Терпеть его не могу!

Дверь в комнату не заперта. Новообретенный сосед сидит на кровати и пялится в монитор ноутбука. Он даже замечает меня не сразу, интенсивно щелкая клавишами и чертыхаясь под нос. Вроде ничего криминального он тут в мое отсутствие натворить не успел. Или я пока не нашел. Я бросаю рюкзак у ножки кровати и иду ставить чайник. Шевеление в комнате вырывает соседа из игры. Он озирается, бесцеремонно меня оценивает и, что-то про себя подумав, называет имя. Да простит меня отец за пробелы в воспитании, но это имя вылетает из моей головы раньше, чем пакетик опускается в чашку. Свое имя я ему тоже называю, но не уверен, что и мой сосед тут же его не выбрасывает. На этом наше знакомство заканчивается. А Бэкхен переживал. Весь день я вожусь с бумажками и иногда отвечаю Крису на сообщения в чате. Тот тоже интересуется соседом и первым делом спрашивает, уж не настолько ли я везуч, чтобы чаевничать с Тао. Мне приходится несколько раз повторить ему, что блондинистый сосед, жующий кончик косой челки и бьющийся с какими-то ограми по сети, мало походит на так тепло любимого нами защитника. Крис вроде успокаивается. Но невозможность занять себя чем-то важным и полезным в такое время выводит его из себя. И вот он начинает бессовестно спамить, засирая нашу с ним ленту сообщений какими-то глупыми смайликами, надоедающими вопросами и смешными картинками с щенятами. Мне приходится пойти на крайние меры - написать Исину. Через пару минут капсом приходит "ПРЕДАТЕЛЬ!", и Крис выходит из чата. Исин отвечает кратко: "Сделано". Черт возьми, я обожаю этого омегу. На часах почти восемь, и желудок упорно скребется о позвоночник, пытаясь выбраться и найти более дальновидного хозяина. Этот, походу, скоро откинется. Сосед так и сидит в наушниках, со скоростью хорошего телеграфиста вбивая клавиши в стол. Его кормежка - не моя забота. А вот в себя что-то забросить надо, а то не видать мне ни региональных, ни Бэкхена на рояле и без. Омега с момента нашего расставания днем не подал ни одного сигнала, так что найти и пожамкать этого маленького засранца хочется очень. Сосед не обращает внимания, когда я собираюсь и выхожу. Вспомнить бы еще, что у меня в холодильнике лежит. Я подогреваю воду и невольно слушаю разговор двух соседей по этажу. Что-то о планах на выходные и омеге, которого один пытается развести. Еще недавно я мог бы присоединиться к обсуждению. Сейчас им хочется дать в морду. Немногим больше двух месяцев, он сделал это со мной за такое короткое время. Мой сосед перешагивает порог. Судя по его недовольному виду, огры победили. Кончик челки все-таки отгрыз. В холодильнике он откапывает свернутый пакет, а из пакета достает что-то вроде рола с мясом. Из лепешки в разные стороны торчат овощи, и соус пропитал дно настолько, что то того и гляди отвалится прямо на пол. Альфа садится напротив двери и, вставив комментарий, вливается в разговор двух соседей. Я бросаю макароны в кастрюлю. Шустро виляя задницей и болтая с кем-то по телефону, Бэкхен проходит мимо кухни в сторону моей комнаты. Я даже не успеваю сообразить, что надо его окликнуть. Горячая макаронина падает на плиту, так и не попав ко мне в рот. Никогда не умел определять степень готовности. Через минуту омега возвращается, и я в небольшое окно наблюдаю за тем, как Бэкки изучает нашу доску объявлений и приглаживает помятый край цветного листа, убрав телефон в карман толстовки. Он наклоняет голову из стороны в сторону, наверняка прикусив губу, и умилительно раскачивается на пяточках. Я точно переварю эти гребаные макароны. - А задница, что надо, - плотоядно улыбается мой новый сосед и отрывает от ролла кусок. - Вот с таким бы я