Терпеть его не могу!

Соджина не назовешь надоедливым, и до назойливого он не дотягивает, но каждый раз, в самый неожиданный момент он выскакивает рядом, как черт из табакерки, и создает между нами ощущение неловкости. - Ой, какая встреча, Чанель! - Чудесная рубашка, Чанель! - Нам по пути, представляешь? Он не делает ничего предосудительного, так что у меня нет никакого повода грубить ему и самым откровенным образом избавляться от его общества. Но у Исина, кажется, уже дергается глаз, а Чонин с Сехуном при виде омеги всегда находят срочные дела в другом корпусе. Но обо всем по порядку... - Ты посмотри, - Исин ведет пальцем по строчкам на доске объявлений, где для первокурсников вывесили основную информацию. - Капитан команды по баскетболу: Пак Чанель. Единолично! Давай договоримся: если мой благоверный заявится на тренировку - под любым предлогом, - ты пнешь его оттуда под зад, ладно? Я обнимаю его за плечи и мычу согласное: "Угу". Там же висит объявление о выборах нового президента. Тот альфа, которого Крис предлагал на свое место, записан первым. Сами выборы назначены на конец сентября: у кандидатов будет три недели, чтобы заявить о себе. - Вот еще: ремонт библиотеки продлится до середины октября. Просьба отнестись с пониманием. Книги из архива доступны в электронном варианте на кафедрах. - Продолжает читать Исин. - Как любезно с их стороны. - Так сокрушаешься, будто в библиотеке ночуешь, - шучу я. - А вдруг я бы захотел? - острит в ответ омега и тычет меня в бок пальцем. Чунмен становится с другой стороны и, подперев подбородок рукой, обреченно смотрит на расписание. - Скажите, что я не один хочу лежать на пляже с белым песочком и смотреть на черепашек, а? - Меня с собой возьмешь? - Чонин обнимает своего омегу со спины и так же упирает взгляд в доску с кучей разноцветных листочков. Еще пару минут мы пялимся на десятки объявлений вместе со всеми, а потом к нашему унынию присоединяется и Сехун: - Хотел начать с поздравления всех с началом нового семестра, но у вас такие лица, будто вместо открытки вам нужны веревка и мыло. - Ты на вот это посмотри, - Чонин показывает на листок с их расписанием на эту неделю, и Сехун, присвистнув, строит печальные щенячьи глазки. - Да, вот такая жопа. Открытку свою туда же засунь. Сехун пренебрежительно фырчит и облокачивается на плечо друга: "Может, ну это образование? На кой черт нам этот геморой? Работа есть, зарплата тоже..." - Скажи об этом Лухану, - прерывает рассуждения альфы Исин, и все мы прыскаем в кулак, представив этот диалог. - А он теперь не мой преподаватель, - прикалывается Се. - Да, но теперь он ждет тебя дома с набором диванных подушек и новой формой для выпекания, - бубню я, и Исин хрюкает мне в плечо. - От него теперь зависит твоя еда, - подхватывает Чонин. - Я б на твоем месте так не рисковал. Омеги уже откровенно хохочут. Тем временем подбегает Кенсу, дергает за рукав, со всеми здоровается, быстро фоткает расписание и убегает, извинившись за столь краткую встречу. Где-то у основания лестницы маячит фигура Бэкхена. Исин поднимает на меня взгляд и заботливо обнимает под пиджаком. Бодро улыбаюсь в ответ, но омега слишком хорошо понимает, что я вру. Несколько первых дней в универе все входят в колею, разбираются с предметами, расписанием и смеются над первокурсниками, то и дело путающими аудитории. А потом вдруг у нашей компании начинается очень насыщенная событиями жизнь. В столовой привычно шумно, и эта суета даже греет немного. Стол снова полон, хотя теперь за ним всего пятеро. Крис приходит в университет по утрам, проводит на кафедре несколько часов и готовится к ведению семинаров. Как раз к обеду он уезжает, горячо обняв Исина и пожелав всем приятного аппетита. Чунмен с Чонином уже сидят за столом, Сехун переминается в очереди, а мы с Исином приходим в столовую последними. Я проталкиваю омегу вперед к Сехуну, а сам остаюсь стоять на месте. Я здоровый альфа и могу постоять, а маленького омегу легче пропустят без очереди, тем более, что это Исин: его здесь не знают только новички. Очередь движется быстро, так что я не жалуюсь, и молча шагаю вдоль ленты, постепенно наполняя поднос. - Вот черт, вилку забыл, - бурчу я, когда наконец добираюсь до стола с единственным желанием: сесть и засунуть в желудок хоть что-нибудь. После пар меня ожидает насыщенный рабочий вечер, а нормально позавтракать с утра мне не дал плюющийся шерстью Крендель. Пришлось в темпе собирать испачканное постельное белье и запускать стирку, так что кофе был холодным, а колбаса на бутерброде кое-кем бессовестно подъедена. Дожевывать за котом я не