Пропуск в Вальхаллу

      — Где же подевалась Афина? И на зов не отвечает… — протянул Зевс, в недоумении оглядываясь по сторонам.       — Чему ты удивляешься? — презрительно проворчала Гера в ответ. — Твоя дочь на редкость своенравна.       — Раньше это не мешало ей приходить, когда я зову. Что же на этот раз не так? Афина! — снова крикнул Громовержец, впрочем, без особой надежды на успех.       — Что случилось, отец?       Богиня появилась почти незаметно. Зевс на миг даже допустил мысль, что она и раньше была в зале, просто не отзывалась, а они с Герой её не заметили. Но верховный бог сразу же понял, что неправ — не тот характер у дочери, чтобы подобным образом над ним издеваться.       — Хотел спросить, что ты думаешь по поводу очередного развлечения Ареса. Не пора ли его приструнить? Амазонки совсем распоясались, нападают на соседние племена каждый день, а люди умоляют меня о помощи. Ещё немного, и мы потеряем авторитет среди соседей Аресовых подопечных.       — Амазонок я угомонить не могу, они верны только брату. Но я могу попробовать с ним поговорить, — спокойно ответила богиня. — Арес не особо-то меня слушается, но, возможно, я смогу переключить его внимание на другие заварушки в мире смертных.       — Ох, простите, я вам помешал?       Афина обернулась. Хотя не узнать голос было невозможно. «Что Хэл забыл на Олимпе?» — мысленно удивилась она, но не сказала ни слова.       А Аид тем временем наслаждался произведенным эффектом. Благо, не только Афина удивилась его внезапному появлению. Зевс и Гера смотрели на брата, как земляне смотрят на корабли инопланетян. Немудрено, владыку подземного царства на Олимп даже на всеобщие вечеринки не заманишь — неспроста Афина так долго не могла к нему подступиться. А тут — сам явился. Да ещё и не со срочными новостями, судя по довольно безмятежному лицу. Хотя доверять его выражению лица — последнее дело, Афина это прекрасно знала.       — Да-да, знаю, я тут самый редкий гость, даже наш глубоководный братишка посещает Олимп чаще. Но я всё же надеялся на более теплый прием. Кстати, великолепная прическа, Гера!       Афина вздохнула. В этот момент ей, как никогда раньше, хотелось бы вернуть память Зевсу. Мечты-мечты. Зато Гера довольно заулыбалась, явно польщённая комплиментом.       — Хотя я, конечно, не эксперт. Сама понимаешь, с моими подданными разбираться во всём великолепии женских образов не научишься. Но выглядит вполне… боженственно. Как и всё остальное в твоём облике.       — Мы тоже рады тебя видеть, брат. Зачем пришел? — сурово прервал эту сомнительную оду Зевс.       — Знаешь, я в последнее время очень волнуюсь. Сны плохие вижу. Вот решил проверить, всё ли у вас в порядке. Да и давненько я на ваших вечеринках не бывал, скучно мне в Аиде. Позволишь развеять скуку вашей дружной компанией?       Громовержец взглянул на жену. У неё с Аидом отношения всегда были достаточно сложными, а портить праздник Гере он не хотел. Но богиня благосклонно кивнула.       — Ты можешь остаться. Сегодня как раз праздник устраивает Аполлон — думаю, тебе понравится. Если кто и может разнообразить бесконечные празднования, в результате которых отдыхает душой только Дионис, так это наш Мусагет.       — Звучит неплохо. Спасибо, дорогая. А сейчас, если позволишь, я бы хотел пообщаться с племянницей тет-а-тет, — Аид кивнул на Афину. — Кажется, мне тоже иногда нужен её мудрый совет.       — Конечно, мы с ней уже закончили, — согласился Зевс. — Буду рад видеть тебя на празднике, брат.       Афина молча пошла за Аидом. Поняла, что ей от очередной душещипательной беседы не отвертеться. Да и не очень-то хотелось, если быть честной. Вдруг Хэл предложит другие условия сделки?       Картина, которую она увидела в магическом шаре, всё ещё стояла перед глазами. Богиня понимала — обмен слишком неравен, но чувствовала, что ещё немного — и она согласится. Хэл, несомненно, тоже это знал — в чём-чём, а в людях и богах он разбирается. Поэтому богиня ожидала момента, когда они снова останутся одни, как приговора. Вот только кому будет вынесен этот приговор — олимпийцам, музыканту или ей лично, она пока не знала.