поселился, - недвусмысленно добавляет он и небрежно оглядывается на меня через плечо. Забыл уточнить, мой новый покойный сосед. - Хочешь, ноги переломаю? - Я правда стараюсь держать себя в руках. Сосед, опешив от такой реакции, соображает долго. Откладывает пакет и медлено поворачивается на стуле, но словно специально, чтобы меня позлить, бросает в окно еще один взгляд и уже автоматически облизывается. Бэкхен как назло, наклонившись, поправляет носочек. Делаю глубокий вдох, хотя от злости трясутся руки. - И не только ноги, - цежу я сквозь зубы, кидая в сторону деревянную ложку. Та проезжается по столешнице и со стуком падает на пол. А он мне сразу не понравился. - У тебя проблемы? - с вызовом бросает альфа. Оба его собеседника отмалчиваются, красноречиво переглянувшись. И ведь знают, что это мой омега. Все в общаге знают. И всегда молчат. Многие до сих пор не воспринимают Бэкхена как омегу всерьез. Но хотя бы при мне не раздевают его глазами. - Нигде не написано, что гостям развлекаться нельзя. Таким добром принято делиться. Я не успеваю сделать рывок, как Бэкхен с любопытством выглядывает из-за косяка. - Думал, ты от него избавился и пошел закапывать, - шутит Бэкки и тут же меняется в лице, осматривая кухню. - Чанель? - Осторожно переступает порог, проходит мимо будущего покойника и отодвигает меня к плите. - Еще нет, - кратко отвечаю я и судорожно прижимаю к себе. Два дружка очень быстро покидают кухню. Мой будущий покойный сосед с плохо скрываемой досадой осматривает Бэкхена. - Жаль, - выдыхает он, поднимаясь с места. - Ради такого я бы постарался. Я скалюсь и дергаюсь в его сторону, но омега встает между нами. - Проваливай, - решительно требует Бэкхен. - И не смотри так. Мне не нужна его помощь, чтобы надрать тебе задницу. Сосед хмыкает, а я мысленно рисую схему его убийства: подушка на голову, палисадник профессора Чхве и хорошо утрамбованный сугроб. Мечтаю бросить ему вслед топор. И мне не становится легче, когда он исчезает в коридоре. - Если это твой сосед, ему кранты, - выдыхает Бэкхен и нежно прикасается пальцами к щеке. Успокаивает меня, гладит по голове и разжимает кулаки. Я обнимаю его, уткнувшись носом в висок, и тону в любимом аромате. Мне нельзя устраивать разборки накануне соревнований. Этого мне ректор не простит. Возьми себя в руки, Чанель. - Ты безнадежен, - вздыхает Бэкки, из-за моего плеча глядя на разваривающиеся макароны. - Скажи правду, до моего появления ты воровал еду, да? Это разряжает обстановку, и я немного улыбаюсь, чмокнув его в макушку. - Я могу все исправить, если ты найдешь хотя бы одно яйцо и немного молока, - мурлычет омега, приподнявшись на цыпочках и прижавшись всем телом. Он зачмокивает меня в щеку, долго и с удовольствием. А я таю, прижимая ладони к любимой аппетитной попке. Бэкхен хихикает и в ответ жамкает мою тощую задницу. - Уточню, куриное яйцо, - смеется омега. - А то ты прямо сейчас пойдешь и что-нибудь ему оторвешь. - Убью этого выблядка, - снова закипая, ругаюсь я. Бэкхен наступает мне на ногу и бьет по губам. - Не поможет, - продолжаю я, - этот урод не доживет до конца недели. - Перестань. Я знаю, что на мою задницу засматриваются все, кому не лень. Им все равно не светит. - Целует и тянется к кастрюле. Я не хочу выпускать его из рук, поэтому воду мы сливаем вместе. Бэкхен придерживает крышку, пока я переворачиваю кастрюлю над раковиной, и подставляет шею под мое горячее дыхание. Он так соблазнительно мурчит, чувствуя, как бедра прижимают к кухонной тумбочке! - Мы не можем надоедать Кенсу, да? - интересуюсь я, вместе с ним взбивая яйцо с молоком. Бэкхен пяточками стоит на моих ногах и своей аппетитной попой греет