стал. Пробираюсь к стойке с приборами, и на обратном пути - это уже мой профессиональный навык, кажется, - ловлю какого-то омегу. Он спотыкается, едва не опрокидывает банку газировки и падает прямо ко мне в руки, уронив булку с повидлом и закрытый контейнер с салатом. Крышка от удара отлетает в сторону, и зелень рассыпается по полу. Аромат карамели сладким туманом стелется по воздуху. Омега поднимает на меня взгляд и распахивает глаза - очаровательная улыбка трогает губы. - Соджин, - елейным голосом произносит омега и, не спеша отстраниться, протягивает свободную руку. На салат ему уже наплевать. Я ставлю омегу на ноги и вежливо жму чужие пальцы: "Чанель". Соджин кокетливо хлопает ресницами и ведет плечом, поправляя сумку. Несколько альф проходят мимо, оборачиваясь на новичка. И их можно понять. Видели когда-нибудь очаровательных плюшевых медвежат с пухлыми щечками, пуговичными глазками и длинными приклеенными ресницами? Если нажать на лапу, медвежонок споет тебе песенку о том, как тебя любит. Вот Соджин - живое воплощение этого медвежонка. Мягкие черты лица, огромные глаза и длиннющие ресницы пленили бы с первого взгляда любого, кто еще не нашел своей пары. Он улыбается так сладко и очаровательно, что не возникает сомнений в его таланте одним взглядом уложить на лопатки. И он бы уложил, но место занято. Первокурсники будут бегать за ним табуном, потому что этот омега однозначно умеет дурить головы, а потом, кровожадно улыбнувшись, он проглотит вас вместе с ботинками. Энтузиазм и энергия бьют ключом, и весь он в одном взгляде. Соджин буквально ест меня глазами, ни капли не стесняясь показывать, насколько заинтересован. И мне немного неловко от того, насколько откровенно он этим занимается. Я спешу попрощаться и бегу за стол, пока новенький не успел выдать о себе еще какой-нибудь лишней для меня информации. Пары секунд было более чем достаточно. И об этом мимолетном знакомстве можно было бы забыть, но... - Чанель, да? - Он останавливает меня посреди коридора и показывает листок со списком книг. - Я еще не разобрался, где тут что. Если читальный зал закрыт, то где остальная библиотека? Я уж было хочу объяснить ему, за какой угол повернуть, но омега будто невзначай хватает меня за рукав и просит его проводить: "Я точно заблужусь. Такой невнимательный". Воспитание не позволяет ему отказать, да и это всего лишь дорога в библиотеку. Надо сказать, что омега скромно молчит и в конце лишь благодарит меня за помощь, так что я спокойно иду по своим делам. - Альфы такие сильные! Это уже через пару дней, когда я вдруг оказываюсь в нужное время и в нужном месте, чтобы спасти бедного омегу от невыносимой жажды. И еще через пару дней: "Чанель, ты такой умный!". Исин, в этот самый момент подошедший сзади, закашливается и во все глаза смотрит на Соджина. Тот исчезает так же внезапно, как появился, оставляя нас обоих в недоумении. - Мне кажется, или мысленно он уже раздвинул перед тобой ноги? - сдавленным голосом спрашивает Исин и поправляет воротник моего пиджака. - Ерунду какую-то говоришь, - отвечаю я, хотя понимаю, что что-то во всем этом меня напрягает. В обед Чунмен с Исином спешат побыстрее занять свои места и заговорщицки склоняются над столом: - В общем, я все узнал, - деловито начинает Чунмен. - Это новенький третьекурсник. Перевелся к нам из какого-то другого универа. - А из прежнего за сексуальную активность выгнали? - с сарказмом предполагает Исин. - Тебе не угодишь, - замечаю я. Омега под столом едва ощутимо наступает мне на ногу. - В общем, он отличник, пока идет на красный диплом, и нет, на прежнем месте успел даже заработать себе какие-то гранты, - продолжает Чунмен, пока Чонин открывает для него пакетик со сладкой булочкой. - Почему перевелся, не знаю. - Но он явно заинтересован кое в ком, - и Исин демонстративно упирает в меня взгляд. - Что ты так на меня смотришь? - недоумеваю я. - Он просто вежливый. В конце концов, я не отвечаю взаимностью, если ты так переживаешь за мой моральный облик. - Вот с виду умный взрослый альфа, а наивный иногда, как ребенок, - вздыхает Чонин. - Да этот омега пожирает тебя глазами и мысленно укладывает рядом с собой под одеяло. - Не уложит, - кратко констатирую я. - Тема закрыта. И перестаньте нести всякую чушь. Я понимаю, что они, вероятно, правы, и Соджин не просто так вертится рядом, но я не заинтересован ни в каких отношениях, кроме отношений с одним конкретным омегой, так что просто игнорирую новоявленные обстоятельства. Каждый раз, когда макушка Бэкхена мелькает в толпе, ноет под ребрами. Словно зависимость, словно люблю его не просто я, а весь