Колыбельная

      Брок Рамлоу в свои сорок с лишком был в отличной физической форме для простого гражданина Америки, и просто в хорошей - для бойца элитного отряда организации, о которой уже и забыли за семьдесят лет сытые и ленивые обыватели. Но даже ему стоило заметных усилий этим вечером не стонать и не морщиться, поднимаясь на свой восьмой этаж - лифт, черти б его драли, чинили уже третий месяц и конца-краю этому ремонту было не видно. Прокручивая в уме недавно прошедшую операцию, выискивая неочевидные косяки и вполголоса вычурно костеря не в меру шустрого Роджерса, мать его так, Капитана Америку, которому в очередной раз приспичило полетать без парашюта и страховок на случай смерти или увечья, Брок нехотя плёлся в так и не ставшую родной за пять лет квартиру. Планы его были просты и незамысловаты: тщательная помывка, основательное набивание оголодавшего брюха хорошей едой и долгожданный благословенный сон часов на ...дцать в относительной безопасности основательно укреплённого жилища. И ничто не предвещало, как говорится, что сегодня его скромную обитель неизбежно посетит небольшой полярный пушной зверёк.       ...Пресловутый пиздец в полный рост Рамлоу почуял, только открыв дверь дома и шагнув с лестничной клетки в прихожую. Занимая почти весь коридорчик, странно нелепым изваянием в углу у стены притулился Агент, сжимая в металлических пальцах уже порядком помятое дуло короткоствольного автомата. Вечерние тени скрадывали очертания угрожающе-массивной фигуры, затянутой в тёмную нечищенную униформу, и наёмник плавным жестом нажал на выключатель, чуть щурясь от вспыхнувшего в прихожей света. Брок не торопясь снял обувь и, стараясь не делать резких движений, подошёл к Агенту поближе, привычно осматривая на предмет ранений. На первый поверхностный взгляд, серьёзных повреждений у него не было, а обширная гематома на скуле, глубокий косой порез на правой щеке и ссаженные костяшки правой руки заживут через пару-тройку часов, даже не напоминая о себе лёгким зудом в дальнейшем. Но мужчина сейчас просто кожей чувствовал - то, что он видит, лишь маленькая вершина айсберга по имени Зимний Солдат, и повреждения куда сильнее и, чем чёрт не шутит, может, даже глубже увиденных глазами. А потому он был обязан помочь своему бойцу, что бы там не предписывалала на этот счет трижды проклятая злоебучая "Инструкция по эксплуатации образца № 17", где за малейший незапланированный регламентом чих Оружию полагался как минимум удар шокером или армированной дубинкой, а то и не один.       Солдат, не поднимая глаз, жался полусидя у стены прихожей и Брок, присмотревшись повнимательней, заметил мелкую дрожь живых пальцев, пока бионические снова и снова судорожно сжимались в кулак, обминая автоматный ствол, как влажную податливую глину. Пластины руки низко гудели, пытаясь перестроиться из боевого режима в обычный, но Агенту никак не удавалась эта обыденная процедура, обычно проходившая даже без участия разума, автоматически, как только он ступал за порог скромной казённой квартиры куратора. Мокрый тактический костюм оставил мелкие мутные лужицы на полу и наёмник поморщился - вода Потомака пахла донной тиной и резковатым духом ядовитых промышленных сбросов, а он только вчера наконец-то вымыл полы в квартире, впервые за последний месяц.       Рамлоу неторопливо снял неприметную куртку и повёл плечами, разминая сведённые вязким напряжением мышцы, широким небрежным движением закидывая одежду точно на вешалку. Агент мелко вздрогнул и поднял потеряный взгляд, расфокусировано уставившись в пространство перед собой. Казалось, стоящего напротив командира он даже не заметил. -- Человек на мосту... Я знал его... - в глухом голосе Зимнего не было вопроса, только мучительное недоумение - как он мог забыть? -- Верно, Солдат, когда-то ты знал его, - подтвердил Брок и пристальнее вгляделся в стальные омуты, затянутые поволокой тщётных воспоминаний, а потом шагнул ближе, намеренно входя в зону поражения бионической руки. Сильные пальцы сомкнулись на шевелящемся пластинами металлическом запястье, погладили стыки, мягко и осторожно потянули, задавая направление, - и Солдат встал текучим движением истинного хищника. Брок не глядя тронул его живую руку, осязая пальцами прохладную мокрую кожу, и ощутил мелкую дрожь напряжённых мышц.       Теперь Рамлоу стоял непозволительно близко, почти упираясь торсом в твёрдые грудные мышцы Оружия, - и от этой близости сводило горло, покалывало губы и мелкие волоски на загривке вставали дыбом, словно предчувствуя скорый грозовой разряд. Наёмник вгляделся в серебристо-серые радужки и аккуратно положил ладони на плечи, привычно ощущая нарастающую теплоту под левой ладонью - Солдат на заданиях обычно был горячим, как печка, будто добирал недостающего всегда тепла от движения ветра, нагретого солнцем асфальта, урчащих моторов машин и мельтешения людского потока мимо. Ему вспомнилось бледное до синевы тело на серых, с потёками ржавчины, кафельных плитках гидровской душевой, скрюченное в бесполезном усилии укрыться от хлещущуих ледяных струй, - и зубы снова заломило от неодолимого желания вломить со всей дури тому больному ублюдку в белом халате, который прописал в инструкциях, что Оружие это успокаивает. Брок расцепил сведённые гневом зубы, кашлянул, проверяя голос, и произнес ровно и разборчиво, как ребенку: -- Купаться, Солдат, немедленно, - тон был ровным, выверенным и успокаивающим, точно таким как надо. Не лающим раздражённо-злобным "Вымыть это!", не равнодушно-холодным "В душ, быстро!" - просто приказом от своего командира, чёткой и привычной командой, не несущей угрозы.       