Разделенные: два имени для одного. Часть 1

- Всевидящие боги Урроны, что это?! – разнеслось по нескольким близлежащим больничным коридорам сразу после того, как раздался детский плач. Послышались гулкие шаги, к родильному отделению спешили сразу несколько специалистов. Каменный пол вибрировал от их бега, а стены, увешанные большими картинами с пейзажами и портретами, отразили изумленные восклицания. Как только спешившие на крик прибыли на место, то удивленно уставились на «нечто» в руках одного из принимавших роды магов. Вроде бы ничего необычного на первый взгляд. Роженица только что разродилась, раздались первые детские крики, вот и мужчина держал первенцев знатного рода драконов. Как и подразумевалось, появились близнецы, мальчики, чья сила чувствовалась еще в утробе матери. Но было одно большое «НО». Они оказались соединены небольшим участком кожи в области животов. Пуповины, отходившие от маленьких дрожащих телец, были переплетены и еще не перерезаны. Один из мальчиков, сжав пухлые синевато-багровые ручонки в кулачки, то и дело надрывно кричал, очевидно, первые вдохи причиняли ему боль. Второй же младенец не подавал признаков жизни. Мужчина, что держал их на руках, пораженно смотрел то на одного, то на другого ребенка, испуганно скользя взглядом по соединительной части обоих телец. - Мои мальчики! Мои сыновья! Что это такое? – продолжала рыдать женщина, что произвела на свет необычных близнецов. – Дайте мне! Дайте посмотреть! - Один не дышит, - тихо произнес один из магов, который оперативно отобрал близнецов сразу после того, как перерезал пуповины, и положил их на стол. Если один был в сознании, то второй не шевелился и зрачки никак не реагировали на свет. Первый ребенок, почти сорвав и без того слабый голос, вцепился маленькими ручками в тело своего брата, отталкивая его, сжимая и без того синюшную кожу. И откуда у младенца столько силы сразу же после рождения? Оба были покрыты слизью, поэтому ручонки скользили по безжизненному телу. Маг расценил это, как то, что первый младенец на интуитивном уровне пытался избавиться от более слабого. Кокон, в котором находились братья во время беременности, и который извлекли из рожавшей женщины, был наполнен вязкой жидкостью и небольшим количеством крови. Мужчины, повидавшие немало на своем веку, испуганно смотрели на это. - Он убил второго, - раздался шепот, слышимый даже сквозь рыдания женщины, и та сначала смолкла, пораженно смотря на тела малышей неподалеку, а после снова закричала, молотя руками по обеим сторонам кровати. - Уберите их! – скомандовал появившийся недавно из коридора маг, один из главных целителей этой больницы. К нему первому вернулся дар речи, и теперь он с ужасом созерцал сросшихся новорожденных. Был ли ребенок, кричавший так громко и надрывно, самим порождением зла, или это была какая отрава, которую подсыпали матери еще во время беременности? Но факт остался фактом, один из близнецов был мертв, а второй пытался оторвать его от себя. На миг открывшиеся глазенки полыхнули пламенем, маг вздрогнул. - Армарршиа́рз, глава рода Рронгорда, придет в бешенство и самолично умертвит это, унесите, я сказал! – гаркнул он уже громче, махнув в сторону двери. Пришедшие в себя рядовые маги, наскоро запахнув детей пеленкой, поспешили на выход из родильной палаты. - Шиарз! – звала роженица своего мужа, не переставая рыдать. – Шиарз! Наши мальчики! Оно убило наших детей! Крики разнеслись по коридору, на доли секунды приглушая звуки шагов. Несший детей маг, все это время ощущавший исходящую от живого ребенка силу, сейчас чувствовал, как та затихает, а малыш перестает двигаться. Сжав зубы, он поспешил вслед за своими коллегами на нижние этажи, не обращая внимания на удивленные лица вокруг. Как только трое мужчин во главе с целителем оказались в смотровой комнате, они закрыли за собой дверь и тут же положили младенцев на стол. Скомканные вокруг телец пеленки не шевелились, а мужчины