Терпеть его не могу!

Я приезжаю ко второй паре и первым делом смотрю расписание. И если мне повезет, то я найду Бэкхена прямо сейчас. Он сидит на диване, поджав под себя одну ногу, и грызет карандаш. Тетрадные листы шелестят в тишине коридора. За некоторыми дверьми слышится преподавательский бубнеж. Еще несколько студентов тоже ждут, сидя компанией на другом диванчике. Бэкхен задумчиво листает страницы и не замечает, что я приземляюсь на другом конце дивана. Карандаш выскальзывает из пальцев, и Бэкхен вслепую за ним тянется. А через секунду сталкивается с моей рукой и от неожиданности едва не подпрыгивает на месте. Я кладу карандаш посреди развернутых страниц и слабо улыбаюсь. - Откуда ты взялся? - оглядывается Бэкхен и натягивает на пальцы рукав теплого кардигана. - Телепортиртацию изучаю, - отшучиваюсь я. Бэкхен ничего не отвечает. Не вынимая карандаша, он небрежно засовывает тетрадь в сумку и, посмотрев время на телефоне, готовится меня слушать. Пальцы надежно прячутся в двух рукавах. - Ты что-то хотел, да? Я киваю. - Возвращайся за стол. Лицо омеги вытягивается от удивления. - Чего? - Он смотрит на меня с искренним непониманием. - Говорю, возвращайся к нам за стол. Бэкхен внимательно всматривается в мое лицо и пытается понять, насколько я серьезен. - С тобой все в порядке? - В полном, - заверяю я и киваю для убедительности. - Тогда объясни, потому что я не очень понимаю, - просит Бэкхен и скрещивает руки на груди, еще старательнее спрятав пальцы. - Чунмен наверняка соскучился, и Исин будет не против. - С Чунменом я общаюсь, а Исин каждый раз норовит почитать мне нотации, - парирует омега. - Он не будет. Вру. Я вообще никому не говорил о своей затее. И Бэкхен наверняка понимает это. - Тебе это зачем? - спрашивает он после небольшой паузы. - Думаю, что дико делать вид, будто мы с тобой едва знаем друг друга. Нас многое связывает. Пусть даже не как пару теперь. Не хочу окончательно рвать отношения с тобой. Бэкхен сосредоточено вслушивается в каждое слово. - На самом деле я и не смогу. Что бы я там ни говорил, - признаюсь я. И даю Бэкхену минуту, потому что он явно нуждается в том, чтобы обдумать это. Со звонком коридор наполняется шумящей толпой. Бэкхен немного заторможенно собирает сумку и встает с места. - Мне показалось, спустя месяц мы могли бы попробовать, - тихо добавляю я. - В конце концов, я просто предлагаю. Решать тебе, конечно. Бэкхен еле заметно кивает в знак того, что обдумает это, и скрывается в аудитории. Посреди большой перемены я толкую с несколькими членами команды о предстоящих тренировках. Победа в региональных обычно заканчивалась вручением кубка, но в этом году нас внезапно пригласили поучаствовать в чемпионате среди не профессиональных команд. Соревнования намечены на апрель, так что мы тренируемся не менее старательно, чем весь декабрь и январь. Я расписываю план тренировок, когда замечаю, что слушают меня уже не так внимательно. Красноречиво просигналив мне взглядами и похмыкав, альфы для убедительности дружно кивают мне за спину. Бэкхен стоит, вновь спрятав руки за спину, и неловкой улыбкой благодарит команду за помощь. - Можно отвлечь тебя на пять минут? Команда даже не дожидается моего ответа, просто молча растворяется и оставляет нас одних. Киваю на подоконник, и Бэкхен без слов двигается в сторону окна. Из кармана сумки выпадает бутылка с холодным чаем. Даже не представляю, как она там держалась до этого. Бэкхен чертыхается себе под нос, пока ее поднимает, и кряхтит, пытаясь сквозь рукава открутить крышку. Я просто протягиваю руку. Омега секунду медлит, вздыхает и доверяет мне такое непростое дело. Пластик накрепко спаян, но мне все же удается с ним справиться. Все так же без слов Бэкхен принимает