Зимний замер, глубоко вздохнул, словно перед нырком в реку - и разом успокоился: перестали шелестеть и встали на место пластины руки, чересчур ровно сведённые плечи чуть расслабились, а холодные бионические пальцы легли без нажима чётко на запястье куратора, привычно считывая пульс и черпая уверенность в этом ритме. Несколько шагов до ванны наёмник проследовал за ним и теперь настраивал горячую воду в душевой, краем глаза замечая быстро падающие на пол вещи - Солдат раздевался донага без малейшей заминки и осторожно укрыл тканью тактического жилета только пистолеты и ножи, а остальное бросил скомканой грязной кучей в угол. Брок скользнул взглядом по обнаженному телу, покрытому свежими гематомами и ранами, и непривычно зацепился на линии спины и бедёр, на перекатывающихся под кожей мышцах - и змеящихся по левой лопатке грубых шрамах, расчерчивающих плоть частой паутиной. Во рту как-то враз пересохло и наемник сглотнул, подавляя навязчивое желание коснуться бугрящейся кожи пальцами, проследить каждую линию до конца - и прижать это тело ближе к себе, совсем близко, врасти в него ладонями, уткнуться в загривок губами и прикусить ласково, медленно провести по рёбрам, по животу, ощутить пульс на горле, смять розовеющие сухие губы в мелких ранках... Хриплый голос Солдата выдернул из горячечного тумана: -- Командир?.. Рамлоу досадливо выдохнул, возвращась из мечтаний на грешную землю. Ах да, у них же сейчас по плану купание. Только бы не сорваться и не начать беззастенчиво лапать это беспамятное чудо, свалившееся ему на шею. А то его бренное и грешное тело потом недолго придется отскребать от стен ванны, вот прямо таки в буквальном смысле, и всё собранное как раз уместится в небольшую обувную коробку.       Агент не любил когда его касались вне миссии и особенно - после, исключение делал только для командира - и то не всегда, нужно было сначала успокоить возбуждённое боем Оружие, - и персонал лаборатории это выучил, примерно после двадцати трупов тех идиотов, что пытались коснуться или воздействовать на Зимнего. А потому с несовместных заданий встречал Солдата всегда только Брок, вёл в душевую и тщательно мыл, частенько уворачиваясь от захватов и иногда прописывая оплёуху-другую, если тот слишком уж расходился. Потом более спокойным Агентом занимались техники и медики, латая протез или его тело, или то и другое вместе, но куратор всё равно стоял рядом, страхуя и молчаливо напоминая Солдату, что он под защитой и незапланированного пиздеца не будет.       Наемник снова глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая частящее сердце, и повернулся, встречаясь взглядом со стальными глазами, в которых плескалось недоумение - очевидно, Солдат слышал его учащенный пульс и не мог понять причины. "Ну вот что ты с ним будешь делать, а? И выгнать нельзя, и удержаться сложно..." - посетовал он про себя. Пальцы сами нашли мочалку на вешалке, намочили её и мужчина махнул ладонью, давая Агенту знак забираться в поддон душевой и стараясь не смотреть на грациозные, несмотря на ранения, движения безупречно-гармоничного тела. На спутанные тёмные волосы упали первые щедрые капли воды и Солдат весь потянулся к этому теплу, приоткрыл губы, упираясь живой рукой в прохладный кафель стенки и инстинктивно удобнее располагаясь под лейкой, чтобы ласковые горячие струи омывали всё избитое и пораненое тело. Брок поднял голову, автоматически намыливая злосчастную мочалку, - и подавился готовой сорваться с губ командой: этот Солдат был оружием массового поражения не хуже неуловимого и смертоносного Зимнего. Агент плавно повернул голову на движение воздуха - и от зрелища сбегающих по намокшим волосам струй, от разомкнутых влажных порозовевших губ и серебристых потеплевших до просини глаз Рамлоу повело почище, чем от принятой на голодный желудок бутылки самого крепкого виски. Пальцы смяли ячеистое волокно и мыло, вспениваясь, закапало прямо на пол, на кромку поддона, на изрядно ношеный вельвет чёрных тапок...       Брок очнулся от этого зимнего транса только когда бионическая кисть аккуратно коснулась жилистой руки, проскользила пальцами по костяшкам и потянула на себя многострадальную мочалку. Чертыхнувшись от души и поминая всуе дьявола да всех его присных до кучи, он отвёл взгляд от манящей ледяной бездны и непослушным голосом произнёс "Замри, Солдат", одновременно примериваясь, как ему, далеко не маленькому мужику, вымыть эту побывавшую в бою махину без табуретки и риска свернуть шею. Причем, свою, и железно-механической рукой. Наконец, тяжело вздохнув и вполголоса обругав себя идиотом, Рамлоу приказал Агенту опуститься пониже и уже сам зачаровано замер, когда тот привычным движением плавно опустился на колени и безвольно опустил руки вдоль тела. Широкие плечи покорно поникли, в светлых глазах заиндивела невысказанная тоска и сомкнувшиеся в линию губы где-то в уголках тронула горькая обречённая гримаса. Куратор сначала затронул мочалкой лопатки, провел с нажимом, растирая мыло, повел руку на живое плечо - и тут с удивлением ощутил напряжённо-каменные мышцы, заметил непривычную скованность позы и отвернувшуюся к стене опущенную голову. -- Отставить, Солдат, - Наёмник слегка хлопнул ладонью по бионике, привлекая внимание, но Агент, подняв голову, в глаза ему не смотрел. Смотрел он остановившимся взглядом куда-то поверх броковой макушки, и во взгляде были такая тоска и смирение, что взвыть хотелось и вены себе зубами перегрызть от безысходности. -- Я тебя им на обнуление не отдам, пусть Пирс со своими шавками короткой дорогой нахер идёт! Понял, Волчонок?! - глаза напротив оставались такими же безучастными, тот словно не слышал ни одного сказанного слова, и Брок решил - если не сейчас, так уж никогда более удобного случая и не представится.       Отбросив мочалку в кафельный угол, он вышагнул под струи, притянул Зимнего за плечи и жадно впился в этот манящий рот, вылизывая языком сомкнутые губы и, путаясь пальцами в мокрых прядях на затылке, властно поглаживая ладонью правое плечо в намёке на ласку, - молился, чтобы бионическая кисть сразу не размозжила ему голову одним точным ударом. На пару секунд Солдат напрягся и почти завершил движение слева с намерением вцепиться Рамлоу в горло холодной бионикой, но тот промычал что-то протестующее и, пытаясь нежно разомкнуть чужие губы, ласково провел по скуле и снова нырнул в волосы, успокаивающе поглаживая затылок. Неживая кисть опустилась на плечо и неосторожно сжала в ответ до синяков, отвечая на умиротворяющие движения пальцев. Рамлоу оторвался от Зимнего и присмотрелся к глазам: зрачки были расширенными, расфокусироваными и от этого серебристый взгляд был плывуще-пьяным, непривычно тёплым - и ещё более привлекательным. Он помедлил немного и всё же поцеловал еще раз, в уголок рта, с неохотой отрываясь от этого чуть припухшего рта, что будет теперь ему сниться во много раз больше, чем обычно снилась какая-нибудь фигуристая девчонка-стриптизёрша из бара. Солдат задышал чаще и с наконец приоткрывшихся губ слетел чуть слышный стон, такой просящий и беззащитный, что Броку стоило немалого труда прекратить выписывать узоры и оторвать пальцы от согревшейся порозовевшей кожи.       "Вот тебе и человек-винтовка..." - потрясённо пронеслось в голове мужчины, когда его аккуратно и неумолимо подняли под задницу на один уровень, прислонили к влажной стенке, а губ настойчиво-неумело коснулись губы Солдата. Отказываться было глупо, тем более когда вот так напористо целуют, да ещё и обучаемость у Агента предсказуемо была на высоте - скоро наёмнику и самому не хотелось прерываться, но воздух в лёгких, зараза, заканчивался слишком быстро! Брок с трудом оторвался от заалевшего рта, облизнулся голодно и, предваряя движение Зимнего, приложил мокрый палец к его губам, удерживая от действий потемневшим взглядом. -- У нас по плану помывка, еда и сон. Потому что грязного тебя я в кровать не пущу, а на полу ты спать не будешь. И нечего на меня зыркать недовольно! - он вздохнул и плотнее охватил ногами охрененно мощную и мускулистую талию Солдата, скрещивая лодыжки на пояснице и потираясь уже вставшим членом о твёрдый живот. В ответ живая и механическая ладони только сильнее сжали, удерживая в объятии-захвате, и Рамлоу слегка поморщился, отчётливо расслышав недовольный скрип ребёр. -- Терпение, Солдат, я из своей квартиры сбегать не собираюсь. И если тебе так хочется целоваться, то я не возражаю. А буду совсем уж добрым, так даже сделаю хорошо и приятно. Солдат ощутимо расслабился, но из объятий не выпустил, снова потянувшись к припухшим броковым губам с вполне понятными намерениями.       Помывка растянулась на такие долгие и короткие три часа и когда наёмник, вконец ошалев от неуёмного напора Солдата, вывалился из ванны в насквозь мокрых тактических штанах, порядком взлохмаченный и зацелованный до распухших губ и каменного стояка, ранний вечер уже плавно перешел в ночь. Теряя мокрые и угвазданные пеной тапки сразу за порогом ванны, Брок экстренно вспоминал содержимое собственного холодильника, прикидывая адекватный рацион наверняка неадаптированного к нормальной человеческой пище Солдата. Не йогуртами же, в самом деле, кормить почти двухметрового мужика, габаритами похожего на нехилых размеров шкаф! И, когда он уже нырнул в недра морозилки, с восторгом уцепившись за приличных размеров пачку говяжьего фарша и краем глаза заметив на полке молоко и яйца, сзади прижалось нечто горячее и сопящее, а теплые ладони - мягкая и твёрдая - огладили рёбра и пробрались на живот, заключая Брока в прочное кольцо влажных рук. На пару секунд замерев, но тут же расслабившись и вполголоса чертыхнувшись своей подозрительности - никого, кроме них двоих, в квартире быть не должно - Рамлоу подавил в себе настойчивое желание обернуться и, притиснув Агента к стенке, с нажимом огладить широкие плечи, хорошенько облапать манящую задницу и - снова и снова целовать горячие губы, сладкие, будто сам грех. Мечущийся взгляд очень кстати зацепился за гроздь благоухающих на всю кухню ярко-жёлтых бананов около мойки, и Брок похвалил себя за хомячью добычливость и своевременную забывчивость, не позволившую три дня назад убрать фрукты в шкафчик. Самого его по старой памяти немного мутило от приторно-сладкого аромата, но Активу эта вязкая легкоусвояемая мякоть на убитую заморозками микрофлору желудка - самое то. Решительно выпутавшись из неловких объятий, он шикнул на недовольного Солдата и цапнул всю связку, на пути к посудному шкафу отдирая сразу три самых крупных плода, и вспоминая куда засунул уже месяц неиспользуемый миксер. Уж смузи из этих блядских бананов Солдат точно переварит, а там и мясное пюре из фарша подоспеет, со сливками и специями, его лично-эксклюзивного приготовления. А потом, глядишь, Агент благополучно уснёт на сытый желудок и можно будет неспешно и со вкусом подрочить в ванной, теперь знакомо пропахшей порохом и кровью вперемежку с бодрящим цирусовым запахом геля для душа, вспоминая бархатистую мягкость ярких губ и твёрдую хватку металлической ладони на бедре и на заднице... ***       ...Рамлоу и подумать не мог, что в этот неебический пиздец войны в Сомали вляпаются непременно именно они - теперь СТРАЙК обычно не посылали на совсем уж рядовые задания, все-таки элитный отряд у Солдата на подхвате, польза человечеству и бла-бла-бла по тексту вечной заезженной агитки Пирса. "Видно, этот рыжий пиздобол последние мозги просрал, если моими людьми разбрасывается," - мысли в голове командира бродили как на подбор невесёлые, пока его "волчата" усеченным составом резво ползли от одной куртины сухой травы до другой, замирая и талантливо прикидываясь трупами, когда очередная осветительная ракета взмывала в ночное небо. "Или какая-то сука настучала, что Солдат на наших миссиях ведет себя не по протоколу, и нас решили по-тихому списать оптом под благовидным предлогом," - эта логичная мысль поскреблась в черепушку одновременно с противным шипением "сигналки" и Брок уткнулся разрисованой глиной чумазой мордой в пересушенную африканскую землю. Красноватая мелкая пыль саванны забивала глотку, мешая дышать, и он с усилием подавил подступающий кашель - тишина была на вес золота, да что там, на вес последней фляги питьевой воды, прицепленной к его поясу.       "Впёрлась же рыжему ублюдку эта карта в одно... охуительно интересное место," - подумал он, вспоминая торопливый марш-бросок от точки высадки в злоебучие ядовитые джунгли, где каждая мало-мальски заметная тварюшка так и норовила укусить, отравить или просто-напросто сожрать каждого его бойца по одному или скопом. Одни огромные, с палец взрослого мужчины, черные муравьи-путешественники чего стоили! Наёмник непроизвольно поёжился, вспоминая несчастливый день встречи с этими исчадиями ада, не иначе. Только чудом одноглазый Руфус на бегу не вляпался в извивающуюся по земле колонну, ощетинившуюся усиками сторожевых "солдат" и сметающую всё на своем пути как пожар. Солдат молниеносно отдёрнул его за ремень автомата, едва завидев краем глаза шевеление на земле, и удержал любопытного Тома - мир праху его! - от близкого знакомства с "этими интересными жучками", что не помешало тому чуть позже сунуться в реку чуть выше основного отряда и быть сожранным крокодилом. Брок лично видел, как с деревьев сыпались легкие скелетики птиц, не успевших вовремя подняться в воздух с ветвей. Если бы они пересеклись с этой марширующей колонной ночью, через пару часов их белые костяки без единого клочка мяса уже облизывал бы сухой ветер, насмешливо посвистывая в глазницах черепов.       Третий день непрерывного пешего марш-броска по чужой раскалённой земле вымотал весь отряд без исключения и сейчас лишь Солдат неутомимо полз впереди, разведывая безопасный путь на очередном минном поле. Что случится с ними, если он ошибётся, Рамлоу старался не думать - мины стояли спаренными "двойками" и "тройками", тронешь одну - взорвется соседняя или сразу две, отрезая от своих и вознося прямиком в непритязательный наёмничий рай. Он уже потерял так Олафа и Билли - молодые слабообстреляные идиоты дружно сунулись в якобы оставленный "просвет" и теперь пировали в Вальгалле, потягивая крепкую брагу под кабаний окорок и наблюдая сверху за их упорными попытками выплыть из обильно привалившего дерьма. По крайней мере, Брок надеялся, что эти балбесы в прохладной норвежской Вальгалле, а не на адских сковородках - пекла им хватало и здесь, на земле. ...В этот раз им несказанно повезло и небольшую рощицу молодых зеленых акаций Рамлоу заприметил ещё ранним утром, пока лёгкий предрассветный туман рассеивался под шустро выкатыващимся на небо солнцем. Деревца стояли почти правильным кругом, намекая на свое рукотворное происхождение, но Броку было на это совершенно плевать. Он с ребятами сейчас бы даже в храме людоедов-огнепоклонников укрылся, не то что в безобидном на вид скоплении деревьев. Наёмник только надеялся, что там будет хотя бы маленький родник или другой источник, потому что ту самую последнюю флягу с чистой проточной водой они приговорили почти сутки назад. Вот уж таблеток с обеззараживающим действием у них было в избытке - Роллинз озаботился заранее, заныкав со склада пару пачек на всякий случай и, хотя вода с химическим привкусом та еще радость, но обниматься с кустами под аккомпанемент поноса - ещё хуже. Солдата участь сия, может, и минует, а вот обычным людям в условиях африканской антисанитарии рассчитывать не на что.       День до вечера докатился незаметно и по-своему буднично, если не считать маленький инцидент с норой бородавочника: похожее на свинью в редкой клочковатой шерсти создание выкатилось почти из-под ног невезучего Рикко и, негодующе вереща, попыталось напасть на нарушителя спокойствия, так неудачно обрушившего вход в его жилище ногой в тяжелом берце. Наемник отскочил и уже вскинул автомат, цветисто матерясь на неожиданное препятствие под усталые смешки товарищей, но Солдат одним метким броском ножа избавил его от решительно настроенного животного и тушка бородавочника свалилась в сухую траву, слабо подергивая ногами. "Вот молодец, и помеху устранил, и ужин всем обеспечил," - во взгляде командира Актив четко прочитал одобрение и чуть приподнял уголок губ, по своему улыбаясь случившейся заминке.       Ночевать бойцы устроились маленькими рассеянными группками по трое, чтобы при обстреле стоянки их не накрыли всех скопом, а выжившие имели возможность организованно отступить и отомстить преследующему врагу. Тихо переговариваясь, парни споро соорудили лежанки и углубление для костра, приладили над огнем напластанное Агентом мясо и вскоре по лагерю поплыл дразнящий аромат жареной свинины, вызывая неконтролируемое слюноотделение и жадное бурчание оголодавшего брокова желудка. Соли предсказуемо ни у кого не оказалось - Мэй на миссию Рамлоу не допустил по причине недавно сросшегося перелома нескольких ребер, - но Солдат нырнул в свой вещмешок, пошуршал там чем-то и выудил мелкий красноватый порошок в маленьком пакетике. Порошок на поверку оказался красным перцем и на вопросительный взгляд командира тот коротко отчитался: "Кайенский перец от преследования собаками. Возможно, осталось от прошлой миссии". И это "возможно" царапнуло Брока неожиданно сильно, задело что-то колючее и застарелое, словно давно сросшийся с плотью осколок, и теперь болезненно саднило где-то за грудиной, мешая успокоиться уже и просто выполнять поставленную ГИДРой задачу. Он сам присыпал суховатое мясо неожиданно найденной специей, не доверяя таинство приготовления криворуким сослуживцам - кое-кто из отряда и заваривание чая мог испортить так, что получившуюся бурду только вылить оставалось, - и сам развёл питательную смесь для Актива, который пока еще не адаптировался к нормальной пище за прошедшие дни. Вручая три полных стакана пресной протеиновой болтушки Солдату, в разом упавшей ночной темноте Брок смотрел только на его лицо, подсвеченное теплыми бликами костра и такое живое сейчас - отблески огня танцевали на коже, углубляясь зыбкими тенями под скулами и веками, выделяя незаметные стороннему взгляду складки у губ и создавая иллюзию смены настроения на бесстрастном лице. Актив равнодушно и быстро выпил невкусную бурду, положенную по регламенту, и теперь вопросительно смотрел на командира, ожидая дальнейших распоряжений. -- Спать, Солдат, до утра. С дозором бойцы сами справятся, не маленькие уже, - Рамлоу чуть помедлил, оглядывая лагерь, и протянул ему заныканую в глубине кармана конфету. Теплые пальцы живой руки мазнули по коже ладони и пропали, забирая заслуженное лакомство, но оставляя внутри тянущую неудовлетворенность. Брок постарался незаметно выдохнуть - с некоторых пор случайные и немногочисленные касания Агента вызывали однозначную и нежелательную реакцию: хотелось прикоснуться полнее и плотнее, всей ладонью ощутить прохладу гладкой кожи, провести по скулам подушечками пальцев и зарыться в густые волосы, прижаться к сильному телу - и отпустить себя ненадолго, хотя бы на краткий час забыть, наконец, о злоебучей ГИДРе, миссиях и неизбежной криокамере.       