тяжело дышали, неотрывно смотря на принесенное ими нечто. - Что с этим делать, магистр? – спросил главного мужчину один из его помощников, что пытался отдышаться после бега. - Если Армарршиа́рз узнает о том, кто появился на свет, и что стало с его первенцами, он убьет их. Вы знаете, к чему это приведет? Пеленка шевельнулась, но на этом признаки жизни младенцев закончились. - За детоубийство у драконов положено казнить главного наследника рода. - Но дети… - Неважно, что один убил другого! – прервал мужчину магистр. – Если на них поднимет руку давший семя для зачатия, древняя магия воспримет это, как преступление. В детях течет его кровь! Магистр, пристально посмотревший на своих коллег, подошел к столу, где все это время тихо лежали новорожденные первенцы одного из влиятельных родов. Один из близнецов лежал неподвижно, безжизненно повернув голову набок. Второй же, тяжело дыша и цепляя ручонкой сросшуюся кожу, был с закрытыми глазами и не издавал ни звука. Кожа в местах сращивания побагровела и натянулась, и мужчина, стерев со лба пот, подошел еще ближе и придвинул детей поближе друг к другу так, чтобы натяжение кожи прекратилось. После чего он плотнее закутал их в ткань и взял на руки. - Что Вы делаете? - От них нужно избавиться, - проговорил мужчина, и его чуть тронутая сединой бровь вздернулась вверх. – Я унесу их. Если второму ребенку суждено умереть, природа возьмет свое и заберет его дух. Держите рот на замке. Или вы забыли, как несколько десятков лет назад сгинул один из величественных драконьих родов? Мужчины, смотря то на него, то на сверток у него в руках, кивнули и отступили на два шага назад. Целитель же, кивнув сам себе, прижал к груди теплую ткань и повернулся на носке по кругу, взмахнув рукой и осыпая себя белыми искрами. Тотчас помещение кабинета наполнилось светом, а уже через несколько секунд на том месте, где только что стоял мужчина, уже никого не было. Место, куда перенесся маг, было поистине фантастическим. В изобилии зеленого цвета величественно выделялись огромные скалы, что были сотканы из бывших когда-то корней могучих деревьев. Но позже эти корневые переплетения закаменели, образовав наверху огромную плоскую крону. Будто парившие над землей плоские глыбы были переплетены каменными корнями, и даже порывы ветра были не в состоянии их сдвинуть. Лазурное небо над головой пестрело всевозможными оттенками голубого, переливаясь, гипнотизируя собой. Выдохнув и прижав к себе сверток, маг пошел вдоль протекавшей неподалеку реки, входя в лес и постепенно углубляясь в него. Чем дальше он заходил, тем темнее и тише становилось. Здешние места уже не были родиной драконов, маг перенесся далеко за пределы драконьего государства. Границы метрополя – детища драконов, можно было достигнуть только спустя месяцы, и даже если отец близнецов решит найти и самолично избавиться от позора его рода, придется потрудиться, чтобы найти детей. Очевидно, к тому времени они уже будут в лучшем месте, чем то, где они появились буквально несколько часов назад. Остановившись в глухой густой чаще, магистр, как называли его коллеги, положил младенцев у подножия старого дерева, отступив. - Боги, да найдете же вы свое пристанище не в этом мире, так в другом, чем бы вы ни были, - тихо проговорил мужчина, убрав подернутые сединой черные волосы под капюшон, надев его. – Легкой вам дороги. После сказанных слов мужчина повторил то же, что незадолго до этого в кабинете, исчезнув и оставив близнецов один на один в совершенно незнакомом им мире. Сверток все так же оставался неподвижным, время от времени живой ребенок, приоткрывая пухлые губки, выпускал пузырек слюны, ручонкой задевая ткань пеленки, через которую проникал свет, которого с каждым часом становилось все меньше. Наконец, на лес опустилась тьма, накрывая собой и детей, чья судьба так и оставалась неизвестной. Ночью было холодно. Мрак принес с собой капли росы, которая появилась с рассветом, расцветая