более не с кем, а теперь… Хочется. Хочется такого вот маленького малыша, свой комочек счастья.
Вместе они потеряли счет времени. Мальчик был таким счастливым, что альфа даже и не думал уходить куда-то, полностью забыв, что он, как бы, с другого отделения, и его может ждать врач или Тэ.
— Папа, мы с ребятами играли с конструктором, а вот тот дядя, — указывая на Чонгука, — забрал его. Еще и сидит, играется с этим…
Чон сразу понял, что речь идет о нем. Он сразу же обернулся, увидев альфу, в глазах которого будто вулкан бурлил.
— Мой ребенок сказал, что вы его обидели, — начал альфа, который приблизился к Чону. Он выглядел старше самого Чонгука, но это совершенно не вызывало в нем страха. Парень был того же роста, чуть крупнее по телосложению. Но лицо строил такое, будто он глава мафии как минимум.
— А ваш ребенок не сказал, как отталкивал Джина и даже не захотел делиться частью конструктора? — начал в более холодном, но уверенном тоне Чон. Его задело такое. Значит, как конструктор забрал — козлина, как ты мог. А то, что ребенок сам себя вел не подобающе — все в порядке.
— Потому что альфа растет, а вот это непонятное, — глазами показывая на малыша, который сидел рядом и растерянно смотрел на Чона, — даже человеком назвать нельзя.
Чонгук от злости схватил альфу за воротник, от чего его дитя немного отшатнулось от отца. Получать по голове ребенок не хотел, поэтому просто наблюдал со стороны.
— Еще раз услышу что-то подобное в его сторону, — прошипел злобно Чон, глядя прямо в глаза альфе, — меня не остановит даже то, что это больница. Воспитай своего ебучего ребенка для начала. А то он так и останется по жизни «альфой», но никак не человеком. Пойдет прямиком в своего отца и вскоре так же отхватит, как сейчас нарываешься ты.
Глаза Чонгука — красные. Глаза альфы напротив — напуганные. Чон умел нагонять страх, когда это требовалось. Не зря он проработал столько на управляющей должности. Ему приходилось бороться за свое место с каждым. Поэтому соперников он раскусывал сразу же, глазами, давая понять, что лучше с ним не иметь дела. Но этот альфа явно был или тупым, или больным, раз решился с такой дерзостью обратиться к Чону и отозваться так о ребенке.
Альфа убрал руки Чона от себя, взял за руку свое чадо и поспешно пошел в сторону выхода. Воспитатель только подметил этот конфликт и уже хотел было остановить, как он исчерпал сам себя. Омега застыл в шоке, дети еще несколько секунд удивленно смотрели на Чона, потом на Джина, и продолжили играться.
— Извините, я не вовремя заметил, что произошло? — омега был явно напуган таким поворотом событий. Пару минут назад он отошел помочь маленьким, а уже здесь чуть не произошла драка.
— Ничего особенного, до драки бы тут не дошло. По крайней мере, не в этом отделение, — улыбнулся альфа и вернулся обратно к играм.
Спустя какое-то время возвращается тот самый врач-бета. Выглядит уставшим, но зайдя сюда стал на капельку счастливее. По крайней мере, так говорили его глаза.
— Господин Чон. Вас, кажется, уже разыскивают по всей стране, — положив руку на плече альфе сказал врач. — Вы можете прийти сюда в любой момент, но пока надо вернуться в свое отделение.
— Чонгук-хен! А ты вернешься? Хен!
— Вернусь, Джинни. Ты будешь ждать меня?
— Конечно буду, хен! — и маленький обнял альфу, только уже не за ноги.
Поднявшись, Чонгук последовал за бетой, помахав на прощание Джину.
— Можно вопрос?
— Да, конечно.
— Так что это за комната? Игровая? И почему на Джина так странно реагируют другие дети? — спросил альфа, оглядываясь в комнату. Джин не сводил с него своих маленьких черных глаз.
— Это… Кхм. Здесь комната для тяжелобольных детей. Их выводят сюда поиграть друг с другом. У Джина рак легких.