мой организм, и теперь у моего тела кислородное голодание, а баллон все время куда-то уходит. Лухан осторожно держит в руках формочку для запекания, накрытую полотенцем, и хохочет, увидев мои округлившиеся глаза. Сехун стоит позади своего омеги и демонстративно бьет себя по лбу: "Даже не спрашивай". Поджаристые кусочки индейки источают аромат специй, и соседи наверняка умирают от зависти, пока Лухан разворачивает фольгу и раскладывает потрясающий ужин на тарелки. - Он все боится, что ты заработаешь язву от ежедневного поглощения пиццы и бутербродов. Странно, что он не купил в подарок набор жевательных конфет. У нас еще нет детей, а ощущение, будто есть, - улыбается Сехун и чмокает Лухана в щеку, попробовав первый кусочек. - Сказочно. Лу прижимается к боку своего альфы, вытягивается и целует в уголок губ: "Люблю тебя". Сехун обнимает крепче и, пока я отхожу в сторонку, на ухо шепчет ответ. Вообще они приехали по одной конкретной причине: Лухан вздыхает, но перекрашивает меня в рыжий. В ванной я смотрю в зеркало и вижу почти прежнего себя. Вру: от меня прежнего там не осталось ничего. Но рыжие, отросшие и уже чуть волнистые волосы меня немного приободряют. Мы проводим вместе хороший вечер, играемся с Кренделем и ржем с того, как орет зеленая лягушка, когда кот всем весом шмякается на нее с кресла. Говорим о работе и университете, о новой квартире и родителях, о моем питании и полной миске кота, и совсем немного о том, как какой-то омега с третьего курса ходит за мной по пятам, хотя я не обращаю на это внимания. Лухан смеется, дерется со мной за последнюю поломанную печеньку в упаковке и, естественно, ее получает, потому что я бессовестно поддаюсь и потом смотрю, как он делит и без того ополовиненную печеньку на двоих с Сехуном, а тот всовывает свой кусок омеге в рот и чмокает в нос. Можно расплыться в лужу от умиления. Но стоит закрыть за гостями дверь, как все веселье, просочившись в замочную скважину, исчезает из квартиры. Я вновь обнимаю кота, беру в руки документы и окунаюсь в свои бесцветные будни. Удивление на лицах ребят на следующее утро я запоминаю надолго. Соджин как бы невзначай замечает, что мне очень идет. Как-то вечером в мой привычный вечерний ритуал вторгаются родители. Наглотавшись антигистаминных, отец принял волевое решение посмотреть на квартиру, где я живу, и познакомиться с Котом, которому я покупаю лучшие паштет и колбасу. Крендель в одну минуту очаровывает папу, который весь вечер гладит этого пушистого вымогателя по пузику и выпрашивает колбасу с тарелки. Папа осматривает комнаты, одобрительно кивает и подбадривающе хлопает по плечу: "Ты молодец". К концу вечера я советуюсь с ним в вопросе покупки земли: с омегой или без, я хочу построить дом. Занять себя еще и этим серьезным делом кажется вполне логичным. Им очень не хочется уезжать, и папа до последнего обнимает меня обеими руками на пороге и гладит по спине: будто я совсем маленький, с шишкой на голове и размазанными соплями. Это трогает, и я обнимаю папу в ответ, раскачиваюсь с ним из стороны в сторону и обещаю, что со мной все будет в порядке. По мнению Исина и Чунмена, Соджин ходит за мной по пятам, но я этого не замечаю. Он иногда появляется рядом с просьбой открыть бутылку, помочь с преподавателем или найти аудитории в другом корпусе. Омега не ластится, не пристает, не хлопает ресничками, словно крылышками колибри. Он просто подходит, произносит пару слов и скрывается в лабиринте коридоров. Поэтому все домыслы нашей компании я пропускаю мимо ушей. До поры до времени. Тренировка команды выходит очень насыщенной: взмокшие и измотанные, ребята бегают между двумя корзинами, отбирают друг у друга мяч и сами с собой соревнуются. Я стою с краю и вытираю мокрый лоб снятой майкой. Дверь чуть скрипит, когда кто-то осторожно толкает ее снаружи. Я подхожу, дергаю ручку и сталкиваюсь с Соджином. На лице омеги тут же воскресает то самое выражение, с которым он объедал всего меня в столовой в день знакомства. Чувствую, как взгляд мажет по голому торсу, опускается ниже, а потом медленно поднимается к моему лицу. Соджин не так хорош в сокрытии своих эмоций, как Бэкхен. Он не успевает скрыть это выражение, плотоядно улыбаясь в ответ на вопросительно вскинутые брови. - Хотел спросить у тренера про занятия для омег, - сдавленно оправдывается он. - Он будет через час, - отвечаю я. Соджин сглатывает - аромат карамели заполняет воздух. - А можно тут подождать? - Нет, у команды тренировка, - отрезаю я. Омега уходит, то и дело оборачиваясь, и спотыкается, почти впечатавшись в угол стены. Еще этого мне не хватало. После