на растениях и земле, покрывая светлевшую среди густой травы пеленку. Слабо дышавшее тельце выжившего младенца дрогнуло и немного отстранилось от второго ребенка. Натяжение между ними усилилось, а пухлая ручка, сжав кулачок, слабо ударила безжизненное тело брата-близнеца, зацепив ткань пеленки и открывая маленькое сморщенное личико. Поджатые губы дрогнули и раскрылись, демонстрируя беззубые десны. Вырвавшийся писк вначале нарушил тишину только-только просыпавшегося леса. Позже, как только малыш, все еще не раскрыв глаза, набрал в легкие обжигающе-свежий воздух, по лесу разнесся надрывный плач. С каждым мгновением он становился все громче и громче. Замерзший ребенок, сотрясая воздух ручками, не переставал кричать, то ли привлекая внимание к своей персоне, то ли плача от холода на инстинктивном уровне. Воздушный шар, что бороздил просторы над лесом, накренился немного вбок, и тросы натянулись, поскрипывая. - Ну, что еще за новости! – раздался недовольный голос, и из корзины, прикрепленной к шару, показалась рука. Утонченная кисть, несколько раз взмахнув, начертила в воздухе витиеватый рисунок, закручивавшийся к центру, и тут же всполохи ветра, возникшие из ниоткуда, всколыхнули паривший шар, выравнивая его. В корзине удовлетворенно хмыкнули, а после из нее показался юноша. Его светлые волосы с зеленоватым оттенком тут же встали ежиком, а возникший ветер взъерошил их, хаотично укладывая. Смуглая кожа вошла в контраст с цветом волос, как только ее озарило светом поднимавшегося из-за гор светила, и юноша потер изумрудные глаза кулаком, поднимаясь в корзине во весь рост, потягиваясь. Темно-зеленый жилет, идеально сидевший на утонченной фигуре, пополз вверх, открыв красивый рельеф торса парня, и он, причмокнув губами, уставился на линию горизонта. В свете проснувшегося солнца блеснул наконечник копья, что было за спиной юноши. Он пребывал в пути несколько дней, и вот, наконец, его шар оказался на родине. Радуясь родному ветру вокруг, юноша улыбнулся, поднимая руки и заводя их за спину, складывая на затылке пальцы в замок. Так он и стоял бы еще некоторое время, любуясь восходом, как вдруг ветер донес до чутких остроконечных ушей чей-то плач. Парень вскинул белесые брови, осмотревшись, но видя под собой только кроны вековых деревьев. Плач повторился вновь, теперь юноша понял точно – ему не почудилось. Не прекращавшиеся крики до его ушей доносил ветер, незнакомец закрыл глаза, вытянув руки и сосредоточившись. Обратив сознание на внутренние потоки энергии ветра, юноша увидел переплетения с пульсировавшими нотками плача. Потоки ветра доносили их снизу, в том направлении и летел сейчас воздушный шар. Запомнив место, парень раскрыл глаза и остановил воздушный магический поток. Шар завис, и юноша, быстро отыскав в корзине веревку, обмотал ею свою талию, другой конец привязывая к корзине. Взобравшись на бортики, он, не задумываясь, спрыгнул вниз головой, расставив руки в стороны, словно птица. Его тело стремительно полетело вниз, нырнув в кроны деревьев. Парень, однако, прекрасно знал, что делал. Поэтому он, не достигнув земли в нескольких метрах, вздернул руки вверх и остановился. Вокруг него клубились едва уловимые вихри воздуха, плавно опуская его вниз. Плач здесь был слышен особенно громко, и юноше не стало затруднительным найти источник звука. Подойдя к белеющей в траве пеленке, он пальцами откинул ее край и тут же отшатнулся. - Всевидящие боги Урроны! – воскликнул он, извлекая из-за спины копье и занося его над головой, готовый применить свое оружие в любой момент. Услышав чужой голос, ребенок затих, очевидно, прислушавшись. Парень, недоверчиво принюхиваясь, вновь приблизился к свертку и заглянул в него еще раз. От его внимания не укрылись орнаменты драконьей чешуи, что едва-едва проступали на кожном покрове обоих детей. Они были очень слабо выражены, видимо, младенцам не было и нескольких дней. Чешуйки располагались на лбах и