Пропуск в Вальхаллу

      Богиня подошла к пещере и замерла, не решаясь войти. Своды главного входа в мрачный мир, казалось, скалились в зловещей улыбке, и Афина поёжилась. Решимости богине было не занимать, но на миг она позволила себе поддаться тревоге.       — Хоть бы не ошибиться, — пробормотала она. — Здесь бывают такие лабиринты, что потом пути назад не найду. Не хотелось бы умереть так бесславно…       — Не волнуйся, Паллада. Я бы очень удивился, если бы ты не смогла найти путь сюда. Любой — человек или бог — приходит к этим пещерам однажды, но немногим удается сделать это несколько раз. Тебе повезло. Идём, я провожу.       Афина присмотрелась - из глубин пещеры навстречу ей поднимался худой долговязый старик. Он улыбался ей, но в этой улыбке чувствовалась затаённая неприязнь.       — А, это ты, Харон. Не думала, что за мной пошлют гида.       — Поумерь свои тревожные мысли, а то их слышно с самого дна Стикса. А у меня как раз работы нет — дай, думаю, прогуляюсь на поверхность. Не волнуйся, я знаю, кого ты ищешь, и ты пришла по адресу.       Афина тяжело вздохнула, даже не зная, радоваться или огорчаться ободряющей фразе Харона. «Лучше бы его вообще нигде не было!», — подумала богиня.              Двое спускались по склону вниз. Афина даже удивилась тому, каким легким и прямым оказался путь - она была наслышана о том, какие препятствия ждут желающих попасть в царство мёртвых. Возможно, всё дело в Хароне, который шёл впереди? Возможно, её там ждут, и именно поэтому не создают ей затруднений? Конечно, она спускалась в Аид в надежде, что её сомнения разрешатся и ей станет легче. Но с каждым шагом в неизведанную тьму становилось только страшнее.       — О, ты не только думаешь, но и боишься громко, богиня. У меня аж мурашки по коже — давно забытое чувство, — ухмыльнулся перевозчик-проводник. — Если думаешь, что Владыка решил тебя сюда заманить и оставить в качестве ценного сувенира, не волнуйся — даю слово, что отвезу тебя обратно. Даже если Аид сам лично тебя убьёт.       — Меня больше пугает его пёс, — хмыкнула Афина.       — А, Цербер… Не волнуйся, малыш ещё недостаточно вырос, чтобы тебя обидеть. К тому же, ты сегодня у нас почётный гость.       Остаток пути странная пара прошла молча. Богиня не была уверена, что словам лодочника можно доверять, но иных гарантий у неё не было. И дать их пока что никто не мог. Оставалось надеяться на благоразумие повелителя подземного царства.       Они подошли к лодке, и Харон кивнул Афине на пассажирское место. Богиня ответила встревоженным взглядом.       — Прости, я совсем забыла взять с собой человеческие деньги. Надеюсь, ты не бросишь меня на берегу?       — Люди почему-то думают, что не так уж дорого стоят мои услуги, пара медных монет — и всё. Но на самом деле эта двухминутная поездка стоит им жизни. Забавная традиция платить мне за переправу — просто способ для них забыть о цене, которую они заплатили чуть ранее. Почему-то деньги для многих оказываются гораздо важнее… А мне эти монеты ни к чему. Неужели думаешь, что я покупаю что-то у людей или что в Аиде есть свой магазинчик?       Афина с облегчением рассмеялась. Лодочник тоже улыбнулся — и на этот раз уже по-доброму.       — Знаешь, мы, конечно, не очень тебе рады. Но в нашей ситуации это для тебя даже выгодно. Неужели думаешь, что лучший способ распрощаться с неприятным гостем — оставить его у себя дома навсегда? Ты выйдешь отсюда живой. По крайней мере, в этот раз.       Логика в его словах была. Но всё же трёхглавый пес, стоявший на страже ворот, не внушал ей оптимизма. Цербер, хоть и был ещё, по сути, щенком, уже достаточно внушительно рычал и скалился всеми пастями.       — Здесь я должен тебя покинуть. Надеюсь, наш страж не раздерет тебя на кусочки — он всё же неразумный зверь, и за него ручаться я не могу, — ехидно улыбнулся Харон. И огласил: «Афина здесь!»       Врата ада распахнулись. Цербер, видимо, был не настолько глуп, чтобы не понимать — посетитель желанный, и спокойно отошел в сторону. Только сверлил Афину тремя парами глаз, пока она шла мимо него, но не издавал больше ни звука.              — Прости моего пёсика, племянница, — услышала Афина до боли знакомые интонации. — Он не привык видеть здесь живых, а ты вызываешь у него прямо-таки шкурный интерес. Но без команды он тебя в любом случае не тронет, мой страж всегда был послушным.       Афина печально взглянула на повелителя мира мёртвых. Всё-таки не ошиблась. Интересное местечко выбрал для себя старый друг...       — Здравствуй, Аид. Харон говорил, ты тоже хотел меня видеть, или это так, фраза вежливости?       — Разве я выходил бы тебе навстречу, племянница, если бы не интересовался тобой так же, как и ты мной? — владыка подземного царства слегка искривил губы в улыбке.       — Я интересуюсь не тобой, дядюшка, — последнее слово Афина процедила сквозь зубы, — а твоими планами. Почему ты здесь?       — А что мне делать там, наверху? Здесь у меня есть жена, слуги, верный пёс и милый Харон. И куча мертвяков. Всё, как я и мечтал. А вы, олимпийцы, как обычно, глупы и тщеславны. Знаешь, племянница, очень интересно понаблюдать за тем, как мой младший братец угробит всё, что ему досталось с такой лёгкостью.       — Не смей говорить так про Зевса! Тебе легко нас судить — твои подданные безмолвны и бессильны, и не могут выйти из-под твоей власти. А мы должны завоёвывать молитвы людей день за днём. И то, что тебе не позволили управлять Олимпом, это не повод нас презирать и ненавидеть!       — Управлять Олимпом? Ты серьёзно думаешь, что я хотел этого? Нет, спасибо, милая. Я никогда себя не переоценивал, и прекрасно понимаю, что эта миссия не для меня. Если бы я правда стремился отобрать трон у Громовержца, поверь мне — битва с титанами показалась бы вам всем весёлым развлечением. Но мне это не нужно. Вы и без меня справитесь с саморазрушением. А я тем временем, как говорят людишки, запасусь попкорном.       Попкорном, значит. Да уж, иного ожидать и не стоило. Внести смуту в ряды богов он всегда умел, а теперь ещё и получил возможность делать это безнаказанно.       — Ладно, всё с тобой ясно. Но зачем ты ждал меня? Просто чтобы посмеяться?       — Смех — это достаточный повод позвать тебя в гости. Хоть я и более-менее доволен своей судьбой, причин для радостных эмоций у меня пока что не очень много. Но я хочу тебе кое-что показать. Возможно, тебя это обрадует, возможно, огорчит, но ты должна знать.       Аид протянул руку и в ней оказался большой стеклянный шар, такой, каким пользуются земные гадалки. Афина ни капли не удивилась такому инструменту — нужны же повелителю царства мёртвых какие-то развлечения. Наверняка за людьми или олимпийцами подглядывает. Но в шаре явно отображались местные мрачные пейзажи.       — Смотри, Паллада, с кем я недавно застукал свою жену.       Изображение постепенно приближалось, и Афина увидела белокурого парня, привязанного цепями к огромной скале. Богиня с недоумением посмотрела на Аида.       — Неужели ты считаешь, что мне нужно знать подробности твоих семейных проблем и пристрастий к садизму?       Аид рассмеялся.       — Какой садизм? Цепи? Это так, мелкое наказание. Не могу же я позволить, чтобы жена безнаказанно изменяла мне с одним из моих подданных? Это плохо сказывается на репутации. Но я хочу показать тебе вовсе не мои способы мстить обидчикам, ты их и так прекрасно знаешь. Присмотрись, ты должна его узнать.       Лицо юноши приблизилось, и Афина ахнула.       — Так и думал, что тебе понравится! — довольно улыбнулся Аид.       — Отпусти его со мной! Больше никогда ничего у тебя не попрошу, клянусь, только отпусти его!       — Знаешь, если бы мне хотелось тебя оставить при себе, я бы предложил тебе обмен. Но такие перспективы меня пока что не радуют. К тому же, не отбирать же мне у жены игрушку? Знаешь, на самом деле я не очень строгий муж, и мне по большому счету наплевать, с кем из мертвяков она развлекается, лишь бы бунт против меня не возглавила — остальное переживу. Но если я отпущу Орфея, она очень обидится, а обижать детей — не в моих правилах. К тому же этот парень — музыкант от Бога. Кстати, уж не потрудился ли над ним Аполлон?       — Значит, всё-таки решил поиздеваться?       — Нет, я надеялся заключить с тобой мирный договор. А этот милый юноша замечательно бы его скрепил. Отпускать Орфея я не стану, как уже сказал. Но могу позволить тебе навещать его. Взамен прошу об одном — позволь Громовержцу действовать самостоятельно. Не нужно давать ему мудрые советы. Мне интересно, что из этого получится.       Афина метнула в Аида злобный взгляд. Тот ответил ей почти презрительной усмешкой.       — Был бы я смертным, уже наверняка стоял бы возле лодки Харона и умолял о последнем путешествии. Но ты можешь проклинать меня сколько угодно, племянница. Я жду ответа.       Богиня ещё раз посмотрела в шар. Белокурый музыкант с тоской смотрел в сторону неба, не в силах увидеть его из подземной пещеры.       — Ты всё-таки нашел моё больное место, Аид. Но я скажу тебе — нет. Сердце, конечно, разрывается, но отец без моих советов и вправду может всё погубить. Если это всё, что ты хотел мне сказать, я ухожу.       Паллада круто развернулась и направилась к Стиксу, где её уже ожидал перевозчик.       — Если передумаешь — возвращайся! — насмешливо крикнул ей вслед Аид и исчез. Врата с громким лязгом захлопнулись, и трёхглавый пес занял своё место на страже.