этого случая Соджин меняет тактику, и теперь я понимаю, что это реально тактика. Он флиртует, хоть и все те же пару минут, невзначай касается моей руки и все время поправляет челку, кокетливо глядя из-под ресниц. Как только я понимаю, что ослепленный своими мыслями, упустил огромную ходячую проблему, приходится задуматься над решением. Обижать омегу и грубо отшивать не позволяет воспитание и сложившееся к ним отношение, так что приходится действовать мягко. - Потрясающе! И как тебе это удается? - на весь коридор восхищается Соджин. А я всего-то прицельным ударом заставил автомат отдать банку газировки. Сехун, секунду назад шедший в мою сторону, вдруг разворачивается и, подхватив попавшегося по пути Чунмена, делает ноги. Вот паразиты! По иронии судьбы Кенсу с Бэкхеном в тот же момент заворачивают за угол: недоумение на лице Кенсу читается издали. - Ничего особенного, - отвечаю я и смотрю вслед своему омеге, пока Соджин театрально изображает беспомощность. Десять секунд, двадцать, минута - надоедает. Я выхватываю из его рук банку, открываю и отдаю обратно. Омега почти взлетает на ресницах, трепещущих от восторга. - Ты такой заботливый, Чанель! - Он томно растягивает мое имя и так откровенно прикусывает губу, что я решаю прояснить все на месте. - Слушай, я хотел с тобой кое-что обсудить. - Конечно, - все тем же голосом отвечает омега. - Ладно, буду откровенен, - решаю я. - Соджин, у меня есть омега. Да, до самообладания Бэкхена ему очень далеко: шокированное выражение тут же завладевает лицом. Более того, я начинаю понимать, что в первую встречу этого омегу переоценил. Он хитер и очарователен - для неопытного и впечатлительного альфы это было бы убийственное сочетание, - но Соджин совершенно не видит границ. Растерянно хлопает длиннющими ресницами и непонимающе смотрит мне в глаза. - Омега? - Да, я давно занят. Соджин не сдается. - И где же он? Ни разу не видел рядом с тобой никого, кроме твоих друзей. - А это никого не касается. Просто не хочу, чтобы ты строил какие-то иллюзии на этот счет. У меня есть омега, и никого другого я не ищу. Надеюсь, этот вопрос мы прояснили. Я ухожу, оставив его наедине со своими мыслями, но вскоре убеждаюсь, что Соджин не понимает слова "нет" и на самом деле привычная для него тактика - идти напролом. Словно я ничего ему не говорил, он просто игнорирует мои слова и принимается теперь уже откровенно вести борьбу за мое внимание. Исин бьет себя по лбу и закатывает глаза: "А я тебе говорил, что он та еще пиявка". Чунмен вздыхает и вынужденно соглашается с другом. Чонин с Сехуном вообще шутят, что мне пора нанимать охрану, потому что у этой пиявки острые зубы, и если она меня не съест, так точно с боков понадкусывает. Спасибо за поддержку, дорогие. Вот так я и живу: работаю, учусь, кормлю Кренделя и пытаюсь отвадить от себя одного омегу, который, кажется, навесил на меня какой-то маячок. Иначе я не могу объяснить то, как точно и целенаправленно он меня находит. Есть, правда, в моих скучных буднях некоторые занятные моменты. И на них стоит отвлечься, потому что они касаются Исина, а все, что его касается, для меня важно. Для начала мы отпраздновали его день рождения. Скромно посидели в кафе, вручили подарки и поочереди зачмокали в обе щеки. Исин, за несколько дней до этого вернувшийся к занятиям после течки - тут нечего скрывать, - светился от счастья и улыбался смертельно очаровательно. Проходит всего несколько дней, когда я спускаюсь с крыльца и иду в сторону омег, сидящих на лавочке под раскидистым деревом. Чунмен прикрывает шею воротником и через трубочку цедит горячий чай, а Исин, с ногами забравшись на лавку, разворачивает сэндвич. Они меня не видят, поэтому я успеваю услышать крохотный обрывок их разговора. - А тебя это не напрягает? День рождения был бы идеальным днем. Вы уже дом строите, а он до сих пор... - Чунмен мнется с продолжением. - Это родителей больше беспокоит, - и Исин пародирует родного отца: - Дорогой, надеюсь, вы собираетесь пожениться до того, как дети изрисуют обои в спальне. Чунмен смеется и присоединяется к импровизации друга: - И не приносите мне внука до свадьбы, а то знаю я, чем вы все время занимаетесь! - А потом весело добавляет: - Если б знал, поседел давно. Исин от смеха роняет на землю кусок салата из сэндвича и принимается хохотать пуще прежнего. - Живот надорвешь, - я выхожу из-за дерева и присаживаюсь рядом. Омеги переглядываются. Чунмен желает приятного аппетита и уходит обедать с Чонином, который как раз должен освободиться. - Я помешал? - осторожно спрашиваю я. - Нет, они реально договаривались, - успокаивает