Терпеть его не могу!

Крис удивленно вскидывает брови при виде заходящего за мной Бэкхена. - Не успел предупредить, - объясняю я, обнимая омегу за плечи. - Да мне не жалко, пусть сидит, - успокаивает капитан. - Посмотрим потом, что скажет. Бэкхен самодовольно улыбается и идет искать удобное место. Вскоре после начала тренировки к нему присоединяется Исин. Вы должны понимать, как старательно я занимаюсь, как высоко прыгаю и как быстро бегаю. Крис ржет каждый раз, когда пробегает мимо. Но мне все равно нужно поиграть мышцами, потянуться, позадирать майку. Будто омега там чего-то не видел. Команда одергивает меня и, улыбаясь, тычет в сторону Бэкхена. А тот, отвлекаясь от прекрасного меня и устроив на коленях твердую папку, буквально чертит по миллимитровке и использует Исина в качестве держателя карандашей! Поднимает взгляд, машет мне, с минуту следит за моими передвижениями, и принимается за работу вновь! - Они там что делают? - возмущенно бурчу я. - Исину надо к экзамену какую-то схему. Договорились, наверное, - утешает Крис. - А я тут бегаю, красуюсь во все стороны! - Он двух зайцев одним ударом убивает: и с чертежом помогает, и на тебя, ненаглядного, смотрит, - смеется капитан и дает подзатыльник. - За работу! Красуется он. Ночью красоваться будешь. Вот вредный. Тренировка на два с половиной часа, и под конец Бэкхен уже беспокойно смотрит на время и постоянно что-то обсуждает с Исином. Мы носимся от корзины к корзине, взмокшие и уставшие. Но Крис не унимается. Все болит, в ушах шумит и от звука скользящих по паркету кроссовок передергивает. И нет ничего удивительного, когда Бэкхен ставит мне условие: никакого кино, пока я не отдохну. Моей благодарности нет предела. Быстро перекусываем в столовой. Учитывая праздничные дни и сессию, выбор не столь богат, как обычно, но до магазина меня сейчас не заставить идти. Так что порция недосоленного мяса с гарниром, булочка, сок и шоколадный батончик - лучшее, чем я могу побаловать себя. До общаги я тащусь, едва не падая на ходу, а Бэкхен ругается на наши нагрузки. В комнате укладывает на кровать, садится сверху и впивается пальцами в ноющие плечи. Я готов рыдать в подушку от боли. Но Бэкхен только шепчет, что скоро все пройдет, и продолжает истязать меня. Он знает, что делает. Словно его учили правильно прикасаться в сотнях разных случаев - ласково, бережно, сильно, исцеляюще. Потому что через некоторое время я не чувствую ничего. Напряжение отступает, позволяя расслабиться и успокоиться. Клонит в сон, но Бэкхен следит. Слабо ущипнув за бок, напоминает о планах на вечер и целует плечо. - Если мы полежим полчасика, а ты отдохнешь, ничего же страшного не случится? - прищуривает глазки Бэкки. - Все, что происходит, ты провоцируешь сам. Омега обнимает и укладывает голову на плечо. - Обещаю быть паинькой. - Можешь быть, кем угодно, - чмокая в макушку. Бэкхен довольно угукает и поправляет одеяло. - Договорились. И я засыпаю на эти полчаса, ощущая, как омега нежно гладит по голове. Такой ласковый и заботливый, что мне это снится: маленький и хрупкий Бэкхен, не отходящий ни на шаг и целующий при каждой возможности. Слаще всего просыпаться, зная, что сон от яви ушел не так далеко. Маленький и хрупкий, он перебирает прядки и тихо что-то бурчит себе под нос. И выключает поставленный будильник раньше, чем тот успевает проорать у меня рядом с ухом. Он заботится обо мне иногда больше обычного. Или я сам еще не до конца ко всему привык. Мы проводим вместе так много времени, что я теряю ему всякий счет. Отношениям сколько: месяца полтора - два? А мы бежим семимильными шагами. И быстрее меня летит Бэкхен. Мой маленький и хрупкий становится уверенным. А еще невероятно щедрым. Он и до этого любил ластиться, но это выходит на новый уровень. Так что я лежу, приобняв свое чудо, и чувствую, как он уверенно гладит по плечам, рисует пальцами по коже и целует в бок. И в каждом движении - уверенность в том, что он имеет на это полное право. Что это все его, и можно прикасаться, не спрашивая. Робость тает без следа. Я принадлежу ему, и Бэкхен с каждым прикосновением гордо сообщает мне, что знает об этом. Будильник оживает внезапно, и Бэкки ругается под нос. Выключаю все сам и внимательно смотрю на омегу. - Лежал и думал, как все быстро меняется. От твоего характера до прикосновения. - Смотри, не узнаешь меня и бросишь, - шутит Бэкхен. - Мой вредина всегда со мной, - улыбаюсь я и подставляю губы для поцелуя. Чмокает и счастливо улыбается: - Пока ты себя прилично ведешь. Шутливо шлепаю по бедру и кусаю кончик носа. - Из нас двоих неприлично ведешь себя ты. Вечно провоцируешь... - пауза, - и получаешь свое. Бэкхен целует и сбрасывает одеяло. - Тогда для сохранения моей репутации воспитанного соседа Кенсу лучше не знать, что мы еще не собрались и в этом частично виноват я, да? - Хитрющая моська обезоруживает. Бэкхен кокетливо кусает губы и отводит взгляд. - Сохраним это в тайне, - заговорщицки шепчу я и тащу его умываться. Бэкхен хохочет, целуется и привстает на носочки, пытаясь достать кончиком своего носа до моего. Мой маленький и хрупкий. Но весь мой мир крутится вокруг него.