Терпеть его не могу!

Если вы ждали, что я расскажу, как Исин пытал Бэкхёна паяльником и бил сковородой по голове, должен вас огорчить. Исин Бэкхёна в тот вечер так и не нашел, зато успел проработать в уме план по поимке "этого поганца", уложить Криса спать, шикнув на все обоснованные возражения про "я не хочу" и "без тебя не спится", и оттащил меня в мою комнату, напоследок дав в побитый бок. Вот кого пытать надо. Инквизитор хренов. Прям по синяку! Душ, пижама и кровать. А что еще нужно для счастья? "Бэкхён" - напевает отбитая голова, но я ее не слушаю. Иди в задницу, певунья. Ни голоса, ни слуха, ни харизмы. И как эта бестолочь во мне прижилась? А потом, посреди ночи, ко мне заявляется сюрприз... Сехун приходит ко мне молча. Просто садится на кровать и тяжело вздыхает. Отдохнул, блять. Прям на год вперед отоспался. Мы сидим в тишине несколько минут. - Ему это не нравится. Мне не нужно объяснять, о чем речь. Вариантов не так много. - Он говорит, что я маленький и... Молчание затягивается, и я не собираюсь его прерывать. Пришел разговаривать, вот и говори. Хотя его сопение рядом начинает напрягать. - Ну и? - Прости меня, окей? Я вспылил. Он не обращает внимания, а тут ты с этим обедом. - Разобрался бы, прежде чем по ребрам лупить. Во-первых, это был дружеский обед, и мы разговаривали об учебе. Во-вторых, я прекрасно помню, что Лухан твой, да и он в курсе, так что смысла ревновать не было никакого. В-третьих, хочешь его зацепить - читай и работай над собой, Лу ищет взрослого и ответственного альфу, а не подростка. И в-четвертых... Мне-то пофиг. Исина зачем тронул? - Не сообразил, а когда сообразил... - Поздно было, ага. Ты ж понимаешь, что я хочу разбить тебе морду? И что Крис хочет? - Да. - Ты Бэкки губу разбил, Отелло недоделанный. - Мне жаль. Он сидит, понурив голову, уложив руки на коленях и вздыхая через раз – печальное зрелище, но я должен ему кое-что сказать. Сехун слышит, как я поворачиваюсь в его сторону, но взгляда от пола не отрывает. - Я молчал, когда ты его трахал. Это был его выбор. Но поднимать на Бэкхёна руку я не позволю. - Я понял. - Я не закончил. Так вот, в следующий раз я тебя жалеть не буду. Обидишь его - прибью. И не посмотрю, что в одной компании. Размозжу черепушку и сам закопаю. Не вздумай поднимать руку на омег, им и так забот хватает. Все услышал? - Да. - Вот теперь заметано. Так что там с нашим культурологом? - Искусствоведом, - поправляет Сехун. - Не суть. Что с Луханом? - Полное жо. - Этот пункт я уже уяснил. Далее. - Отвесил подзатыльник. - Мало отвесил, еще надо было. - Говорил, что я - сплошные эмоции, мозгами совсем не думаю, что подвел. Хорошо, пойдём другим путём. - Вот ты бы выбрал такого альфу? - Ну... Я многое умею. - Не сомневаюсь. Что там по списку? Строгать скворечники, делать минет и искать приключения на задницу? Да у тебя охуенное портфолио, парень. Я прям сейчас замуж за тебя пойду. А еще лучше, Крису предложу. Он точно не устоит. - Не смешно. - А я и не смеюсь. Се, так уж вышло, что твой омега старше тебя на четыре года. Лу взрослый парень, которому позволено в любой момент выскочить замуж, нарожать кучу детишек и развести собственный огород. Что он будет делать с таким чудом? Ты сам еще ребенок. У него образование за плечами, жизненный опыт поболее твоего, а с тобой поговорить особо не о чем. Одним сексом сыт не будешь. - То есть у меня нет шансов, - констатирует друг замогильным голосом. - Что он тебе сказал? - Что сейчас не намерен ничего предпринимать по этому поводу. - У тебя есть время дорасти к тому моменту, когда он скажет да. Он сказал мне, что не против был бы отсрочить этот момент. Он понимает, что ты его альфа и не противится этому. Но он бы предпочел более взрослого альфу. Он примет тебя, но это будет не сейчас. - Я подожду. - А куда ты денешься? Конечно, подождешь. А заодно возьмёшься за ум, перестанешь халтурить на парах и поищешь подработку. А, и самое главное, Се, - гаденько потираю ручки. – С этого дня ты ни с кем не спишь. Правая рука теперь твой лучший друг. - О, чёрт! – восклицает он, хватаясь за голову. Мы расходимся под утро, и мне даже не хочется убивать его за отсутствующий сон. Я готов думать сейчас даже о проблемах Сехуна, лишь бы в голову не лезли мысли о Бэкки. Потому что глупое сердце поддаётся на эти чары, потому что оно уже понимает, почему эта глупая омежка так изменилась в своём поведении. Но я не хочу давать себе призрачных надежд, ни единой. Можете называть меня трусом, ибо я трясусь под одеялом при одной только мысли о том, что Бэкхён, вероятно, - всего на минуточку – меня ревнует. И эта деталь соединяется с парой других, и сердце уже скачет, как заведённое – безразличия нет, отрицания нет, есть ревность и попытка наладить контакт, хотя само моё маленькое чудо себе в этом не признаётся. Его должно тянуть ко мне так же, как меня к нему, но… Бен Бэкхён, любимый мой балда, что ж ещё должно произойти, чтоб у тебя мозг в правильном направлении стал работать? И как много раз ещё ты должен ко мне вот так, как сегодня, прикоснуться, чтобы я поверил, что происходящее - реальность? Чтобы простил тебя за эту шрапнель в грудной клетке. Солнце выкарабкивается из-за горизонта, а в моей голове формируется ответ. Нисколько. Я не буду ему мешать, если он возьмётся искать себе пару, да и сам без дела сидеть не буду. Но если я буду ему нужен, и повод мне совершенно не важен, я прибегу. Потому что трахать свою омегу – дело не хитрое. Не забывать заботиться и оберегать это хрупкое и беззащитное нечто – по отцовскому кодексу. Меня зовут Пак Чанёль, мою омегу Бен Бэкхён, так что логика налицо.