***

      Оказавшись на троне, бог ободряюще улыбнулся девушке, которая смотрела на него, как будто в ожидании приговора.       — Всё, как я и предполагал. Она отказалась. Так что можешь пока что развлекаться со своей игрушкой.       — Но почему ты так доволен? Тебе же нужно было её уговорить?       — Не волнуйся, Перси. Афина сурова, храбра и мудра, но есть один недостаток — она женщина. А это значит, что эмоции могут всё же взять верх над разумом. Подождём, чего-чего, а времени у нас с тобой в избытке.       Персефона крепко обняла мужа, и в её взгляде читалось глубокое уважение - пополам с любовью.       — Ты такой мудрый, Аид. Не знаю, что ты замышляешь, но я рада, что оказалась на одной стороне с тобой. Что бы там ни говорила мать, мне кажется, что здесь я не пропаду.       — Не преувеличивай, малышка. Мы пока что не на войне, мы — наблюдатели. И знаешь, я даже этому рад. Устал уже от этих божественных свар.       — Я тоже никогда не любила сражения, — вздохнула Персефона.       — Так иди уже, займись тем, что ты любишь, — рассмеялся Аид и взмахнул рукой. Девушка исчезла, а миг спустя бог увидел её в своём шаре, рядом с заключенным в цепи Орфеем. Ещё одно лёгкое движение рукой — и цепи исчезли, юноша упал за землю и сразу оказался в объятиях королевы подземного царства. Аид умиротворённо улыбнулся и изображение исчезло.