Рамлоу помнил о лютой нелюбви Агента к чужим прикосновениям и потому сначала настороженно замер и напрягся, когда его лохматая голова неожиданно возникла перед ним и попыталась устроиться на гудящем от нагрузок плече. Аккуратно отстранившись, наёмник заглянул в глаза напротив, ожидая увидеть всё что угодно - равнодушие, усталость, немотивированную злость - но не то, что разглядел в глубине серо-стальных радужек. Он даже на пару секунд секунд оторопел: в глазах Солдата, сейчас мутно-тусклых от усталости и недосыпа, на самом донышке плескалось робкое доверие. "Мальчишка ведь ещё совсем, салага, а сколько вынести пришлось," - мысли в голове на эту тему захороводились совсем уж отвратные, и Брок не нашел ничего лучше, чем притянуть довольно выдохнувшего Зимнего головой на колени и зарылся пальцами одной руки в вихры на макушке, в другой сжимая заряженый "глок". На страже стояли Джек и Майлз, до пересменки было добрых три часа, а в округе было непривычно тихо, даже гиены угомонились и перестали будить своим демоническим "хохотом". Рамлоу расслабился, чувствуя бедром ровное дыхание Солдата и, уплывая в поверхностный сон, машинально поглаживал тёмные пряди, сейчас слипшиеся от жары и пыли.       Отряд спит без помех до самого утра, и только Солдат чутко прислушивается к ночным шорохам, оберегая беспокойный сон командира, а потом и вовсе незаметно подменяет сомлевших на утренней страже часовых.       Его уцелевшим бойцам неимоверно везёт ещё раз и их преследователи, бестолково покрутившись в ранней утренней дымке в паре десятков метров от рощи, поорав друг на друга и выпустив несколько очередей из разномастного оружия по кустам в бессильной злобе, растворяются на просторах саванны. Солдат их не преследует - нет приказа, да и сам он порядком вымотан недельным маршем и скудным рационом "на ходу". Он сдает пост пробудившемуся от шума куратору и, уложив автомат на рюкзак, сворачивается прямо на утоптаной земле, не чувствуя тёплой броковой ладони на загривке и вскоре проваливаясь в холодную темноту нежеланных сновидений. Следующие шесть часов Брок сидит рядом, пока строго проинструктированные бойцы, вполголоса ругаясь, прочёсываю рощицу на предмет воды и еды. Их поиски успешны лишь отчасти - общими усилиями найден лишь чахлый полузасыпаный родничок да несколько невысоких апельсиновых деревьев с недозрелыми плодами, и никакой съедобной живности поблизости, исключая пару термитников на периферии рощи. Рамлоу почему-то уверен, что оставшиеся несколько пачек сухого концентрата для сбалансированной питательной "болтушки" Солдата никто из отряда не станет есть и под угрозой расстрела - эту неебически отвратительную серо-коричневую бурду, безвкусную и похожую на клей, все гидровцы единогласно именовали помоями и презрительно кривились даже при её упоминании.       В полдень, подведя итог поискам и оценив помятый вид и размер синяков под глазами Солдата, командир решил двигаться дальше - прокормить такую ораву голодных мужиков с Агентом в довеске в маленьком оазисе не стоило и думать, даже если все вдруг перейдут на подножный корм и листву деревьев по примеру жирафов. И если Актив теоретически мог жрать без разбора всё органическое - включая обнаруженных термитов и листву, - то ребята на такое способны не были. Только вот парней уже шатало от недосыпа и перенесённых нагрузок, ещё немного - и миссия окажется под угрозой провала, а покойникам, по меткому выражению Александра Пирса, ни отпуск, ни отдых не нужен. "Сэкономить решил на отпускных, сволочь? А вот хрен тебе по всей роже, да в жопу полновесных восемь дюймов, блядина рыжая!" - мысли Рамлоу никогда цензурой не отличались, а уж вашингтонскому руководителю ГИДРы с некоторых пор доставались особенно смачные выражения.       К обеду недозрелые апельсины и процеженная через носовой платок вода под соусом из противопаразитарных таблеток пошли на "ура" всему отряду. Солдат безропотно пил протеиновую бурду из своих стаканов и украдкой провожал тоскливым взглядом чуть ли не каждую дольку апельсина, которую наёмник закидывал в рот, кривясь от терпкой кислоты. Ужин бойцы провели в мрачном молчании, рассевшись группками по три-пять человек и занявшись чисткой оружия, и Брок досрочно скомандовал отбой, по опыту зная простую истину "Пока ты спишь, голод молчит вместе с тобой". Агент был привычно молчалив и после своей урезаной вечерней трапезы не отсвечивал, только напросился в дозор после двенадцати ночи, аргументируя усиление наблюдения риском обнаружения в данном ненадежном укрытии из редких деревьев. Рамлоу причин для отказа не нашел и, устраиваясь на своем рюкзаке со всеми походными удобствами, только тихо вздохнул, залипая взглядом на впечатляющем развороте плеч и плавных движениях Актива, размеренно точившего ножи в свете костра. Усталость дала о себе знать слишком быстро, прикрывая веки, и мужчина не видел, как тихо и незаметно скользнул от огня Солдат, призраком растворяясь среди тьмы и разнообразных шорохов и шумов африканской ночи.       