***

      Трёхглавый пёс опять злобно оскалился, только завидев Афину.       — Тихо, тихо, малыш, — почти шепнул ему Хэл, — усмири свои аппетиты. Это моя добыча.       Пёс притих, а Афина недоверчиво взглянула на спутника.       — Только не говори, что и он всё помнит!       — А зачем говорить, если ты и сама догадалась? Судя по всему, на животных наше заклятие подействовало немного не так. Вот только за Цербера ты у меня никаких поблажек не выпросишь — тут у нас силы равны.       — Пока что нет. Вот когда объяснишь, в чем они равны, тогда соглашусь.       — Тоже мне, богиня мудрости. На вечеринке я тебе покажу, что имею в виду. Рассказывать не интересно, раз уж ты сама до сих пор не в курсе, а я уже давно жду повода попасть в гости к Аполлону… Но мы пришли сюда не питомцев обсуждать.       Врата открылись, и Хэл снова крепко сжал руку Афины. «Вот даже здесь он не может без своих фокусов…» — обреченно подумала богиня. Ей телепортация ужасно не нравилась, зато спутник, судя по всему, наслаждался процессом.       Богиня сразу узнала место, где они оказались — те же скалы, которые она видела в шаре Аида в первую встречу. Но на этот раз юноша просто сидел под ними и лениво дергал струны лиры. Рядом сидела молодая девушка и завороженно слушала — Афина сразу догадалась, что это и есть Персефона. Даже несмотря на то, что музыкант явно не особо старался, звуки его инструмент издавал очень приятные — даже Афина, которая никогда не замечала за собой особой страсти к песням, заслушалась. Аид тоже замер — то ли и сам очаровался звуками, то ли не желал нарушать идиллию. Но он быстро взял себя в руки.       — Перси!!! — сурово крикнул он. Даже Афина вздрогнула, что уж говорить о девушке, которая явно не ожидала посторонних. Она быстро вскочила на ноги и подошла к Аиду, одарив презрительным взглядом его спутницу. «А она красива» — мысленно восхитилась Афина. Но понимала, что сейчас не время делать королеве комплименты. К тому же нельзя быть до конца уверенной в том, что она ничего не помнит. Хэл ей пока доверяет, но он может относиться к девушке предвзято. Любовь и не такое творит — и с смертными, и с богами.       — Оставь нас, пожалуйста. И начинай собираться. Сегодня мы с тобой отправимся на Геликон.       Злость на прекрасном лице быстро сменилась удивлением и радостью. Заметно было, что за проведенное в роли пленницы время девушка соскучилась по светской жизни.       — А если твой друг согласится, — заговорщически подмигнул ей Аид, — то мы возьмём его с собой. Думаю, вам вдвоём будет веселее.       Глаза Персефоны загорелись, и она одарила мужа крепчайшими объятиями.       — Лучшего подарка ты мне и сделать не мог, — довольно улыбнулась девушка. — Я надену своё любимое платье! Думаю, тебе понравится!       — Мне все твои наряды нравятся! — ласково ответил Хэл. Персефона польщённо улыбнулась и убежала.       — А она хороша, — улыбнулась Афина, глядя вслед королеве загробного мира. — Вот только ты уверен, что она ещё ничего не вспомнила? Откуда такая злость по отношению ко мне?       — Думаю, она просто ревнует. — Аид улыбнулся, представив, как это забавно звучит для спутницы. — Девочка вбила себе в голову, что у меня есть любовница — немудрено, я бы на её месте и сам так решил! Видимо, ты, по её мнению, на такую роль подходишь. Воспринимай это как завуалированный комплимент — у неё не тот характер, чтобы выражать их напрямую.       — Ну, тебе, как я вижу, она на комплименты не скупится… Что, инцест — это для тебя уже слишком?       — Бывало и похуже, — пожал плечами Аид. — Но я хочу быть для неё скорее наставником, чем мужем. Глупышка этого не понимает, и не пользуется случаем — всё ждет подвоха. Хотя я же вижу, что и она меня не любит — уважает, восхищается, но не более. Но не объяснишь же ей, почему я не могу лечь с ней в постель.       — А не проще сказать, что взял её в жены лишь потому, что тебя должность обязывает быть женатым? Чтобы она не строила иллюзий и жила себе спокойно своей жизнью?       — Нет уж, — фыркнул Хэл. — Пусть лучше меня импотентом или изменщиком считает, чем решит, что я к ней совершенно равнодушен. Сбежит ведь, натворит глупостей, а мне потом расхлебывай. Да и как я потом её найду? Не просто так ведь женился. Заполучить такую юную девочку в моё царство можно было бы и способом попроще. Но я не хочу её пленить, и в то же время за ней нужно присматривать.       — Почему ты так в этом уверен? Она же ещё так юна! Неужели думаешь, что для неё будет лучше торчать под землей, чем радоваться жизни на Земле или на Олимпе?       — Я не просто так сказал в нашу первую встречу, что для меня главное — чтобы Персефона не начала бунт. Если она всё вспомнит, то поверь мне, то, чего хочу или не хочу я, уже не будет иметь никакого значения. Она пойдет убивать. И я стану её первой жертвой.       Афина не смогла скрыть удивления.       — Ты? Но за что? Ты ведь её сейчас защищаешь!       — Я не пойму, Паллада, ты притворяешься дурой или твои светлые волосы совершенно лишили тебя разума? Никогда не был сексистом, но по тебе заметно, что их взгляды вполне имеют основание.       — Может быть, и так, — нахмурилась Афина, — но объясни, пожалуйста. За что она может тебя ненавидеть? Если девочка начнёт охоту на меня, я, конечно, не удивлюсь. Но тебе она должна быть только благодарна.       Богиня посмотрела Аиду в глаза. Обычно суровое и непроницаемое лицо повелителя загробного мира выражало такую сильную тоску, что Афина не выдержала и отвернулась.       — С тобой у неё, конечно, свои счёты, — почти прошептал Хэл. — Но и меня она винит в том, что не спас, не помог. И всегда винила. Там… она не могла меня убить, но обещала, что когда я попаду в её цепкие объятия, мне из них уж точно не вырваться. Она говорила мне, что такой трус, как я, ни за что не сможет пасть в бою, а если даже кто-то меня и убьёт, а я попытаюсь сопротивляться, ты не впустишь меня в свой чертог. Ты не представляешь, как больно такое слышать, видеть её страдания и чувствовать свою вину… Ты ведь забросила совсем маленькую девочку в самые глубины ада, и даже ни разу не поинтересовалась, как она справляется! А я тогда побоялся тебе противоречить, все и так были настроены против меня, страшно было потерять ещё и твоё расположение. Она совершенно права, я всего лишь трус. Но помни! — Бог схватил Афину за плечи и развернул к себе. — Помни собственный грех, когда будешь в очередной раз задаваться вопросом, почему я так жестоко обошелся с твоим сыном, когда мне уже стало наплевать на вашу лживую доброту! И когда тебе вздумается опять попросить меня отпустить Орфея — помни, что он — единственное, что отвлекает Персефону от мыслей о мести! Моя девочка всегда была неплохим магом, и вполне может вспомнить себя, если у неё будет слишком много свободного времени. А я не могу её всё время развлекать, уж извини.       Паллада смотрела на побледневшего и обессиленного Хэла и не могла сказать ни слова. Спорить здесь не было ни смысла, ни возможности — она прекрасно его понимала. Даже лучше, чем ей хотелось бы.       Он никогда не поднимал эту тему после того, как она ему объяснила — его дети слишком опасны, чтобы оставлять их вместе со всеми. В ответ он лишь кивнул и удалился, ни разу в дальнейшем даже не упомянув в беседе никого из них — вплоть до самого Рагнарёка.