Исин и протягивает мне рассыпающийся сэндвич. - Ешь, - я бережно отодвигаю его руку и достаю свой обед из сумки. - Мне следует сделать вид, что я ничего не слышал? Омега неопределенно на меня смотрит: "Не вижу смысла". - Так все начинают переживать, что Крис до сих пор не сделал тебе предложение? - Не все, только родители, - уточняет Исин. - А ты не переживаешь? Не ждешь? Он откладывает сэндвич, поворачивается ко мне удобнее и мягко улыбается: - Чанель, я принадлежу ему. А он принадлежит мне. И абсолютно все равно, сделает он это, встав на одно колено, или предложит по смс. Я соглашусь в любом случае, потому что давно воспринимаю его как своего будущего мужа. Это такая пустяковая формальность, что не стоит переживаний. - Уверен, он просто ищет самое красивое кольцо. По крайней мере, поиски он начал давно. - Признаюсь я. - Но чур я тебе ничего не говорил. - А то я сам не догадался, - смеется Исин. Я притягиваю его к себе и крепко обнимаю: "Это будет самый лучший день, будь уверен". - Знаю, - шепчет Исин. - Еще один самый лучший день. Мы обедаем вдвоем, наслаждаемся прохладной осенней погодой и наблюдаем за тем, как профессор Чхве укрывает грядки в палисаднике. - Он все еще преследует тебя, - вдруг произносит Исин. Я немного теряюсь, а потом слежу за его взглядом: на другом конце поляны с такой же лавочки за нами наблюдает Соджин. - Он очень упертый, - отвечаю я. - Кого-то мне это напоминает, - бурчит под нос омега, но бурчит удивительно по-доброму. - Он мучил тебя, но пока он был рядом, ты был счастлив. Ты даже не представляешь, как страшна разница между тобой тем и нынешним сейчас. И Соджин вполне объяснимо не верит в то, что у тебя есть омега. Ты не выглядишь счастливым альфой, у которого есть пара. Ты выглядишь альфой, полным отчаянья и тоски. Два приведения, честное слово. Один ходит по общаге с серым лицом, и второй тут же. - Надеюсь, ты с ним больше не воюешь. Исин вздыхает так горько, что заставляет меня на себя посмотреть. - Чанель, раньше мне хотелось задеть его, чтобы причинить боль, в ответ за тебя. Тому Бэкхену, что я вижу сейчас, боль причинять бессмысленно. Он ее даже не заметит. Это как пытаться навредить разбитому окну пулькой от детского пистолетика. - Он берет небольшую паузу. - Я не знаю, что между вами произошло, но сейчас вы оба одинаково убиты. И все мы чувствуем себя беспомощными и бесполезными, потому что помочь вам можете только вы сами. Мы уже не влезаем даже, просто сидим и наблюдаем. И надеемся, что когда-нибудь все наладится. Мне приходится сглотнуть и выкинуть некоторые воспоминания из головы прежде, чем задать вопрос. - Они с Чунменом хоть общаются? Исин неопределенно пожимает плечами: - Чунмен говорит, что они иногда переписываются, но в основном по учебе. Мы общаемся с Кенсу, но он про него молчит. Тема вас с Бэкхеном - табу. Я сижу на холодной лавке и собираю себя, снова и снова пытаюсь пристроить осколки на место, но все время рассыпаюсь заново. Пулькой в разбитое окно - да уж, точнее и не скажешь. Чего же ты ждешь? Обнимаю Исина и иду проветриться. Плакать при нем не хочется. Он и так выглядит расстроенным. А через несколько дней, чуть раньше срока, открывают читальный зал, и я впервые вижу Бэкхена так близко с того дня на парковке. Иду по рядам и пытаюсь разобраться в новой системе расстановки книг. У меня на руках список для себя, Чунмена и Исина, и мне приходится хорошенько побродить по обновленному залу, чтобы найти нужные отделы. Хрупкая фигура тянется к верхней полке, встает на носочки, но едва касается пальцами корешка. Я наблюдаю со стороны и невольно прижимаю руку к груди: ноет невыносимо. Несколько бет проходит мимо, но они того же роста, что и омега, так что помочь не могут. Приставной лестницы нигде не видно. Бэкхен предпринимает еще одну попытку, но лишь заваливается на бок и чудом остается на ногах. Смотреть на тонкие пальцы, корябающие полку, становится неприлично, тем более, что справочник для Чунмена стоит в соседнем стеллаже. Я его забираю, а потом молча подхожу и подаю омеге нужную книгу. Всего на секунду Бэкхен касается моих пальцев, а в следующий момент меня уже нет рядом. Останавливаюсь в соседнем ряду и сквозь просвет между полками наблюдаю за ним совсем немного. С отчаянной тоской Бэкхен смотрит на то место, где я только что стоял, трогает пальцами потрепанную обложку и зажмуривается, поджав губы - через пару мгновений выражение лица вновь становится непроницаемым. Я осязаю эту боль вместе с ним. А потом напоминаю себе, что это его выбор. Соджин подсаживается за стол в библиотеке, и я даже не могу на это возразить, потому