8.
4 марта 2018 г., 01:58
Первое утро Чонгука без головной боли. Из головы она перешла прямиком в душу. От чего-то Чонгуку паршиво. Он чувствует себя одиноко. Впервые за столько времени. Рядом нет ни Джина, ни Тэхена. В любой другой день он бы и внимания не обратил на это, ну нет и нет. Но этот день чем-то выделялся.
А конкретно — воспоминаниями. О молчании Тэ на его вопрос. Он так ожидал, что омега останется, ведь ему можно. Или, на крайний случай, пообещает прийти. Да хотя бы «я подумаю», что угодно. Альфа нуждался в омеге. Его зверь желал заполучить тело парня, а мозг — душу. Приметив свои вещи, Чонгук еле заметно улыбнулся. Хотя бы вещи принес, и на том спасибо.
Сразу же свое внимание альфа обратил на апельсины, принесенные явно Тэхеном. И рядом лежал телефон Чона.
«Джин, привет. У меня все хорошо, а ты как, справляешься?»
Ответ не пришел ни через минуту, ни через две, даже через час не пришел. Альфа успел съесть апельсин и уже было собрался, как телефон зажужжал. «Может ты наконец-то объяснишься? Что-то за странное сообщение и где ты, черт возьми, пропадал все это время?»«Я немного был занят. Не злись, Джинни, я правда в порядке»
«Что за дела? В Канаде?»«Да. Потом. Обо всем мы поговорим потом. Ты скажи, контракт с Park Corporation был заключен? Ты же знаешь, что он очень важен»
«Был заключен, только… У м-меня началась течка. Пришлось Юнги отправлять на работу»«А Намджун? Неужели этот сильный альфа сбежал от тебя?»
«Да конечно! Он провел ее со мной» «Только Юнги в больницу попал. Говорят, нервный срыв, но тут был пиздец»«Сейчас он в порядке?»
«Не сказал бы. Нервный и подавленный. Чон, мне кажется, не стоило его посылать на этот контракт. Он чуть не умер у меня на руках… Ты понимаешь, Чон? Т-ты… Боже» От этих слов у Чона будто мурашки по коже пробежались. Джин никогда не употреблял «смерть», «умереть» и настоящем времени. Он никогда не шутил и даже не преувеличивал ничего до подобного степени. От того все и пугало. Неужели без него там никак? Хотя, бля, оставить компанию на двух омег — такая себе идея.«Малыш, просто успокойся. Все будет хорошо и я скоро вернусь»
«Возвращайся, я очень по тебе скучаю» Это сообщение Чон получил уже тогда, когда выключил телефон. Оно высветилось, но он понимал, что разговор окончен, поэтому просто оставил это. Ему нужно спешить. С одним Джином он уже все решил, пришел черед второго.***
Спустившись в столовую, Чон купил яблочный сок и пряник. — Это вы себе? Что ж, необычный выбор, учитывая то, какое разнообразие в сегодняшнем меню столовой, — отметил тот самый бета из детского отделения. У него в руках был поднос, полностью заполненный едой. Салат с овощами, где-то он заприметил брокколи и поморщился. Хорошая тарелка макарон, на которых лежала большая котлета и залита чем-то явно вкусным и горячим, потому что запах просто нереальный. — Нет, это Джину. У меня особая диета, — улыбнулся альфа, посматривая на пряник. У него форма мишки, красиво выведенные мелкие детали только придавали сладости некую особенность. Маленькому должно понравиться. — Ах, Джину. У него сегодня была назначена химиотерапия, но к этому времени, думаю, он уже со всеми ребятами играется. Мальчику всего восемь лет, а он уже такой сильный. Удачи! — крикнул бета, увидев, что Чон поспешно надвигался к лифту. Забавный он, ничего не скажешь.***