***

      — Здравствуй, моя королева, — хмуро поприветствовал девушку музыкант.       — Ты опять не рад меня видеть? — возмутилась Персефона. — Я еле уговорила мужа сменить гнев на милость, а ты, неблагодарный смертный, даже не обнимешь меня в ответ?       — Я могу сделать всё, что ты прикажешь, королева. Но искренности в том не будет. Ты же знаешь, что я люблю другую, пусть и считается, что мёртвые не знают чувств. Я пришел сюда за ней, я ждал новой встречи слишком долго, чтобы забыть её за какие-то жалкие месяцы…       Персефона с тоской посмотрела на музыканта. Он был прав. А она опять забылась. Как обычно, когда видела эти белокурые локоны…       — Прости, Орфей. Я не знала любви до встречи с тобой, и мне трудно сдерживаться. Но и насильно принуждать тебя к чему-то я тоже не хочу. Твои чувства невозможно не уважать — ваша с Эвридикой история даже моего мужа впечатлила, а он не очень романтичный, знаешь ли… Но мне кажется, что мы можем договориться.       В руках Персефоны появилась лира. Глаза юноши загорелись.       — Ты позволишь мне сыграть?       — Не позволю, а прикажу. Надеюсь, что хотя бы этот мой приказ пойдет на пользу нам обоим. Говорят, ты божественно играешь, я хочу послушать. А ты наверняка уже соскучился по инструменту.       Орфей с нетерпением выхватил лиру из рук богини. Слегка смутился от своего нахального поступка, но Персефона прекрасно понимала его страсть к творчеству и потому лишь благосклонно кивнула.       — Даже знаю, что тебе спеть. Знаешь, не так давно я услышал чудную композицию. К сожалению, помню только последний куплет и припев. Тот музыкант играл на другом инструменте, но я попробую воспроизвести.       Парень на миг задумался, вспоминая и выстраивая мелодию в своей голове, и начал играть.       ... Очень жаль, что ты тогда Мне поверить не смогла, В то, что новый твой приятель Не такой, как все!       Ты осталась с ним вдвоём, Не зная ничего о нём. Что для всех опасен он, Наплевать тебе!       И ты попала к настоящему колдуну, Он загубил таких, как ты, не одну! Словно куклой, в час ночной Теперь он может управлять тобой!       Персефона печально вздохнула. Орфей, конечно же, пел о своей возлюбленной, но, несмотря на это, песня нашла своё место и в её душе.       — Такое чувство, что написана она про меня. Хотелось бы послушать её полностью… Знаешь, иногда я чувствую себя как раз такой «куклой» в этом царстве. Формально я — королева, но все решения принимает Аид. И у меня иногда возникает такое чувство, что это неправильно. Конечно, я вижу мудрость и способности мужа, и не могу спорить с тем, что я не смогла бы так, но всё равно меня это слегка раздражает. Да и, скажу тебе по секрету, интереса у него никакого ко мне нет. Зачем вообще было меня в жены брать? Чтобы было кому рядом на троне сидеть?       — У короля должна быть королева, это необходимо. А для любовных утешений у обоих царственных особ могут быть любовники. Наверняка он именно поэтому и не препятствует нашему общению, — спокойно ответил музыкант. — Любому дураку понятно, что все эти цепи — просто показуха. К тому же, они даже не причинили мне вреда, а я много слышал о том, какие жестокие наказания умеет придумывать твой муж.       — Мне он об этом не говорил. Но знаешь, что самое интересное? Когда я его спросила: «Аид, разве тебе не нужны дети?», он мне сказал: «Хватит с меня уже детей». Представляешь? Одно дело, не знать, что у мужа есть любовница, а другое — не подозревать, что у него уже столько детей, что они успели ему надоесть! А когда я попросила познакомить меня с ними, только рассмеялся в ответ.       Музыкант печально улыбнулся. Он знал, что Персефона — такая же пленница в этом месте, как и все остальные, но раньше девушка старалась этого не показывать, строила из себя гордую и всемогущую владычицу. Орфей ей всем сердцем сочувствовал, но помочь никак не мог. Разве что выслушать.       — Мне правда жаль тебя, королева. Ты ведь красивая девушка. Не будь моё сердце навек отдано Эвридике, я бы наверняка смог ответить тебе взаимностью. Но знаешь что? Раз уж твой муж не запрещает нам встречаться, приходи ещё.       — Мне приятно слышать такое приглашение, несмотря на то, что оно мне не нужно — здесь я сама прихожу туда, куда хочу. Но если ты хочешь наладить со мной хорошие отношения, думая, что я приведу к тебе Эвридику, то зря надеешься. Даже если забыть о том, что я хотела бы растопить твоё сердце, разбивать его любым способом мне совсем не хочется. А твоя возлюбленная, боюсь, не смогла сохранить свои чувства до сих пор.       — Это я понимаю. И тем не менее мне бы хотелось её увидеть и самому во всём убедиться. Если она меня не узнает — клянусь тебе, я никогда больше не буду её упоминать в разговорах с тобой. Хоть и любить, скорее всего, не перестану.       — Ладно, я подумаю, как можно тебе помочь. Возможно, муж подскажет — я-то не знаю, где искать твою нимфу, а он способен найти любого из своих подчинённых. До встречи, музыкант.       Персефона нежно улыбнулась напоследок и исчезла. Орфей печально посмотрел ей вслед и поднес пальцы к лире.       Всё происходит, как в страшном сне, И оставаться здесь опасно мне…

***

      Выбравшись из пещеры, Афина сердито тряхнула головой. Нет, ну каков наглец! Ещё и Харон, судя по всему, в курсе событий. Интересно, кто же он? И как Аиду удалось сохранить ему память? Богиня мудрости и сама не отказалась бы от такого заклятия. Достаточно Зевсу мозги вправить, и всё — можно договариваться с Аидом.       «Хэл, — подумала Афина про себя, — буду звать его Хэл. Имя Аид ему совершенно не идёт!»