Врач продолжал что-то говорить, но Чонгук после фразы «у Джина рак легких» практически ничего не слышал. У этого солнечного малыша и такая болезнь? Но где же родители? Видимо, этот вопрос читался на лице у Чона, раз врач задел эту тему тоже. Или же он просто упомянул.
— У него был папа. Но он отказался. Сказал, что он не переживет эту болезнь сына. Родитель его уже более двух лет не навещал. По началу мальчик плакал много, но к нему так привыкли все врачи, что решили здесь оставить, не отдавая в детдом. Оформили опекунство на вон того омегу, — показал врач на воспитателя, — но это чисто чтобы мальчика не забирали. Мы ему и не говорили-то ни о чем. По сути, Джин числится у нас как пациент. Здесь живет и здесь ест.
— Его можно как-то вылечить?
— Ну… Можно, конечно. Несмотря на то, что рак ему диагностировали больше двух лет назад, он по прежнему находится на 1 стадии. Жестокая болезнь как для ребенка. Наследственное, видимо. К сожалению, таблетки никак не помогают, решили вот, вдруг общение с ребятами поможет, — глянул бета на Джина, который уже отвернулся и сам игрался с конструктором, — видимо, они его не приняли.
— Я пойду к себе, наверное. Спасибо.
— Удачи! И выздоровления вам.
Чон решил, что сегодня в столовую он не хочет. Он хочет вернуться к себе в палату, сказать, что чувствует себя хорошо и вернуться к Джину. Малыша бросил папа, но не бросит Чон. Он обязательно узнает, что можно сделать для этого мальчика. А пока нужно быстро проследовать к себе и притвориться мертвым.
Зайдя в палату, Чон почуял знакомый запах бергамота. Вот обладателя данного аромата почему-то нигде не было. Кровать была заправлена, а на тумбочке стояла миска с апельсинами и рядом два кусочка торта, с вишней.
— А вот и ты. Я уже подумал, что ты действительно сбежал и собирался уходить, — Чон услышал знакомый голос сзади.
— Я вышел в туалет и потерялся.
— Ага, я только оттуда, и тебя там не было. — с улыбкой сказал Тэ, подходя ближе. — Ты как? Тебе стало легче?
— Да, сегодня намного. Спасибо. А это твое? — парень указал на тумбочку, на что Тэхен кивнул и подвинул стул ближе к кровати.
— Давай это все-таки съедим, а то мне не терпится уже.
— Так чего ты не съел, пока меня не было.
— Ну я что, в ресторан сюда пришел? — засмеялся Тэ, от чего сердце у Чона остановилось. Слишком очаровательный. — Я же не могу прийти, поесть тут и уйти. Тебя снова покормить?
— Не надо уж.
Тэхен делился своими забавными историями за день. На этот раз Чонгук внимательно его слушал, кивал головой и смеялся. Рядом с этим омегой он чувствовал себя как дома.
— Ну, а ты что расскажешь? Где ты пропадал весь день? — спросил Тэхен, наконец-то завершив свой рассказ.
— Да по отделениям гулял. Хотел зайти в столовую, а вещи мои все в отеле. Тэ, ты не мог бы забрать их и принести сюда? — Чон впервые обратился к нему так. «Тэ».
— А что за отель?
Чон назвал адрес отеля, номер, дал ключ и сказал, чтобы тот внимательно пересмотрел, не потерял ли он телефон где-то в ином месте.
— Ну и дал ты мне конечно заданий. А я ведь всего согласился принести твои вещи.
— Извини, но мне нужен мой телефон даже больше, чем вещи.
— Хорошо, я понял. Завтра принесу.
— Спасибо, — Чон положил свою руку на руку омеги, от чего последний покраснел. Он скоро сольется с цветом своих волос и останется только в голову вставить хвостик от вишни.
Дальше они просто молчали. Тэ ел торт, а Чонгук закрыл глаза и стал медленно поглаживать его руку.