Уже поднявшись на нужный этаж, альфа извне глазами искал нужного ребенка. «Господи, а я ведь даже не знаю, альфа он или омега. Или вовсе бета» — Здравствуйте, — поздоровался Чонгук с Нунгом, осматривая комнату. Мальчик сидел в углу комнаты и что-то усиленно рисовал. Теперь понятно, почему его не видно было. Он просто спрятался подальше от чужих глаз. Он привык видеть их злыми, агрессивными, раздраженными, но никак не сочувствующими или любящими. Поэтому лучше всего этого избегать. — Привет, малыш, — альфа обратился к мальчику, а тот от неожиданности дернулся и резко обернулся. Голос он однозначно узнал, поэтому даже не рассматривая Чонгука, он рванул к нему. — Чонгук-хен! А я тебя ждал. Мне никто не верит, что у меня появился хен! Сказали, что я вру, и чтобы не подходил к ним пока не докажу. — с явной обидой в голосе сказал маленький Джин. Ну конечно, неприятно слышать от своих сверстников обвинения во лжи. Особенно когда ты маленькое ранимое солнышко. — Они завидуют, что ни у кого нет хена. Смотри, что у меня есть для тебя, — альфа присел на колени и вытащил из карманов сок и пряник. — Мне сказали, что ты хорошо себя вел сегодня, это правда? — Это правда мне? — смущенно посмотрел мальчик, немного отходя от парня. Ему не верилось, что все может быть так. Его не только не оттолкнули и не бросили на следующий день, ему еще и купили пряник. — Я сегодня на процедурах был, но все было хорошо, я даже не плакал! — Так ты у меня самый сильный малыш в мире. — улыбнулся Чон и погладил маленького по голове, — извини тогда, я бы купил тебе больше сладостей. — Спасибо, Чонгук-хен! — обращение к Чону он намеренно выкрикнул погромче, чтобы обернулись все. И правда, мальчики посмотрели на эту обнимающуюся пару и за спиной слышался только шепот детей. — Ну что, во что будем играть сегодня? — Смотри, я нарисовал тебя, — протянул листок с какими-то рисунками Джин и неуверенно улыбнулся. — Это я что ли? — засмеялся парень, указывая на самого высокого, широкоплечего человечка с черными волосами. Он стоял в одежде супергероя. Ну, а напротив стоял персонаж чуть ниже роста, с кофейным цветом волос и в синей одежде, на которой написано только «злодей». За спиной «героя» стоял мальчик, чем-то очень похожий на Джина, а за злодеем — такой же мальчик, только он скрестил руки на груди, будто бы ожидая победы над добром. — А вот этот мужчина напротив, неужели тот вчерашний альфа? — Да… Я просто во время процедур думал о том, что ты придешь, Чонгук-хен. Мне так хотелось нарисовать тебя. — У тебя получается очень красиво, маленький. — альфа потрепал Джина по волосам, невольно вспоминая недавний разговор с Джином-старшим. Тот явно переживал не лучшее время, находясь на рабочем месте Чона. Альфа вроде только недавно уехал, а уже столько случиться успело. — Правда? А мне Тао сказал, что я ужасно рисую. — Ничего подобного, зайчик. Малыш Джин с надеждой поднял глаза на альфу, а уже через мгновение обнял его крепко-крепко. — Ты так вкусно пахнешь, Чонгук-хен! А ты знаешь, какой мой любимый пирог? — И какой же? — Яблочный! С корицей. Папа раньше часто его готовил. Он тоже любил корицу. Правда он давно не приходит ко мне, — и Джин сжался, будто пытаясь заточить боль, появившуюся от воспоминаний о папе. Чон все чувствовал, поэтому еще сильнее прижал к себе парня. В этот момент появилось какое-то странное чувство в груди у альфы. Необъяснимая тяжесть на сердце. Приятная тяжесть. Когда-то, еще будучи вместе с Хосоком, Чон чувствовал бабочек в животе и иногда помутнение рассудка от того парня. Сейчас же ощущение бабочек перешло из живота на сердце, а в голове наставала пустота. Хотелось взять за руку мальчика и увезти его с собой в Сеул. Он чувствовал, как мальчику необходима любовь. И от этого становилось больно. — Можешь пока съесть пряник, я скоро приду. — альфе очень не хотелось покидать мальчика, но узнать, можно ли забрать его на какое-то время за пределы больницы, просто необходимо. Да и самому узнать, разрешено ли уйти. Пока альфа искал своего врача, он обошел всю больницу и даже проверил столовую. Не найдя нужное лицо, он выдвинулся к врачу Джина. Подходя к нужному кабинету, альфа почувствовал знакомый запах. Если его не подводит память — запах того альфы, чей сын так невзлюбил Джина. — Ваш мальчик слишком буйный и придирчив к другим ребятам. Господин Ли, Вы понимаете, что так не пойдет, — голос молодого врача звучал раздраженно, от чего Чон только сильнее стал прислушиваться к их голосам. — К другим