щеках, брали свое начало от висков и переливавшейся змейкой струились по шеям, покрывая плечи и теряясь где-то на спинах. У обоих близнецов одинаково. Но только вот один из них точно был уже не жилец. Явилось ли этому причиной странное сращение их тел, парень предположить не мог. Но он остро почувствовал страх, исходивший от маленького живого тела одного из детей. Он не представлял никакой угрозы, только тихо поскуливал, очевидно, очень хотел жить. - Боги… - тихо повторил юноша, опуская копье и убирая его обратно за спину. – Граница драконов так далеко, откуда вы тут? – он подошел ближе к детям и присел рядом с ними. После наклонился и приложил чуткое ухо к ребенку, что не подавал никаких признаков жизни. Но он был таким тихим, что парень покачал головой, что-то отмечая для самого себя. Второй ребенок дышал тяжело, с надрывами, иногда издавая тихие всхлипы. - Может, дедушка сможет ответить на возникшие вопросы и как-то помочь вам… - пробормотал парень, все еще находясь под глубоким впечатлением от увиденного. Он запеленал младенцев обратно в пеленку и взял на руки. С опаской прижимая их к себе, он отступил от ствола дерева и закрутил рукой вокруг своего тела, затем резко подняв ее вверх. Тотчас потоки воздуха подхватили его и понесли вверх, к шару, из корзины которого он выпрыгнул недавно. Расположившись внутри, парень скорректировал курс полета и направил шар воздушными потоками в нужную сторону. Его дом показался спустя некоторое время. Он находился на возвышении переплетенных закаменелых корней и пестрел зеленой крышей, которую покрывали вьющиеся растения. Посадочная площадка зияла темным кругом, который можно было увидеть даже в темноте, и парень направил свой шар в самый центр. Глухо ударившись об каменную площадку, корзина замерла, и юноша выпрыгнул из нее, швартуя свое средство передвижения. - Нардэльза́р, - раздалось радостно у него за спиной, парень обернулся, видя своего деда, который показался из дома. – Ты, наконец, вернулся, мальчик мой! Поднявшийся ветер только тронул собранные в тугой хвост черные волосы мужчины. Несмотря на статус «дедушка», он таким совсем не выглядел. Его большие серые глаза осматривали прибывшего только что парня, а пухлые губы растянулись в улыбке. Откинув полы серого плаща, мужчина бодро прошествовал к пришвартованному воздушному шару и обнял прибывшего внука: - Как тебе новые земли? Ты многое видел? - Да, деда, - Нардэльза́р активно закивал головой. – Я даже подробную карту местностей зарисовывал. Но то, что я увидел ранним утром, не поддается никакому логическому объяснению. - Ранним утром? В наших землях? Что же? – старик напрягся, пристально смотря на парня, и тот, достав из корзины странный сверток, прижал его к груди. - Не здесь, дедушка. Поверь мне, лучше я покажу тебе дома, - с этими словами Нардэльза́р быстро пошел в сторону дома, постоянно оглядываясь на мужчину, будто проверяя, идет ли он за ним. Тот не заставил себя долго ждать, поэтому тенью скользнул в дом вслед за внуком. - Что ты принес? – спросил он, когда дверь за ними закрылась, и мужчина поднял руку, тронув пальцами стеклянную лампу под потолком. Тотчас помещение осветили несколько таких ламп. - Я сам не знаю, - честно признался парень, положив сверток на стол и отходя от него. – Но увиденное повергло меня в шок. Взглядом показав деду, чтобы тот сам посмотрел, Нардэльза́р сел на край стола, пальцами зачесав непослушные волосы назад. Впрочем, светло-зеленые пряди вернулись на свое место вновь. Мужчина же, пристально посмотрев на внука, подошел к столу и несколькими движениями распеленал принесенное. - Ох, - воскликнул он, во все глаза смотря на близнецов. – Драконы! Да как же? Детеныши и так далеко от границы, - он склонился над детьми, пальцами тронув сросшуюся кожу, нахмурившись. – Странно… очень странно. - Один мертв, или мне кажется? – нащупав позади себя какой-то красный корнеплод, юноша откусил его кончик, пережевывая. Мужчина, поджав