Колыбельная

      ...Брок и сам не сразу заметил, но эта операция пошла по пизде почти в тот же миг, как чёрный вертолёт ГИДРы поздним вечером с тихим рокотом сел на поляну недавно выгоревшего куска лесного массива на дальней окраине Бухареста. Пилот заглушил винты, люк отворился и четверо гидровских бойцов поддержки попытались было сунуться вперёд, намереваясь первыми обойти периметр стоянки, но проем легко загородил Зимний Солдат, аккуратно высунул голову и потянул носом, выискивая в воздухе что-то одному ему ведомое. Наёмник встал рядом, внимательно сканируя взглядом мимику и выражение глаз Агента, безоговорочно доверяя его поистине звериному чутью и каким-то невозможным предчувствиям, что не раз спасали жизнь и ему, и отряду СТРАЙКа. Мэй закончила проверять аптечку, застегнула подсумок и встала рядом с командиром, вопросительно посматривая то на Солдата, то на Брока. Солдат ещё раз глубоко втянул воздух, обернулся и коротко ответил: -- Хлебом пахнет, командир, и молоком, - потом поправил ремень на тактическом жилете, ещё раз проверил пистолет в кобуре, немного пошелестел пластинами руки, словно в раздумье, и бесшумно спрыгнул на влажную после дождя землю. Рамлоу вдохнул сырой воздух следом и хмыкнул - кроме запахов мокрого горелого дерева, земли, лежалой хвои и отработанного двигателями бензина, ничего он не почуял. Где уж тут их драгоценный "отмороженый" унюхал хлеб и молоко - оставалось только гадать.       Аналитики Пирса добрых три месяца выслеживали цель их миссии, вдоль и поперёк прошерстив списки учёных Польши и Чехословакии, но смогли указать только примерный район поисков, размером примерно с половину Бельгии. Местонахождение на местности их очередного задания Солдат вычислил почти с налёта и с точностью до километра, только прочитав досье с автобиографией и взглянув на фото - ничем непримечательный человек, физик и недавний эммигрант Кшиштоф Валески был до обыденности предсказуем. В тонкой папке на первой странице ровным печатным шрифтом значилось "Поляк, 35 лет, учёный, специализация - прикладная квантовая физика. Женат, детей нет. Эммигрировал из Польши в 19... Жена-домохозяйка повсюду следует за мужем и в науке не разбирается. Мать умерла полгода назад от рака. Упрямый, увлекающийся, но воздействие возможно." Фотографии в деле были маленькими, но довольно качественными, снятыми на скрытую камеру на каком-то научном симпозиуме: оживлённый Кшиштоф что-то увлеченно вещал с трибуны, ярко жестикулируя деревянной указкой у стенда с диаграммами и графиками. Оказалось, последние несколько месяцев он жил в доме умершей матери, недалеко от того самого леска, в который группа и приземлилась по его душу. Брок тут же решил, что о том, как поляка обнаружили, в рапорте не будет ни слова - руководству незачем знать, что Оружие умеет думать самостоятельно. Солдату обнуление нахрен не нужно, ему - тем более, слишком уж нервозатратны последующая притирка и обучение, а потому командир чётко проинструктировал Роллинза чего и как брехать в случае подозрений или прямого допроса. Для остального же отряда цель, как само собой разумеющееся, выследил Рамлоу и этот вопрос более не поднимался.       На выходе из леса, подступавшего почти к самой калитке маленького дома, Зимний ещё раз принюхался, медленно поводя головой по ветру, как большой охотничий пёс, и решительно двинулся к задней двери в кухню в уже сгустившихся сумерках. Рамлоу понимающе переглянулся с Мэй и молча пошёл следом, шикнув на заворчавших было солдат сопроводительной группы. Двоих он послал к основному входу с наказом тихо караулить улицу и в случае чего прикрыть их отход с добычей, двое других остались на шухере у неприметной двери кухоньки с распоряжением немедленно доложить о подозрительной активности вокруг. Брок и Мэй, крадучись, вошли в коридорчик вслед за Солдатом и тут девушка на секунду замешкалась, узрев непривычную картину: Агент непринуждённо шуровал в чужом холодильнике и сразу же выпрямился, заслышав знакомые шаги командира. -- Цель крепко спит на втором этаже. В спальне есть женщина, опасности не представляет, - коротко и ёмко доложил он и молча застыл рядом с открытым холодильником. Рамлоу подошёл ближе и окинул взглядом внутренний ассортимент, гадая, что привлекло внимание всегда собранного и невозмутимого Солдата. На верхней полке рядком выстроились упаковки йогурта, сбоку лежала пара непочатых бутылок с молоком, заметно сдвинутая чужими поисками. "Молочка натурального захотелось, ну надо же," - с теплотой подумал Брок и протянул руку, ухватив ближайшую бутылку. Пробка скрипнула, поддаваясь настойчивым пальцам, и наёмник уткнулся носом в горлышко, проверяя свежесть продукта. Солдат мелко сглотнул и проводил ёмкость глазами, но промолчал - приказа говорить не было. Рамлоу слегка поболтал густое