Утром первое, что увидел командир Рамлоу - около рюкзака высилась приличная горка ярко-жёлтых бананов, килограмм так на восемь, накрытая от солнца перисторассеченными длинными листьями, рядом на дереве висело две задних ноги какой-то антилопы, по виду совсем свежих - кровь еще капала редкими каплями, - а Солдат с невозмутимым видом восседал рядом с подернутыми пеплом углями костра и тщательно вычищал боевой нож от свернувшейся крови. Брок аж подскочил от неожиданности, из сонной расслабленности мгновенно переходя в рабочий режим. -- Ты кого грохнул, Агент?! Приказ был о скрытной операции, придурок отмороженый! - Брок устало прикрыл глаза ладонью - если уж Актив начинал косячить, то делал это феерично и с размахом, и похрен ему было, кого потом вздёрнут за яйца в кабинете Пирса. Солдат отложил в сторону тускло блеснувшее лезвие и встал, вытянувшись в струнку, заслышав в голосе куратора отчетливое неодобрение. Ответ его поверг Рамлоу в ступор - он явственно видел кровь на ноже, оружие побывало в бою не позднее прошедшей ночи. -- Никого, командир. Брок не любил применять протоколы при проведении миссии, предписывающие наказание Оружия за любое мало-мальское отступление от регламента, предпочитая договариваться с Солдатом на обычном военном языке, принятом в наёмничьем кругу. Но прямое неподчинение приказам или даже намёк на него мог потом крупно выйти боком им обоим, и мужчина строго взглянул в серые глаза. -- Полный отчёт, Актив, немедленно. Тот чуть помедлил, неслышно переминаясь с ноги на ногу, и выдал в своей привычной лаконичной манере такое, что Брок только рот приоткрыл, обалдевая совсем не фигурально. -- Нарушения функционирования не отмечается. Все физиологические процессы в штатном режиме, ранений нет. За время дозора нарушений периметра не было. Разведка местности проведена на расстояние одного дневного перехода по основным направлениям, враг не обнаружен. Побочная миссия "Накормить командира" выполнена за рассчётное время. Местоположение отряда не засвечено. Боеприпасы не потрачены, задача выполнена холодным оружием. Продолжается выполнение основной миссии в обычном режиме и с прежними вводными. Командир Рамлоу с усилием проглотил рвущийся с языка мат - Актива этим не впечатлить, как ни старайся, - и спросил уже спокойнее, стараясь, чтобы в голос не просочилось любопытство: -- Ну, мясо понятно откуда, хвалю за находчивость, чего уж там. А бананы где взял, принцесса? Нам вот по дороге не попалось ни одного куста, ребята все глаза проглядели. Ответ снова поразил наёмника, хотя в общем удивляться было нечему - полностью человеком Агент не был, и свежий пример этого был у него перед глазами. -- Двести пятьдесят километров на юго-восток, плантация у маленькой деревни аборигенов. Скрытное проникновение, местным сторожем нарушение периметра не засечено. Возвращение в рассчётное время. - Солдат окинул кучу бананов оценивающим взглядом и опустил глаза. От его следующей фразы Брок охренел окончательно. -- Количество питательной растительной биомассы не соответствует потребностям всех бойцов отряда. Готов принять наказание. Мужчина отчётливо заскрипел зубами - мало того, что уставший больше их всех Агент приволок свежего мяса на весь отряд и смотался за фруктами в неебическую даль, он еще и ожидает что его за это бить будут. "Нехуевая благодарность от кураторов у тебя была, парень. Понятно теперь, почему они все мёрли, как тараканы от тапка, после двух-трех миссий" - мысли в голове навязчивые и нерадостные, но Брока немного отпускает напряжение последних дней и он тихо усмехается, представляя бегущую по саванне немаленькую фигуру с мясом на одном плече и гроздьями бананов на другом. Такая инициатива требует безотлагательного поощрения и Солдат слышит ровный и спокойный голос: -- Вольно, принцесса. Садись нормально, будем твои бананы дегустировать, а то вдруг недозрелые? Мясом парни сами займутся, тебе его всё равно пока есть нельзя, - грубая ладонь командира приглаживает спутанные горячим ветром пыльные длинные пряди, и под этой почти лаской Актив расслабляется, стекая в красноватую пыль на колени. Командир показательно хмурится и приподнимает бровь, смотря ему прямо в глаза, и Солдат поспешно меняет стандартную позу подчинения на принятую между ними - присаживается на свой вещмешок, припорошенный всё той же пылью. В руки ему падает небрежно оторванный от грозди самый жёлтый и большой плод, и куратор наставительно произносит: -- Смотри и учись, Агент, вот так нужно чистить этот фрукт, - жёлтая шкурка ещё одного банана лопается вдоль под шершавыми пальцами и Рамлоу крупно кусает белую податливую мякоть, с удовольствием начиная жевать.       Запах у банана сладкий и навязчиво-прилипчивый, но Солдату приятно ощущать крахмалистую вязкость на языке, не похожую на нейтральную пресноту питательной протеиновой болтушки - первый плод он съедает очень быстро, практически не распробовав вкуса. Он сидит тихо, наблюдая за смакующим десерт Броком, и взгляд его чаще всего возвращается к губам, снова и снова обхватывающим вкусную бело-жёлтую мякоть. Командир уже доедает фрукт и сворачивает шкурку, бросая её в костер, когда замечает его пристальное внимание. Вручая Солдату второй банан, Брок улыбается и невозмутимо спрашивает: -- Понравилось, принцесса? Как вернемся, куплю тебе шоколад с банановой начинкой, распробуешь новинку, - и улыбается снова, встречая неверящий взгляд серых прозрачных глаз.       Лагерь уже проснулся - Рамлоу видит, что около мясной свежатины крутится пара самых любопытных бойцов, и молча дает им отмашку на дилетантские кулинарные извращения, в этот раз предвкушая пересушеный запечёный окорок из антилопы. В повседневной суете и последующих сборах командир успевает везде и всё замечает, раздавая профилактических пиздюлей одним отстающим и мимоходом поощряя компетентность других зубастой улыбкой. Не замечает он только периодический пристальный оценивающий взгляд Солдата на своих губах... *** ...И банановый смузи, и большую сковороду с ароматным мясным пюре под итальянскими травами Солдат подчистил настолько технично и оперативно, что Брок успел только маленькую чашечку кофе выпить за это время. Досадливо вздохнув, он отложил едва надкушеный бутерброд и отнёс в мойку сначала свою чашку и стакан Агента, потом сковородку и столовые приборы, и принялся за неспешную уборку кухни с навязчивой мыслью, что пожрать сегодня ему не светит - очень уж пристально следили за его действиями серо-стальные глаза, сейчас потемневшие до цвета предгрозового неба. Прошлёпав босыми ногами до спальни, мужчина едва успел переодеться в сухие мягкие домашние штаны, как на пороге выросла зимне-солдатская тень и Агент, довольно фыркнув, растянулся во весь немаленький рост на покрывале кровати - строго с того края, что ближе к двери. "Ах да, безопасность куратора прежде всего. Первичная и основополагающая директива," - на душе стало пусто и мерзко, словно он сам опускал тот самый рубильник, подавая ток на контакты Машины у висков, или наживую выпиливал гниющую остеомиелитом кость в открытой ране оторваной руки под аккомпанемент душераздирающих криков. Во рту разлилась досадная горечь и наёмник едва подавил желание сплюнуть вязкую слюну прямо на пол...       