— Тэхен, — прошептал Чонгук, будто в палате еще кто-то был, — ты ведь ночевал тогда со мной, когда я попал сюда впервые?
— Нуу, — убрал свою руку из-под руки альфы, — да. Я переживал, чтобы ты не откинулся здесь, я же виноват как-никак.
— Останься сегодня здесь. Я чувствую себя не очень.
— Что-то болит? Давай я лучше позову врача, а?
— Не нужно. Просто останься.
Они смотрели друг другу в глаза. Им двоим было все понятно. Еще там, в магазине, они почувствовали, что истинные. И от этого не убежать.
Чонгук, обессиленный после такого дня, смог только обнять омегу, как уснул. Он действительно нехорошо себя чувствовал. Так еще и Джины. Что маленький, который самостоятельно боролся за свою жизнь, что более старший, который боролся сейчас, вероятно, за верховенство в компании.
— Чон. Чонгук. Проснись, Чон, — сквозь сон еле расслышал альфа. Открыв глаза, он увидел Тэ. В палате темно, а от омеги чувствовался холод и на лицо альфе упало несколько капель, которые еще недавно были снегом.
— Тэ? — протерев глаза, Чонгук сначала привыкал к темноте, а после уже убедился: действительно, это Тэхен.
— Я принес твои вещи, — кивнул в сторону кресла, — вот твой телефон. И врач просил, чтобы ты принял эти таблетки. Если тебе хуже, или будет температура, или заболит голова, или…
— Спасибо, я скажу тебе, если что. Ты собираешься уходить?
— Ну мне нужно домой зайти еще, а потом на работу. — устало вздохнул Тэхен, присев на край кровати.
— Тэхен.
— Чонгук.
— Ты мне нравишься.
Альфа моментально закрыл глаза. От стыда или нежелания видеть отказ — хер знает. Но спустя мгновение почувствовал мягкие губы на своих. Немного шершавые, покусанные, но такие горячие. Омега поцеловал его, кажется, даже не задумываясь о том, что хочет это сделать. Он просто услышал то, что хотел и сделал то, что должен. Он чувствовал влечение и понимал, что сколько бы он не строил из себя «хорошего друга и собеседника», единственный способ убежать от альфы — только в себя.
Именно поэтому Тэхен и принес ему вещи сейчас. Чтобы не возвращаться. В чем логика действий Тэ? Ну, как. Во-первых, этот альфа его привлекал как никогда. А это значит, что его нужно избегать, дабы не повлечь за собой кучу проблем. Таких как, например, расставания или измены. Будет больно? Конечно. Ну, а во-вторых, у Тэхена был довольно скудный опыт работы с альфами (никакой), поэтому он просто не понимал, что нужно делать.
Отстранившись от альфы, омега встал и направился на выход.
— А ты завтра придешь?
А в ответ молчание.
***
— Вы можете мне уже наконец-то сказать, что произошло? — уже кричал альфа, требуя у врача хоть каких-то заключений. — Я уже все вам сказал. Нервный срыв у вашего брата. В его крови слишком высокий уровень алкоголя. Удивительно, что там еще кровь течет, а не спирт. Альфы столько не пьют, а здесь омега. У него слабый организм. Он много работает? — Вообще да. — Вот вам и весь ответ. Много работает, мало отдыхает. Видимо, на него повлияла какая-то стрессовая ситуация, которая и добила парня. Жить будет, главное, чтобы такого не повторялось. Ему еще повезло, что это не инсульт и не инфаркт, хоть в его возрасте это и редкость. Врач ушел, а Намджун направился к палате брата. Рядом сидел Джин, который был по прежнему напуган. — Что сказал врач? — Все будет хорошо. Ему нужно отдохнуть. — А из-за чего это все? — Нервный срыв. — Что?! Серьезно? Нервный срыв? Ты видел его состояние, Намджун? Какой нахуй срыв, он чуть не откинулся прямо у меня в руках! — Я так же сказал врачу. Но нет, нервный срыв. Много алкоголя, много работы и какая-то стрессовая ситуация. Ты не