губы, наклонился, прислушиваясь. После он выпрямился и приложил ладонь к телу бездыханного ребенка. Под ладонью образовалось алое свечение, мужчина закрыл глаза, сильно жмурясь. Но не прошло и нескольких секунд, как он отстранился и вытер руки о плащ. - Не знаю, как это назвать, но младенец не мертв. Дэль, беги за Мотой, приведи ее сюда скорее. Юноша, спрыгнув со стола и не выпуская из рук корнеплода, резво умчался на улицу. Не прошло и получаса, как он вернулся, а за ним в дом вошла высокая женщина. Ее белокурые волосы были собраны в пучок и крепились несколькими заколками на затылке, а большие голубые глаза вопросительно смотрели на мужчину. - Что-то случилось, Нирвэрдаэ́ль? Нардэльза́р поторапливал, говорил, что-то срочное. - Так и есть, - названный Нирвэрдаэ́лем кивнул и отступил на шаг в сторону, открывая близнецов. Женщина, увидев детей, сначала замерла, а потом подобралась и спешным шагом приблизилась к ним. Ее ладони легли на тела обоих младенцев и засветились мерным теплым светом. Женщина, прикрыв глаза, подняла голову вверх и выдохнула. Несколько секунд в доме присутствовала тишина, после чего послышался вдох. Мота, открыв вновь глаза, посмотрела на детей. Что первый, что второй были неподвижны, они лежали на столе и никак не препятствовали осмотру. - Блуждающий, ну надо же… - тихо проговорила женщина, поглаживая маленькие тельца по животам. - Блуждающий? Мота, тебя не удивляет увиденное? – Нирвэрдаэ́ль приблизился к женщине, смотря то на нее, то на близнецов. - Сила покидает их, - вместо ответа произнесла женщина, покачав головой. – Вопросы найдут свои ответы позже, а сейчас нужно помочь им найти свое пристанище. - Мота… - Приходи за ними завтра на рассвете, - Мота перебила мужчину, заворачивая близнецов в пеленку и беря их на руки. – Мой брат поможет им. Но приходи за ответами только завтра на рассвете. Не слушая более ничего, Мота поспешила к выходу. Как только Мота принесла близнецов в свой дом и показала их своему брату, тот, пожевав губу и осмотрев детей, только молча кивнул, соглашаясь со словами ведуньи. - Медлить нельзя, ты ведь понимаешь, Мэтьмо́р? – проговорила женщина, укладывая детей на лежанке, раскутывая их. - Магия может их убить, - спокойно ответил сестре маг, моя руки над раковиной и ополаскивая лицо. Он посмотрел на себя в зеркало. На него глянул высокий худой мужчина, чей взгляд пронзительных карих глаз пробирал до костей. Длинные черные волосы обрамляли лицо, бросая на него тени и делая то суровым и вытянутым. Торчавшие из волос кончики ушей нервно подергивались, улавливая каждый звук. Мужчина отвел взгляд от зеркала, переведя его на сестру. - Блуждающий приходит в мир, над которым вот-вот нависнет угроза, ты помнишь слова нашего наставника. - Старик на закате своих тысячелетий выжил из ума, Мота, - Мэтьмо́р, сняв черную кофту, отложил ее на спинку стула, подойдя к детям и рассматривая их. – Дух рассредоточился неправильно. Без подпитки тело может погибнуть. - Я знаю, что ты сможешь помочь. Помочь ему, им обоим, Мэтьмо́р. Дух блуждающего настолько силен, что не покинул этот мир до сих пор. Ты чувствуешь, какая сила от него исходит? - Чувствую, - подтвердил слова сестры мужчина, проводя большими пальцами по лбам детей, ощущая кожей покатость маленьких чешуек. – Но расщепление души – не лучшая затея, к которой сейчас стоит прибегать. В столь юном возрасте это губительно. Маги замолчали, все их внимание было приковано к близнецам. Казалось, что они спали. - Я разделю их, - продолжил Мэтьмо́р, рассматривая очертания чешуек, их переливы в свете ламп помещения. – После заката. Магия требуемого уровня будет доступна мне только под покровом ночи. Сейчас же их необходимо подпитать, чтобы они смогли дожить до рассвета. Услышав эти слова, ведунья согласно кивнула и осторожно взяла малышей на руки. Те даже не подозревали, сколько внимания они приковали к себе с самого момента своего рождения.