Задолго до всего этого дерьма со ЩИТом Брок лично постарался и достал необходимый по инструкции эксплуатации Солдата "Детский крем" - прогулялся как-то на досуге в русский эмигрантский квартал, - и сначала недоумевал, почему именно такой нужен для обработки грубых шрамов на стыке живой плоти и бионики. Рассмотрев на тугом металлическом тюбике маркировку кириллицей "fabrica SVOBODA", он тогда почти улыбнулся - русские и "свобода", это любопытно. Но, когда первый раз выдавил на пальцы густое маслянистое содержимое, приятно пахнущее ванилью и ещё какими-то маслами, то всё понял - напряжённый до звона в спине Агент слегка повёл носом, принюхиваясь, и сразу же расслабился, заслышав знакомый - Брок мог бы поклясться в этом - запах. Едва вышедший обнажённым из душа, ещё с мокрыми волосами, он уселся со скрещенными ногами прямо на пол спальни, вопросительно глянул на застывшего рядом командира и плавно повёл металлическим плечом, безмолвно давая полный доступ к своему телу. Наёмник доверие оценил и ничего лишнего тогда себе не позволил, но, с нажимом проводя пальцами по бугрящимся тяжам шрамов, боролся с нарастающим желанием поцеловать изуродованную плоть и прижаться к широкой спине грудью, безмолвно укрывая собой от всевидящих глаз ГИДРы.       Теперь такой крем всегда лежал в его аптечной укладке, пара тюбиков ныкалась по тумбочкам в одинокой холостяцкой квартире, а один даже закатился в нижний ящик стола в тесном маленьком кабинете на Базе.       А сейчас Агент знакомо раскинулся на кровати, подставляя сильную спину его шершавым ладоням и чуть поводя лопатками от пробных касаний пальцев, даже и не думая сопротивляться или нападать. Брок вытянул из тумбочки знакомый тюбик и по комнате поплыл умиротворяющий ванильный запах, от которого Солдат становился мягок и податлив, и ластился к умелым мозолистым рукам, словно большой кот. Тот повел носом, глубже вдыхая расслабляющий аромат, и напряжённые натянутыми жгутами мышцы спины под смуглыми пальцами смягчились, позволяя разминать и наглаживать покрытую шрамами плоть. Командир и сам поглубже вдохнул пропитанный желанной сладостью воздух и повёл ладонью смелее, с нажимом обрисовывая лопатку справа, свободную от застарелых шрамов, - и словно разрешая себе то, что давно уже смутно грезилось во снах, да всё никак не могло вылиться в слова. Зимний завозился на покрывале, устраиваясь удобнее, слегка прогнулся в спине довольным котярой и даже совершенно по-кошачьи одобрительно фыркнул, а потом доверчиво растёкся под броковыми выверенными прикосновениями, давая полный карт-бланш на всё, чего не захочет его командир.       "Ну, лейтенант, сегодня фортуна тебе улыбнулась, так не проеби свой шанс на счастье. И помни - у него еще супрессанты полностью не вывелись. Не дави на парня, спугнёшь свою удачу," - мысли, почему-то голосом Ба, в голову постучались на удивление дельные, несмотря на чувственное марево, а Брок как-то сразу успокоился и неясные внутренние метания отошли на второй план, если не на десятый.       Как же давно ему хотелось только одного - отогреть собой, напомнить Солдату о человечности, показать как любить и быть любимым - и, может быть, увидеть в просветлевших глазах цвета осеннего неба хоть каплю тепла и приязни к нему. И теперь Рамлоу жадно и несдержанно хотелось всего и сразу: обласкать поцелуями нетронутую рубцами и потому чувствительную кожу на теле - везде, где ему позволят, снова попробовать на вкус яркие теплые губы, сейчас чуть приоткрытые и жаждущие его внимания, прикусить живое плечо и между лопаток, помечая непреложным знаком "мое!" - и тут же зализать свежий укус, огладить с нажимом мускулистые длинные ноги - и сладко цапнуть зубами выступающую косточку у стопы... Но именно сегодня торопиться было нельзя - в крови Актива ещё гуляли стопорящие возбуждение блядские химические "коктейли", которыми его накачивали мало не по уши перед серьёзными миссиями так, что вместо ночи любви легко можно было получить неуправляемую агрессию со смертельным исходом всему живому в радиусе поражения.       Брок придвинулся ещё ближе, с нажимом провёл вдоль позвоночника и осторожно устроил ладонь на пояснице, поглаживая и чуть надавливая, приучая Актива к ласке в нетипичном месте. Кожа под пальцами была тёплой и бархатистой и, казалось, становилась ещё горячее от его ласкающих прикосновений. Солдат недовольно дёрнул бионическим и живым плечами, показывая что ещё не удовлетворён разминкой сверху, но продолжал лежать смирно, только голову чуть извернул и сейчас косил на командира внимательным глазом, словно норовистый конь. Рамлоу улыбнулся мягко и успокаивающе, усилием воли унимая своё возбуждение, и снова прошёлся руками, разминая наливающиеся теплом мышцы и щедро даря облегчение от застарелой тягучей боли. Зимний прикрыл глаза, в который раз полностью доверяя ему своё тело, и расслабленно вытянул бионическую руку вдоль бока, чуть касаясь пальцами брокова бедра.       