что свободных мест нет: ни разу не видел читальный зал таким полным. Через пару минут он кладет между нами шоколадку и очаровательно улыбается. Если бы я был свободен, такое внимание и настойчивость с его стороны меня, наверное, подкупили, но... - Я занят, помнишь? - Помню, - кивает омега. - Но это же просто шоколадка. Что плохого может случиться из-за шоколадки? Я несдержанно вздыхаю. Соджин самодовольно улыбается и чуть наклоняется в мою сторону: - Попытка не пытка, Чанель. Пусть сегодня ты мне не ответишь, но вдруг однажды я покажусь тебе подходящим вариантом? Я встаю с места вместе с книгой: "Придется тебя расстроить, но у тебя ничего не получится. Найди другого альфу для подобных экспериментов". - Это не эксперимент, - отвечает Соджин. - Ты мне нравишься, неужели не ясно? И наши ароматы прекрасно сочетаются между собой. - Я не твой альфа. Соджин чуть сощуривается и с вызовом произносит: - От тебя не пахнет никаким омегой, так что возникает логичный вопрос: так чей же ты тогда, Чанель? Я не отвечаю и даже не прощаюсь, выходя за дверь. Как в лучших ужастиках, сладкий поющий плюшевый медвежонок на глазах превращается в медвежонка-убийцу. В конце он мягкими лапками закопает с десяток бездыханных тел на заднем дворе и нажмет на кнопочку. Песенка про то, как он вас любит, будет эхом разноситься над будущей альпийской горкой. Бррр, аж мурашки по коже. До следующей волны повышенного ко мне внимания проходит пара дней. Еле сбегаю от омеги, которому очень хочется узнать, а чем я вообще увлекаюсь. Исин опять сидит на улице и отчего-то не трогает открытый йогурт: "Мне кажется, он чем-то не тем пахнет. Ты понюхай". Я веду носом перед надорванной крышечкой, но ничего, кроме запаха йогурта, не чувствую. Исин опасливо пробует ложечкой. - И все равно ерунда какая-то, - недовольно бурчит омега, но в моей компании обед доедает. - Кстати, этот твой Со... - Не мой! - перебиваю я. - Ты еще не начинай. - Да весь универ в курсе, что он таскается за тобой. Вот блять! Исин понимает, что эта новость совсем меня не радует, но он хочет быть честным. - И вся общага, да, - подтверждает омега мои догадки. - Некоторые даже спорят, сдашься ты или нет. Он как ледокол, прет напролом. Первокурсники вообще делятся на две категории: одни завидуют, другие делают ставки. Я недовольно качаю головой. Исин пододвигается ближе. - Не знаю, чем тебе помочь. - Улыбайся почаще. - Я обнимаю его за плечи и щипаю за кончик носа. Исин широко улыбается. Ямочка на щеке меня успокаивает. Соджин вновь проделывает фокус с внезапным появлением. Теперь он уже не притворяется, что встретил меня случайно, а вполне целенаправленно идет к расписанию, где я ищу аудиторию Криса. В холле полно студентов, но только что я краем глаза заметил любимую макушку, и теперь вижу в толпе только один объект. Кенсу стоит рядом, и они о чем-то болтают, облокотившись на подоконник. Бэкхену неплохо удается изображать заинтересованность и сносное настроение. На секунду мне кажется, что он смотрит в мою сторону. Не спрашивая разрешения, Соджин разглаживает на мне рубашку и соблазнительно улыбается: - Ты в этой рубашке такой красивый, а если б еще воротничок был кем-нибудь заботливо отглажен... Сбрасываю с себя чужие руки и делаю шаг назад. Любимая макушка скрывается за углом. Соджина хочется отодвинуть от себя на длину футбольного поля. Я нахожу Криса, собирающим вещи после семинара. - Через час собрание, так что если у тебя разговор, то болтаем по пути на стоянку, - сразу предупреждает он. - Если это не подождет, конечно. Согласно киваю, и мы бодрым шагом выходим из аудитории. Не забываю вручить другу шоколадный батончик: работа работой, а еда по расписанию. - Ты до сих пор не купил кольцо? Крис жевать перестает: "Что за вопрос?". - Ты не купил его в январе, сейчас октябрь. У дома есть фундамент, но ты до сих пор не сделал предложение. - Я искал подходящее, - хмурится Крис. - Потом мы забегались с этой стройкой, но я заказал кольцо в одной мастерской. Думал, успеют к дню рождения, но там очередь. А мне важно, чтобы оно было сделано специально для Исина. Меня это трогает. - Сделаешь подарок себе на день рождения, - шучу я. Крис смеется: "Он мне потом до конца дней это припоминать будет". - А почему ты спросил? - Альфа вдруг останавливается посреди дорожки. - Исин что-то сказал? - Чунмен его спрашивал, - честно признаюсь я. - А потом я спросил. Крис спокойно ждет продолжения. - Исин сказал, что ему все равно, когда и как, потому что ты уже его муж, - успокаиваю я. Друг расплывается в улыбке. - Но мне кажется, ты придумаешь что-то особенное для