***

- Дух мечется, - проговорил Мэтьмо́р, возводя руки над младенцами. Он только закончил приготовления к предстоявшей магической операции. С кончиков его пальцев то и дело срывались маленькие шустрые молнии, которые, соединяясь между собой, тут же исчезали, чтобы спустя несколько секунд появиться вновь. - Связь между ними, как между единокровными братьями, очень сильна, - Мота, закончив толочь в чаше что-то мутно-зеленое, теперь обмазывала этим места сращивания на обоих тельцах. Один из младенцев шумно выдыхал воздух из легких, приоткрыв рот, и на его пухлых губках то и дело возникали пузырьки детской слюны. - Сохранится ли она после их разделения? Это болезненный процесс. - О да, - согласно кивнул маг, проводя руками над малышами, то и дело скользя пальцами по их телам. Маленькие молнии впитывались в нежную кожу, посылая магические разряды куда-то в самую глубину переплетенного сознания. – Ты права, дух блуждающего силен. Он справится. Несмотря на единодушие в этих телах, разум будет не един. Эмоции, чувства, мнение – все это разовьется и сложится независимо от того, что в телах присутствует один дух. Такова судьба блуждающего. - Что же грядет… - прошептала Мота, замечая то, как ребенок начал тихо подергивать ручками, то и дело задевая своего брата. Женщина тихо охнула, закрыв рот ладонью, когда увидела, что все это время ребенок, не подававший никаких признаков жизни, дернулся и вдохнул, мазнув ручонкой по покрывалу, на котором лежали близнецы. Она чувствовала, как просыпается его сознание, болезненно разбуженное магическим вмешательством. Мэтьмо́р, возведя руку над детьми, вперился в них взглядом и что-то тихо и быстро зашептал. Всполохи ветра, неизвестно откуда взявшегося в закрытом помещении, разметали его черные волосы, немного прикрыв худое лицо. Мужчина не пошевелился, он полностью погрузился в процесс, губы беззвучно шептали. И вот от ладони отделился луч света, что опустился к телам близнецов и окутал мерным потрескивавшим свечением место сращивания. Кожа болезненно натянулась, краснея у основания, и один из младенцев, дернувшись, закричал. Ручонками он попытался хвататься за место соединения его и брата, но Мота, спохватившись, взяла малыша за руки и завела их над его маленькой головой. Во все глаза смотря на ребенка, женщина заметила жидкий огонь, плескавшийся в его взгляде, когда малыш приоткрывал глаза, то и дело их закрывая. Крохотное тельце извивалось, видимо, боль от магического вмешательства была сильной, несмотря на то, что женщина недавно обезболила нужные места. Мэтьмо́р не обращал на трепыхания никакого внимания, он был полностью сосредоточен на магической операции, которая медленно, но верно высасывала из него соки. Второй младенец тоже шевелился, маг внутренне ощущал его бешено бьющееся сердце, громыхающее в унисон с братом-близнецом. Второй же молотил ножками, пытался отстраниться и кричал, но Мота держала его крепко, не давая помешать и навредить самому себе. Кожа же в том месте, где два тела срослись, начала белеть и истончаться. Это было похоже на то, как если бы человек держал в обеих руках кусок теста, постепенно начиная его растягивать. В конечном итоге тесто рвется, и его неровные концы свешиваются из рук вниз. То же самое произошло и с кожей. Но к моменту разрыва оба малыша уже не шевелились, пребывая в бессознательном состоянии. Закончив, Мэтьмо́р пошатнулся, но успел упереться руками