ширинку. Я когда-нибудь сделаю на его домашних штанах кармашек, чтоб иметь круглосуточный доступ к любимой заднице. - О чем задумался? - оглянувшись, спрашивает Бэкхен. Замечтался и замер. Кармашек... - Так, ерунда, - отмахиваюсь я, а сам невольно бросаю взгляд вниз. Бэкхену бы понравилась эта идея. Возможность почти незаметно трахать его в любом месте. Особенно после того, что мы сделали сегодня. И ведь ни слова об этом. Будто это повседневное занятие. Омега замечает мою мечтательную улыбку. Высыпает макароны на сковороду, заливает молоком и накрывает крышкой. А потом, будто специально очень тесно прижимаясь, поворачивается в кольце моих рук и обнимает за шею. - Вещай, извращенец, - и кокетливый взгляд в сторону двери. Я широко распахиваю глаза и шокированно смотрю на маленького соблазнителя. - Не-не, здесь мы это делать не будем, - заявляю я. Бэкхен хохочет. - Даже не думал. - А я думал, - прижимая крепче. И Бэкхен, вскинув бровь, внимательно слушает мои путанные рассуждения о кармашке. - Чанель, жаль, что ты не умеешь шить, - только и отвечает мое чудо, соблазнительно подмигнув и развернувшись обратно. В штанах все напрягается. Бэкхен, черт возьми! - А вообще я начинаю думать, что самые озабоченные вовсе не Крис с Исином. Ты мне соврал, - продолжает Бэкки и отодвигает сковороду на холодную конфорку. Крышка снята, и поднявшийся омлет с макаронами потихоньку оседает. Я обнимаю его крепко-крепко и тихонько прошу прощения за мои пошлости. Бэкхен слушает и гладит мою руку теплыми пальцами. - Надо отвлечься и успокоиться, а ты лучший способ забыть обо всем этом, - признаюсь я. Омега расслабленно кивает и угукает. Он и так это знает. Потом так же расслабленно ведет к столу, накладывает омлет на тарелку и следит, чтобы я не глотал весь ужин целиком. У меня с тарелки он просто собирает макаронины вилкой. - Так это правда твой сосед? Он нависает над столом, встав коленями на стул, и ненавязчиво покачивает задницей из стороны в сторону. Я улыбаюсь. - Будущий покойный сосед. Бэкхен неопределенно качает головой и морщит нос, а потом уверенно кивает - да, покойный. - Ты же не можешь ночевать с ним в комнате, да? - Могу. Но это будет его последняя ночевка, - рассуждаю я, накалывая на вилку макаронину и кусочек нежного омлета. Бэкхен охотно снимает угощение губами и пальцами вытирает уголок рта. Всех омег с детства учат на просмотре порно. Не спорьте. Вы не видите, как он любое движение превращает в профессиональную прелюдию. И Бэкхен знает, как соблазнительно выглядит, и каждый раз удовлетворенно улыбается, кокетливо стреляя глазами. Он просто поправляет челку, чтобы не лезла в тарелку, но изящные пальцы тонут в мягких волосах и сводят с ума. Я ненормальный, если не могу хоть на секунду выбросить из головы мысль, насколько хочу его. Уже давно ничто не имеет большего значения. - Надо предупредить Кенсу, - вздыхает Бэкки и тут же смешно грозит пальцем. - Только чур никаких твоих извращенских замашек, а то я тебя знаю. Договорить серьезно у него не получается, улыбка расползается по лицу на середине предложения. - Я подарю ему беруши, - парирую я. Бэкхен бьет себя по лбу. Он идет со мной до комнаты, чтобы я не ввязался в драку с соседом, ждет, пока я собираю вещи, и на выходе, в очередной раз оценив зыркающего в нашу сторону альфу с головы до ног, довольно громко заявляет, что его самоуверенность не соответствует реальному положению вещей. Сосед даже ответить не успевает, а Бэкхен гордо хлопает дверью. - Тоже мне мачо, - не сбавляя громкости, продолжает он в коридоре. - Так заносчиво только девственники подкатывают. И я хохочу до самой двери их комнаты, чуть не навернувшись на лестнице.