хочешь рассказать, что произошло? — нахмурился Намджун. — Ничего. Откуда мне знать, вы ушли, я только успел еду заказать, как он плакать начал. — Не ври мне. — Намджун, будешь подобным образом разговаривать со мной, я просто уйду. Ты уж извини, но мы оба сейчас не в том положении, чтобы ссориться. — Это связано с Чимином? — Ты идиот? И они оба замолчали. Да, Намджун идиот. Может, Джину и стоило рассказать все, что он знает про Юнги и Чимина, но он обещал, что ничего не расскажет. Уже близился вечер, Джин успел поспать на плече у альфы, а тот и глаза не сомкнул. Вдруг произойдет что-то. — Намджун… — Да, Джин? — Скажи, а что между нами? — с закрытыми глазами говорит омега, еще толком не проснувшись. — В каком смысле? — В прямом. Я провел с тобой течку. Хоть на меня это и не похоже, но я хочу знать, что ты чувствуешь ко мне. — Джин, ты тоже такой дурак, — приобнял за плечи его альфа, но тот отстранился, — что такое? — Послушай. Ты появился из ниоткуда, непонятно как. Появился не только в компании, но и в моей жизни. С невероятной скоростью мы сблизились и теперь ты мне так спокойно отвечаешь, что я дурак? — Именно. — Значит, у тебя никаких серьезных чувств ко мне нет? Задавать такой вопрос было достаточно глупо. Джин давно уже не ребенок, но ведет себя слишком наивно. И правда, какие еще серьезные чувства, когда они знакомы всего ничего? — Джин, не забивай себе голову всякой херней, — грубо ответил альфа с уже явным раздражением. — Юнги сейчас намного хуже, чем тебе и мне. Так что давай ты успокоишься и мы обговорим это потом? Омеге ничего не оставалось, кроме как согласиться. Юнги не только брат Намджуна, но еще и друг самого Джина. Джун приобнял омегу, а тот положил голову на плече и прикрыл глаза. Сейчас действительно нужно набраться сил. Джин уже практически спал, как услышал знакомый запах и спустя время почувствовал, как напрягся альфа рядом. — Ты здесь вообще что забыл? — чуть ли не вскрикнул Намджун, увидев Чимина, который уверенно приближался к ним. — Я не к тебе, а к Юнги. И мы тогда с тобой не договорили. — К брату я тебя не пущу. А поговорить мы еще успеем, так что можешь проваливать отсюда. — Не забывай с кем ты разговариваешь. Я тебе не омега, которая в ноги падать будет и просить прощения. Я пришел к Юнги. — Может вы оба уже заткнетесь? — из палаты высунулась голова омеги. Лицо было бледным, как сахар, а губы не имели даже розоватый оттенок. Парень весь выглядел так, будто сейчас упадет и снова будет плакать, а после снова скорая, снова больница. — Юнги, ты зачем встал? Вернись в палату и не вставай с кровати, я позову сейчас врача, — подорвался Джун и приблизился к омеге. Только альфа хотел его обнять, как Мин убрал его руки. — Вы можете просто съебаться отсюда? — он яростно смотрел на Джуна и Чимина, положив руку на плече Джина. — Вас не смущает, что я может отдохнуть хочу? Вы не только пищите, как тупые омежки, так еще и запахи ваши гуще стали. Хотите, чтобы я задохнулся здесь нахуй? — Юнги, нам нужно поговорить, — сказал Чимин уже менее уверенно. — Мне ничего не нужно. Бери Намджуна за ручку и беги с ним обсуждать вашего ебучего отца. Юнги уже и забыл о том, что трахал этого альфу только ради мести. Но сейчас мысль о том, что отец этих двоих убил не только его папу и отца, но и чуть не отправил на тот свет самого омегу, перекрывала полностью все мысли. Ему все еще больно вспоминать историю тех дней, так еще и два альфы сидят под дверьми и разговаривают о какой-то хуйне. — Юнги. — начал говорить Джун, как омега взял за руку Джина и повел за собой. — Просто, ради бога, уйдите.