в стол, нависнув над близнецами. - Операция прошла успешно, - выдохнул он, тяжело дыша через нос, подняв взгляд на сестру. – Следующий этап с тебя. Нужно обработать рубцы. Шрамы останутся… Но иначе было никак. Мота отпустила маленькие руки и кивнула на слова брата, перебравшись к кухонному шкафчику и достав оттуда необходимое. На рассвете, как и было сказано ранее, в дом магов-целителей явился Нирвэрдаэ́ль. Любопытный Нардэльза́р следовал за ним, не отставая ни на шаг. Все же, необычная находка была его рук делом, и юноша стремился узнать, что произошло с детьми. Увидев то, что теперь близнецы оказались разделенные и сейчас находились в разных пеленках, лишило обоих дара речи. - Но что произошло? – пораженно пробормотал Нирвэрдаэ́ль, принимая из рук Моты одного из близнецов. Женщина рассказала ему про блуждающего и то, что грядет нечто, раз этот дух решил посетить их мир. На вопрос «когда это случится» ответа не нашлось ни у кого. Кто знает? - Кому бы ни принадлежал этот заблудший дух ранее, - продолжил Мэтьмор, передав второго ребенка в руки Дэлю. – Теперь он живет в телах этих двоих. - Двоих? - Да, - маг кивнул и застегнул куртку до самого подбородка. Ветер в верховьях был прохладнее, чем в низинах рек. – После проведенной операции воспоминания духа стерлись, теперь он чист и непорочен. И является обитателем обоих тел. Однако, в силу возраста, он еще не скоро научится блуждать между телами, а потому ему необходим уход, Нирвэрдаэ́ль. До́лжно обеспечить его. - Конечно, но… - мужчина все еще переваривал полученную информацию, смотря на мирно спящего ребенка у него в руках. – Но если дух находится в одном младенце, то что же со вторым? Он мертв? - Глупости, - достав вытянутую тонкую сигарету, Мэтьмо́р закурил, садясь перед домом на скамью. – Его состояние можно сравнить с состоянием глубокого магического истощения. Ты справишься с подпиткой его силами, Нирвэрдаэ́ль. Драконы выбрали вас с Дэлем, чтобы вы взрастили… - Но я даже не видел того, кто бросил их в лесу, - воскликнул Нардэльза́р, прижимая к себе маленький свернутый кулек. - Не кто-то выбрал вас. Они сами, - Мэтьмо́р кивнул на детей и затянулся сигаретой. Мота села рядом с ним, слегка улыбаясь. - Подумать только. Не знала я, что мне доведется увидеть блуждающего. Думала, что это сказки нашего почившего наставника. Возле дома магов воцарилось молчание, которое нарушалось только мирным посапыванием спящих младенцев. - Но как их имена? – спохватился Нирвэрдаэ́ль, смотря то на Моту, то на ее брата. - Имена… - задумчиво проговорил Мэтьмо́р и поднялся, туша сигарету о скамью. Он подошел к деду и его внуку, смотря на детей. Затем, тихо хмыкнув, он приложил указательный палец ко лбу спящего ребенка, рисуя на нем небольшой витиеватый узор. - Тебе, первенец, чье тело стало пристанищем блуждающего духа, я даю имя Интаи́ррвуг. Как старший, ты нарекаешься именем, что несет в себе силу и будет помогать тебе в дальнейшем. По чешуйкам на лице ребенка проскользнул отблеск, а появившийся узор на лбу через секунду будто впитался кожей, исчезнув. Перейдя ко второму ребенку, Мэтьмор повторил жест пальцем уже на его лбу: - Тебе, дитя, что разделит судьбу своего брата, я даю имя Арвиа́штрэн. Оберегай старшего умом и рассудительностью, и направляй его в моменты, когда он будет в этом нуждаться. Драконьи чешуйки откликнулись на новое приобретенное имя свечением, после чего маг отступил.