него. - Очень постараюсь, - кивает Крис и благодарит меня за этот разговор. Я смотрю, как он уезжает и медленно иду обратно в корпус. На ступеньках сталкиваюсь с Кенсу. Кратко друг друга обнимаем и понимающе улыбаемся, одновременно задавая вопрос: "У тебя все хорошо?". Кенсу отвечает: "Отлично". Я небрежно бросаю: "Пойдет". Омега спешит за забытой тетрадью в общагу, а до звонка всего пять минут, так что он быстро сбегает с крыльца и вдруг оборачивается. - Он мне не нравится. Никому не нравится, кроме нескольких альф, на самом деле. Слишком активный, всюду влезает, всем пытается понравиться. Раздражает даже. Ощущение, будто у него генератор в заднице. Его слишком много, и всю общагу это утомляет. Как пару минут назад молчал Крис, так и я сейчас смотрю на Кенсу и всем взглядом даю понять, что какие-то "все" меня интересуют меньше всего. - Мы о нем не говорим, - понимает омега. - О тебе тоже. Но я думаю, Бэкхен от этого активиста не в восторге. Киваю, желаю ему удачи и возвращаюсь к своим делам. Очень насыщенный день. Встреча с Мэй получается спонтанной. Омега интересуется бизнесом и просит меня разъяснить некоторые моменты, потому что его отец терпением и педагогическими навыками обделен. Он сам предлагает приехать к универу, чтобы потом вместе прогуляться и поговорить. И в назначенный день я спешу из аудитории на третьем этаже, на ходу набираю сообщения для команды по поводу завтрашней тренировки и, сам того не понимая, ловлю Бэкхена. Тот в толпе уже привычно спотыкается - наверное, о шнурок - и заваливается вперед. Я делаю это автоматически. Как рефлекс: он падает - я ловлю. Уверенно хватаю за плечи, ставлю прямо и заставляю себя идти дальше. На все уходит секунда, но ладони горят, и приходится удерживать себя от желания обернуться. Мэй машет мне из центра холла и кратко обнимает при встрече. Спину обжигает взглядом. Я знаю, что омега все еще там, стоит на месте и следит за каждым моим шагом. Следит. И это все, что он делает. Мэй обхватывает мою руку и выводит на крыльцо: "Кое с чем я сам разобрался, но некоторые вещи требут объяснения". Не торопливо мы идем к машине, и телефон в кармане омеги то и дело пищит, но Мэй упорно его игнорирует. - Может, что-то важное, - предполагаю я. - Альфа один, - в голосе слышно раздражение. - Достает уже какую неделю. Даже не знаю, где он взял мой номер, но я готов прибить того, кто ему в этом помог. - Знакомо, - вздыхаю я. Пока мы едем до какого-нибудь кафе, где можно разложить бумажки и перекусить, я кратко обрисовываю омеге ситуацию с Соджином. - Мда, знаю таких. Как клещ: хрен отцепишься потом. Слушай, а может тебе помочь с ним? Попроси знакомого кого-нибудь: пусть изобразит твоего омегу. Вдруг сработает? - Все омеги, кроме тебя, заняты, - возражаю я. - Но это не главное. Меня такой метод напрягает: несерьезный он какой-то. Играть в эти игры мне не интересно. Я объяснил ему словами. В конце концов, он поймет, что впустую тратит усилия, и отстанет. А еще не хочу беспокоить своего омегу. Он и так наблюдает этот абсурдный спектакль со стороны. Мэй вздыхает и разводит руками: "Как знаешь, но до таких обычно очень долго доходит". Долго - это не совсем то слово. Соджин настигает меня на пороге столовой. Делает вид, что падает, цепляется за мою руку и как ни в чем не бывало ведет к ленте с подносами. Я деликатно высвобождаюсь из хищной хватки и пропускаю омегу вперед. И когда он поворачивается, чтобы вновь обмахнуть меня своими ресницами, натыкается на притворно слащавую улыбку Исина, вставшего рядом. О, это полное разочарования лицо! - Можно мы спрячем его в палисаднике профессора Чхве? - шипит мне на ухо Исин. - Спрячем? Теперь это так называется? Какой ты злой. - Только помоги выкопать ямку, - омега внимательно осматривает "врага" с головы до ног. - Большую не надо. Я сам засыплю и даже сверху попрыгаю. Будем считать, что так и было. Профессор Чхве еще скажет спасибо на следующий год: цветы вырастут отпадные. Я смеюсь, обнимая этого заговорщика, и обещаю пригласить его, если мне понадобится помощь. А пока надеюсь, что Соджин просто сдастся. Но какой там... Наивный, наивный Чанель. - У меня тут два билета в кино, а друг идти отказался, - жалобно дует губы Соджин, на следующий день встречая меня после тренировки. - С соседом сходи, - советую я и быстрым шагом ухожу от него подальше. На следующий день он просит меня помочь подняться в аудиторию и весьма убедительно держится за коленку: "Тумбочка такая низкая. И нога теперь очень болит". Мимо как раз проходит пара ребят из команды, и я самым бессовестным образом поручаю им проводить Соджина до