Рамлоу нежно погладил трогательные ямочки на пояснице самыми кончиками пальцев, повёл ниже, вдохнул поглубже и решительно и мягко положил обе ладони на ягодицы Солдата, предвидя самую разную реакцию - от молчаливого согласия до молниеносного сокрушительного удара стального кулака в грудь. Пару секунд он почти не дышал, ожидая последствий своей самонадеяной глупости, и когда ничего так и не произошло - поднял глаза на Актива, с удивлением отмечая... нетерпение в направленном на него серебристом взгляде? Выдохнув с заметным облегчением, Брок почти благоговейно погладил безупречную кожу на упругих половинках - шрамов тут не было, только много ниже, снаружи по бедру небрежным росчерком белел чуть вдавленный звёздчатый след от страшной рваной раны, полученной чуть более пяти лет назад, ещё вне его кураторства. То, что обычному бойцу оставило бы уродливый грубый рубец на половину бедра и наверняка отняло возможность безболезненно передвигаться, на Солдате выглядело как неаккуратная крупная наметка суровыми нитками по живой плоти. И, оглаживая доверчиво раздвинутые бёдра, Рамлоу невольно заскрипел зубами, нащупав на податливой коже старое напоминание о былом. Сейчас ему не хотелось думать, сколько таких же, если не страшнее, следов разгладилось бесследно, истёртые временем и действием сыворотки...       То, что он невольно задумался и замер, Брок понял по перекатывающимся под рукой мышцам - в бедро легонько ткнулся бионический палец, словно проверяя на чувствительность, и пришлось срочно выныривать в реальность из затянувшихся невесёлых дум. Зимний на раз-два определял такие "провалы" у своего куратора и обычно старался в этот момент не мешать, находясь где-нибудь поблизости и ревностно оберегая от постороннего присутствия и мельтешения любопытных вокруг. Но сегодня в комнате были только они двое - и наёмник недопустимо отвлёкся, уплывая в непрошенные размышления. Когда Актив незаметно вытек из-под его ладоней - уследить он не успел, а мгновением позже вдруг оказался на спине и Солдат уже прижимал твёрдой бионикой к постели совершенно однозначно, оглаживая на пробу грудные мышцы живой рукой и прижимаясь бёдрами к ногам. Рамлоу вот так сразу паниковать не привык, но, ощущая полувставший немаленький "калибр" Актива, немного обеспокоился - свои тело и задницу он предпочитал целыми и способными получать разного рода удовольствия, в том числе и от секса. Неразумный же экстрим и жопу в виде "британского флага" наёмник предпочитал оставлять тем, кто помоложе и поглупее. Солдат поёрзал на броковых ногах, взглянул из-под лобья как-то озадаченно и растеряно и, блестя глазами, потянулся к губам командира, предвкушающе облизываясь. Мужчина огладил обе руки на своем теле и поймал пальцами живую ладонь, успокаивающе поглаживая. Голос его был низким и умиротворяющим: -- Не спеши, парень, у меня после миссии ещё трое суток выходных. Успеем испробовать всё, что захочешь, было бы желание. Актив замер, услыхав знакомое слово, мотнул головой и недовольно заворчал большим псом, а потом лизнул приоткрывшиеся в нетерпении губы, прикусывая и слегка порыкивая. У Брока по хребту аж волна сладкой дрожи прокатилась, а под кожей засвербело от этого звука - резко захотелось наплевать на ограничения, выгнуться и подставить спину, принять всё, что так нежданно обломится сегодняшней ночью. И всё же в первый раз следовало соблюсти осторожность: он раньше с суперсолдатами ни в каком виде не спал, да и Агент, судя по всему, о таком понятии как нежность к партнёру в постели, наглухо не помнил. Рамлоу прикоснулся к напряженным плечам нависающего Солдата и снова стал разминать двигающиеся под кожей мышцы, стараясь не сжимать слишком сильно - сейчас он добивался не лёгкой приятной боли избавленных от спазма мускулов, а успокоения и переключения беспамятного Агента на более безопасную активность. -- Ложись, принцесса, уж меня-то не раздавишь, - в его голосе слышалась ласковая усмешка и ни следа привычной для окружающих резкой ядовитости.       Но Зимний рассудил иначе: плавно перенеся вес тела на неживую руку, он сполз с бёдер мужчины на покрывало и бесшумно вытянулся вплотную к Броку, а потом аккуратно провёл живыми пальцами по рёбрам, словно пересчитывая и запоминая особые приметы, коснулся кубиков пресса и медленно повёл вдоль пупка вниз, внимательно следя за реакцией потемневшими глазами.       Брока как кипятком окатило - от Солдата ощутимо шла волна жара, позабыто откликающегося в теле опьяняющей лихостью и потребностью ни в чем не отказывать такому сногсшибательному партнёру. Похожее состояние у него было только раз в жизни, в далёкой пубертатной юности, и ничем хорошим это сумасшествие не закончилось.       Он вдохнул и задержал дыхание, силясь успокоиться - из них двоих именно у него сейчас должна быть холодная голова, - хотя больше всего хотелось забить на пограничные флажки и оторваться на полную, пусть даже потом будет очень и очень больно обиженному Солдатом организму. Но всё-таки одно послабление Брок себе выписал авансом, в счёт будущих заслуг перед неуёмной стервозной совестью - запустил нетерпеливые пальцы в густые тёмные пряди, всё ещё влажные после душа и чуть вьющиеся, и с наслаждением погладил затылок Солдата. Касаться его было приятно просто до одури, по коже беспокойной стайкой пробежала толпа сладких мурашек и член в штанах немедленно дёрнулся, активно проявляя недвусмысленный интерес. Рамлоу повернулся набок и уткнулся носом в склонившуюся ему на грудь голову, втянул запах шампуня и чистых волос, и зарылся пальцами глубже, до самой кожи. Зимний завозился, прижимая к себе крепче и, блаженно выдыхая, притёрся бедром к ногам полностью, ища так необходимого сейчас контакта. Броку не понадобилось много времени, чтобы считать его настроение - сейчас тот был полностью доволен и умиротворён, дыша его запахом, а такое желанное близкое взаимодействие откладывалось минимум на восемь часов.       Неожиданно вороватой кошкой подкрались и накатили вязкая сонливость и утомление - сказалась неопределённость задачи и общая нервозность отряда на миссии, да и после неё в штабе ЩИТа нервы ему помотали изрядно. Устраиваясь в оберегающем кольце горячей и твёрдой рук, Рамлоу ещё смог пробормотать: -- Ну что, Волчонок, нацеловался? Давай теперь спать, что-то устал я сегодня. А завтра я русских блинов нам напеку и целый день с тобой буду. Так, как захочешь. Солдат не ответил, только вдохнул глубже и уткнулся носом в шею, прямо над бьющейся жилкой, но, уплывая в царство сновидений, Брок ощутил мягко сжавшиеся на плече бионические пальцы. Последней мыслью злоехидного сознания, мелькнувшей в засыпающем перегруженом мозгу, было "Везучий же ты сукин сын, Брок!.." ***