ребятам? Вы о том ребенке, который даже слова сказать не может в свою защиту? Мой сын — будущий альфа, поэтому все нормально, что он не потерпит конкурентов. Особенно от этого странного. По нему же видно, что он больной, а такие не выживают. Да и слишком мягкий. Сам уж виноват, что подставляется. — Еще не ясно, кем будет ваш сын и Джин. Им всего по восемь лет, еще слишком рано что-либо решать. И я все же попрошу, чтобы Вы поговорили со своим сыном, иначе мне придется привлечь психолога. — В таком случае мне придется отозвать все свои деньги, вложенные в клинику и лично в ваше отделение. — с явной издевкой сказал альфа. — Мой сын всего лишь толкнул его, а упал он уже сам. — А что насчет синяков на спине у мальчика? Да, он сам не рассказывает и говорил, что неаккуратный, но другие дети видели, что это дело рук Вашего сына, господин Ли. — И что вы сделаете? Напишете заявление в полицию, перестанете лечить моего сына, или что? Не забывайте, что я полностью покрываю все траты вашего отделения и даже химиотерапию того больного. — Я благодарен Вам, конечно, но не стоит потакать мне деньгами. Здоровье детей для меня в приоритете. — В таком случае я могу посоветовать вам не вызывать меня по подобным пустякам. — По пустякам? — неожиданно голос врача сорвался на крик. Неожиданно слышать от такого веселого беты такой визг, — Вы вообще слышите себя? У ребенка нет родителей, Вы понимаете это? Его бросили из-за болезни, малышу не хватает любви! В детдом его не отдали только чтобы не ранить его маленькое сердце, а вы сейчас просто забиваете на эту ситуацию? У вас вообще ни капли жалости, что ли? — То, что от него отказались родители, не удивительно вовсе, — послышались шаги в сторону двери, от чего Чон быстро решил спрятаться за углом. Все-таки подслушивать некрасиво. — И это не мои проблемы. Этому ребенку до моего еще очень далеко. Альфа вышел и направился в сторону лифта, а Чон решил подождать, пока тот отправится вниз. Внутри бушевал адреналин, который желал догнать этого самодовольного мудака и разбить его лицо об стену. Чонгук не видел синяков на спине и теле маленького Джина, поэтому сразу же, как «господин Ли» исчез из поля зрения альфы, он побежал к малышу. — Чонгук-хен! Малыш уже рванул к своему хену. Они расстались всего минут на 15, а маленький с такой радостью бежал к Чону, что тот не смог сдержать улыбки. Невероятно ласковый ребенок. — Джинни, малыш, скажи, тебя кто-то обижает? — Нет, все хорошо. Правда-правда! — А мне кажется, что ты врешь. Джин опустил свои маленькие глазки в пол. Он точно врал, хотя бы потому, что Чонгук подслушал разговор врача и того альфы, из которого узнал, что его не только обижают, но и бьют. Альфа максимально старался сдержать злость, только вот этот маленький явно чувствовал неладное. — Не вру, — мельком оглядывая комнату, сказал Джин. Альфа обнял его, закрывая собой ото всех. Так хотелось унести малыша к себе, в спокойную обстановку и просто защитить. Пока малыш обнимал хена, Чон поднял футболку и взглянул на спину. Там не просто несколько синяков, на спине есть царапины и некоторые даже свежие. Синяки уже темного фиолетового цвета и Чонгук в полнейшем ахуе. Врачи знают, но ничего не делают. Неужели деньги того напыщенного мудня настолько важны этой больнице? — А это что? — нахмурился альфа, заглядывая прямо в глаза Джину. Мальчик сильно сжал руку. По его лицу было понятно, что он… сожалеет? Ну, по крайней мере, ему точно было жаль, что он соврал. А еще страшно, что Чонгук разозлится и не придет больше. Но и признавать в том, что его обижают — было практически ударом по гордости. — Это я сам ударился, просто не хотел тебя беспокоить. — Малыш, — шепотом на ушко сказал Чон, — не ври, такие синяки не могли остаться от обычных ушибов. Кто это сделал? — Тао. — еле слышно произнес мальчик, боясь привлечь внимание этого самого Тао, — он сказал, что его отец очень злой человек и если я