медпункта, а потом проследить, чтобы он добрался до аудитории. На следующей перемене колено ведет себя, как здоровое, но от попыток привлечь мое внимание эти нелепые промахи омегу не останавливают. Я не могу выйти из аудитории, чтобы не наткнуться на него. Не могу спокойно посидеть в библиотеке, потому что он тут же пристраивается на соседний стул. В одиночку не могу перекусить в столовой: омега тут как тут. Нет, пожалуй теперь определение "назойливый" становится ему в пору. Исин с Чунменом спасают меня иногда, а Чонин с Сехуном вздыхают и сочувственно хлопают по спине. А мое воспитание до сих пор не позволяет грубо объяснить Соджину, что его амбиции не имеют шансов на осуществление. Мое отношение распространяется на всех омег, и я понимаю, что для кого-то он станет смыслом всей жизни, что он не плох, что так же, как и все мы, ищет свою пару и место, но его методы вызывают сомнение. Поэтому я просто тактично отодвигаюсь, не отвечаю на его флирт, а иногда и вовсе ухожу. Он расстраивается - я чую это в аромате карамели, - но не прекращает попыток. Всеми силами даю понять, что он не интересен мне как омега, но он упорствует. У меня не зародится к нему симпатии, сколько бы времени не прошло. И тем жестче и страшнее будет его разочарование, когда он наконец поймет, что потратил столько усилий напрасно. Это не просто желание избавиться от него сейчас, это желание избавить нас обоих от проблем потом. Я не хочу, чтобы мое имя ассоциировалось у него с болью и неудачей. Но как ни пытаюсь отстраниться, омега снова появляется рядом. Видеть, как Бэкхен исчезает из поля зрения, стоит Соджину ко мне подойти, становится привычным. И каждый раз любимая макушка на секунду мелькает в толпе, а потом скрывается за углом в компании Кенсу. Он уходит от меня даже во сне, хотя и там мне давно нет покоя. Для конца октября на улице тепло, и у меня еще есть время до работы, так что после пары я сажусь на лавке перед корпусом и пью заслуженный кофе. Студенты вокруг тоже ловят последние теплые деньки, потому что на следующей неделе обещают жесткое похолодание. Меня не удивляет появление Соджина на крыльце. Он подходит, садится рядом и достает пирожное в целлофановом пакете. - Я упертый. - Заметил, - выдыхаю я. - Это странно. Обычно альфы рады моему вниманию, - рассуждает омега и откусывает от десерта кусок. Чунмен выходит на крыльцо, округляет глаза и энергично кивает мне на Соджина так, будто я сам его не вижу. Легко вскидываю пальцы и показываю, что можно не вмешиваться. Раз уж мы тут так разговариваем, то разводить операцию по моему спасению кажется глупым. - Охрана? - шутит омега и машет Чунмену с очаровательной улыбкой. - Они так за тебя переживают. Очень трогательно. Чонин, появляющийся рядом со своим омегой, дергает шокированного Чунмена за руку и уводит на стоянку. - Так на чем мы остановились? - Соджин вновь поворачивается ко мне. - Ты говорил о том, как альфы рады твоему вниманию. - А ты удивительное исключение, - дует губы омега. - Ты красивый омега, умный, милый. И для свободных альф обратить на тебя внимание - естественно. Но я в их число не вхожу. - Ого, ты сказал, что я красивый, - довольно улыбается Соджин. - Это все, что ты услышал? Я еще уточнил, что не заинтересован. Омега театрально кивает и дразнится: "Да-да, я понял". - Ты не умеешь сдаваться, да? Соджин с вызовом на меня смотрит: "Всегда получаю то, что хочу. И так получилось, что я хочу тебя". - Бессмысленные усилия. Найди кого-нибудь, кто это оценит. Ты же видишь, что я не ведусь на твои фокусы. - Вода камень точит, Чанель. - Соджин бесстыдно наклоняется к моем плечу и томно выдыхает в шею. - Ты недооцениваешь мое упорство. Между мной и Соджином всего несколько сантиметров. Между мной и Бэкхеном, роняющим папку посреди аллеи, - бесконечное количество упущенных секунд. Я рывком встаю с лавки. Омега заваливается на бок, потеряв точку опоры, но тут же садится ровно и отряхивается. - До встречи, Чанель. И сладкая очаровательная улыбочка кажется мне хищным оскалом. Помните, Исин называл этого омегу пиявкой? Нет, это акула. Это Кракен в омежьем обличии. И судя по тому, как заинтересованно половина студентов за нами наблюдает, многие уверены, что эта зверюга почти меня проглотила. Бэкхен идет в сторону общаги очень быстрым шагом и даже не оглядывается, чтобы не смотреть лишний раз на эту увлекательную охоту. Соджин проходит мимо, мажет пальцами по моему плечу и подмигивает: "Всегда получаю то, что хочу, Чанель. Всегда". Он уходит, нескромно виляя бедрами, а я стою у всех на виду и думаю, что иногда быть последним мудаком - не худший выход.