бутылку из моих рук. - Ты что-то хотел мне сказать, да? - осторожно интересуюсь я. Бэкхен засовывает бутылку обратно в сумку и прячет руки в карманах: - Ты же понимаешь, что возвращение в эту компанию ничего между нами не меняет? Я знал, что так будет. - Это решение было мною неоднократно обдумано, Бэкки. Он едва заметно дергается от звука своего имени, но вида не подает. - Хорошо, но при условии, что все отношения плана "альфа-омега" остаются за бортом. - Именно это я и имел ввиду, - киваю я. Мне бы хотелось сейчас обсуждать с ним иные решения, но меня радует сам факт того, что я вообще могу обсуждать с ним хоть что-то. - И я не могу оставить Кенсу одного, - добавляет Бэкхен. Пальцы беспокойно шевелятся в карманах. - Естественно. - Какие тут могут быть возражения? Он взволнован, но я завидую этой выдержке. Ни единого лишнего слова или жеста. Только аромат молока и ванили, тонким шлейфом окутывающий Бэкхена с головы до ног. - Мы не вместе, Чанель, - еще раз повторяет он свою мысль. А я вдыхаю родной запах и признаюсь себе, что готов кивать до бесконечности. Бэкхен осторожно вытягивает руки из карманов, но тут же скрещивает их на груди. Я даже не буду пытаться прикоснуться, зная, как тяжело ему это дается. - Расслабься, я не буду тебя трогать. - Мне кажется необходимым озвучить это. Бэкхен смотрит настороженно, но позволяет себе очень медленно опустить руки. Пальцы хватаются за полы кардигана: если я пообещал его не трогать, это не значит, что он сам не хочет сделать этого. Чтобы заговорить, нам понадобился месяц. И не известно, как много потребуется для всего остального. Я искренне переживаю за него. Мое желание прикоснуться к нему можно попытаться заткнуть, объяснить себе, что нельзя. Для Бэкхена прикосновение - потребность. Настолько жизненно необходимая, что он физически ее ощущает. Мы потихоньку двигаемся от окна, и я берусь проводить его до аудитории. - Хорошо, что мы договорились. - Не забегай вперед, - обрывает Бэкки. - Еще не известно, насколько у нас получится. Вдруг ничего не выйдет? - Я верю, что выйдет. Это адекватное решение для взрослых альфы и омеги. И оно кажется правильным. Да и компания не должна страдать от наших с тобой отношений. - Надеюсь, ты честен, когда говоришь, что не имеешь никаких скрытых мотивов, - замечает Бэкхен, останаливаясь в нескольких метрах от нужной аудитории. - Ты уверен, что справишься? - Попробую, - честно признаюсь я. - Не гарантирую, что в какие-то моменты смогу заткнуть себя, но попробую. Намекать на наши отношения я не буду. У тебя все так же неограниченно время для окончательного решения. Я не буду вмешиваться. Это бессмысленно. - Ты не смиришься, если я решу вопреки твоим ожиданиям, да? - Бэкхен слегка прикусывает губы и ждет ответа. Не хочу ему врать. - Я буду ждать твоего решения. - Конкретного решения, - уточняет Бэкхен. - Вот он, настоящий Пак Чанель. Упрямство навсегда останется твоей второй натурой. Он вздыхает и поправляет на плече сумку. - Хорошо, я вернусь за стол. Но если ты будешь давить на меня, уйду. Ты хотел, чтобы я разобрался в себе, так дай мне такую возможность. Не надо разбираться вместо меня, даже если результат тебя не устраивает. Это мое решение, и для себя я смогу его объяснить. Разве можно сказать ему что-то в ответ на это? Бэкхен и не ждет. Он едва заметно кивает, прощаясь, и вслед за одногруппниками входит в аудиторию. Меня не покидает ощущение, что решение он уже принял. Не просто склонился к какой-то версии, а абсолютно в ней укрепился. Бэкхен прав, все мое существо протестует его решению. Его упрямство в десяток раз больше моего, и я понимаю, что Бэкхен не отступит от своих принципов, пока не захочет. И тут уже не вопрос, когда он захочет, а захочет ли вообще.