кому-нибудь расскажу, то мне будет хуже, — всхлипывал мальчик, утыкаясь носом в ключицу Чона. — мне так страшно, Чонгук-хен. Тао. Растет таким же мудаком, как и его отец. — Тебе нечего бояться, у тебя ведь есть я. Пообещай, что если такое повторится, то ты обязательно скажешь мне? — Ну ты же не выздоровел еще, у тебя ранка на голове. — И что? Это значит, что я тебя брошу? Или разрешу кому-то издеваться над тобой? Ну уж нет. Пускай хоть пальцем тебя тронут, маленький. И Джин расплакался. Он держался своими маленькими ручками за кофту альфы, которая от слез уже сильно промокла. Боль ребенка будто передавалась альфе, и он был одновременно и рад, и кричал внутри. Рад от того, что может разделить эту боль на двоих и мальчик не так сильно будет страдать. А кричит от осознания того, сколько пришлось пережить малышу. Осознать, что родители от него просто отказались — невыносимо больно. И больнее больше Чону, чем Джину, ведь второй, в силу своего возраста, не сильно понял произошедшее. Малыш уже успокаивался, а вот в альфе по прежнему затаивалась злость на весь мир. — Спас-сибо, хен. — вытирая своими маленькими ручками, прошептал Джин и поднял голову, — я тебя люблю. «Я тебя люблю» Как удар в голову. Нет, даже выстрел. В одной этой фразе, всего в трех словах, отчетливо слышалась просьба, признание, желание, разочарование. — Я тебя не брошу, маленький. — не выпуская из своих рук сказал альфа, — кстати, как тебе пряник? Я выбирал его очень долго! — А, пряник… Его забрал Тао… Извини, Чонгук-хен. — Тебе не за что извиняться, зайчик. Я куплю новый. Но уже было поздно. Нет, не покупать пряник. Останавливать зверя внутри альфы. Он с этого дня чувствовал ответственность за этот маленький комочек. И задача альфы — защищать и оберегать. Желание альфы — разорвать всех, кто помешает это сделать. — Чонгук-хен, а ты вернешься? — Конечно вернусь, — улыбнулся ему Чон и поспешил на выход, прямиком к кабинету врача. — Можно? — вошел после стука альфа, а бета повернулся и от чего-то улыбнулся. — Конечно. Чем могу Вам помочь? — Кто отец Тао? — А для чего Вам? — нахмурился бета, присаживаясь за стол. От альфы веяло агрессией, что невольно заставляло бету сжаться. Кабинет наполнился густым ароматом корицы. Первый показатель того, что злить альфу — худший вариант. — Мне нужна информация о нем. Джин сказал, что синяки на его спине из-за Тао. — Господин Чон, я не могу вам дать информацию о своих клиентах, — разочарованно вздохнул бета, доставая из шкафчика какую-то папку. — Он ваш спонсор? — прямо спросил альфа, уже заведомо зная ответ. — Откуда Вы… Подождите. Вы подслушивали наш разговор? — Ну, не подслушивал, а случайно стал свидетелем вашего разговора. Вы можете хоть какую-то информацию мне предоставить? — Разве что его имя и место работы. Не больше. Бета открыл папку, рассматривая досье. — Ли Чжун Мен, основатель модельного агентства «S.M. Entertainment». Надеюсь, этого достаточно? «Пф, модельного агентства. Вот уж неожиданно, что Чжун мой „коллега“. Ну ничего, ничего». — Спасибо, вполне достаточно. До свидания. Альфа вышел и направился в столовую. Купив пряник и сок, он вернулся к Джину и отдал малышу сладость. — Если Тао снова обидит тебя, не забудь все мне рассказать! — Хорошо, спасибо! Чонгук-хен! — радостно вскрикнул мальчик. Обняв альфу, тот принялся есть, а альфа направился к себе в комнату. Вдруг, Тэ пришел снова, а его нет.***
Выбежав что есть силы из больницы, Тэ поспешил домой. Этот горячий альфа, к которому просто тянет, выбешивает одним своим взглядом. И одним запахом сводит с ума. Против природы не попрешь, истинный как никак. Тэхен слишком желал встретить истинного. Слишком во многом себя ограничивал, чтобы сейчас, найдя своего альфу, просто убежать. Завтра он определенно вернется, только вот как вести себя — он совершенно не знал. Вернувшись домой, Тэ обнаруживает, что он даже не купил себе поесть. Столько времени проводил на работе и после в больнице. Он решил не переодеваться, а сразу направиться в кафе, которое посещал каждый день. Может из-за того, что оно ближе к работе, а может из-за вкусного торта. В любом случае, ему нужно обдумать все, особенно Чонгука. Он появился из ниоткуда, весь измученный душевной болью, но при этом будучи сильным и чертовски милым. На следующее утро Тэхен попросил отгул и все утро подбирал одежду. Хотелось появиться в чем-то необычном. Выбрав черные джинсы и белую толстовку, Тэ направился к больнице. Находилась она всего в нескольких остановках, поэтому необходимости в курточке не было. Особенно утром, когда солнце так припекало голову. «И его, как всегда, нет» — подумал омега и поставив торт на тумбочку. Неожиданно ему звонит папа, который просит приехать и помочь ему с ремонтом. Он, конечно, давно хотел это сделать, но почему сегодня и почему утром? — Пап, я занят сейчас. — Ты обещал, что поможешь мне с ремонтом. Ты не можешь отпроситься с работы? — Не в работе дело. — Тогда я тебя жду. Папа у него боевой, конечно, но после ухода отца из семьи его состояние подкосилось. Как минимум потому, что с того времени у папы уже успел случиться инфаркт. Омеге ничего не оставалось, кроме как поехать домой. «Нужно номер ему, что ли, оставить» — но найдя в своей сумке только чек, Тэ вздохнул и таки написал свой номер. Положив под телефон, омега собирался уходить, как подумал о том, что Чон может не заметить. Мысль о том, что можно глянуть номер в телефоне альфы, показалась ему просто идеальной. Но разблокировав, первое, что он увидел, это сообщение от какого-то «Джинни» со словами «Возвращайся, я очень по тебе скучаю» Слезы моментально покатились по щекам Тэ. Быстро выскочив из палаты, Тэхен побежал к папе. Ведь, если истинный, он не должен любить, да? Это просто инстинкты, не более. Не обязательно у них должна быть семья и любовь на всю жизнь. Это просто природа.***
— Ты какой-то бледный, сынок, — заметил папа, осматривая сына, — с тобой все хорошо? — Пап, давай мы просто закончим нужную работу сегодня и я пойду домой? Я не выспался. Омега чувствовал, что с сыном что-то не так. Он сделал ему чай, угостил печеньем, но Тэ от этого веселее не стал, а только расстроился, откусив печенье. Причина для Кима-старшего — загадка. Для Тэхена — воспоминание. Уже возвращаясь домой вечером, омега понял, что немного погорячился, не взяв с собой курточку. К вечеру не только стало холоднее, но и противнее. Можно ли это считать предательством? Может быть. Дома Тэ сразу же направился в душ. В одежде. А почему нет? Постирать тоже нужно. И это неплохая возможность обдумать происходящее. Омега стоял минуть 10, а потом закричал. Он плакал, бил кулаками стену, кричал и желал, чтобы все это закончилось. И как можно скорее. Он так хочет довериться истинному, хочет быть с ним. «А может ли этот Джин быть его другом? Братом? Кем угодно?» — определенно да. Но, видимо, не в реальности Тэхена. Он же хотел причинить себе боль. В детстве отец бил его, а после вообще бросил их с папой. Психолог сказал, что Тэ зависим от боли. Но омега категорически не согласен. «Он будет пытаться вывести себя на эмоции. Правильнее сказать — самостоятельно себе их создать. Мальчик хочет почувствовать хоть что-то, поэтому за ним нужно получше следить.» — Тэхен же с этими словами врача был совершенно не согласен. Тэ любил драться со своими сверстниками, приходя домой в крови. Тэ любил бегать за альфами, которые его посылали. Тэ любил придумывать себе реальность, в которой убивал всех, кого любил. Тэ любил видеть второй смысл в банальных словах. Тэ любил боль, и специально создавал все условия для ее существования. Он любил, но искренне отказывался верить. Только выйдя с душа, Тэ понял, что он не покупался толком. Раздевшись и взяв необходимое, омега услышал вибрацию телефона, но решил позже посмотреть, кому же не терпится заполучить его внимание ночью.