содержимое и задумчиво глотнул, косясь одним глазом на Агента - тот смотрел куда-то поверх брокова плеча ничего не выражающим взглядом, но, когда командир на миг отвёл взгляд, все-таки не выдержал и нетерпеливо облизнул губы. -- Ладно уж, пей, принцесса отмороженая, простуда тебе всё равно не грозит, - он впихнул открытое молоко прямо в ладонь Солдата, другой рукой ловко выцепляя из холодильника вторую бутылку вместе с парой йогуртов и запихивая их в подсумок. "Все равно Кшиштофу это уже не пригодится," - мелькнуло в голове и Брок даже не подумал оправдывать содеянное: если что-то нужно его Солдату, то он это достанет. И не важно, придётся украсть искомое, или "отжать" у того, кому до поры повезло больше.       Солдат помялся немного и вопросительно глянул на командира, непривычно нерешительно посматривая наверх, в сторону спальни хозяина дома, и не торопясь пить добытое лакомство. Наёмник насторожился: обычно, получив от куратора в качестве поощрения молоко или другой пищевой продукт, который по протоколам обслуживания Оружию давать строго воспрещалось, Агент, зыркая недоверчивым взглядом на других бойцов отряда, устраивался в углу и размеренно поглощал доставшееся. Брок в такие моменты только посмеивался, наблюдая за Агентом, похожим на сердитую белку с вожделенным орехом. Сейчас же что-то было сильно не так: Солдат незаметно переминался с ноги на ногу и озабоченно сверлил взглядом толстую потолочную балку, словно таким образом хотел проникнуть на второй этаж и показать командиру что-то особо важное. Рамлоу тянуть кота за бубенчики не привык и вопросительно поднял бровь, безмолвно спрашивая "В чем дело, Солдат?" Зимний отставил молоко на кухонный стол, сразу как-то весь подобрался, вытянувшись в струнку, и даже негромкий глухой голос его выражал растерянность: -- Командир, там... ребенок.       Тихо и от души чертыхнувшись, Брок даже мысли не допустил, что Солдат ему солгал или как-то саботирует текущую миссию - такого в его "настройках" просто не было. Агент мог заартачиться в условиях Базы, непосредственно после разморозки, мог не до конца оценить непредвиденный пиздец в полевых условиях и даже не справиться с "сырым" заданием, - но после запуска "настроек" все эти варианты были исключены. Его мозг просчитывал варианты и вероятности с потрясающей скоростью, и если кому-то из группы и даже самому Броку на оценку ситуации требовалась пара-тройка минут, - которых зачастую не было, - то Оружию требовалось от трех до десяти секунд на разработку смертоубийственой стратегии. В прямом смысле убийственной, командир проверял сам. Какими тренировками и какой болью это было вытравлено на Солдате - он предпочитал не думать, потому что просто боялся сорваться, если задумается. А ещё, по меткому выражению наставника Брока ещё из учебки, "Некоторых вещей в ГИДРе лучше не знать совсем, дольше проживешь", но и это не спасло того от меткой пули в лоб на очередном задании. И наёмник совсем не исключал вероятности, что пуля была от ГИДРы.       Рамлоу коротко махнул ладонью, подзывая Агента и указывая направление, и мягким неслышным шагом направился к деревянной лестнице, стараясь наступать на щелястые ступеньки максимально осторожно и выверенно. Им сейчас совсем не нужен был шум. Брок не сомневался в полученной информации, но эту новую вводную следовало изучить с близкого расстояния, чтобы принять во внимание изменившиеся параметры неожиданно усложнившегося задания. Ему не впервой запугивать и лгать, а ГИДРа учит мастерски изворачиваться, иначе просто бесславно и глупо сдохнешь. Одно дело физик, пусть даже с женой, - этот геморрой был запланирован с самого начала, и наёмник знал, на что подписывается. И совсем другое - ребёнок, кровь от крови твоей, ради которого Кшиштоф, возможно, пожертвует всем - свободой, благополучием, наукой, да чем чёрт не шутит, может, и собственной жизнью. А потому и ему, и Зимнему срочно требовался план, не позволяющий похерить с таким трудом доставшуюся возможность нормально отдохнуть - Солдату в человеческих условиях вне криокамеры, Броку - отоспавшись и не прыгая бешеным козлом на очередном задании. Солдат бесшумно просочился в комнату и застыл скорбной тенью смерти над детской кроваткой, снова рассматривая маленького человечка, безмятежно сопящего под синим махровым одеяльцем с пальчиком во рту. Рамлоу тихонько подошёл и тоже уставился на неожиданное препятствие своим планам. Родители младенца спали тут же, в комнате, тесно обнявшись и ещё не подозревая о нависшей над ними угрозе. А наёмник со смутным предчувствием разглядывал лицо Агента, на котором застыло незнакомое выражение, больше всего сейчас напроминающее... задумчивость? Тот словно постепенно вспоминал что-то прочно забытое, что-то очень дорогое, но глубоко похороненное в выжженной памяти - то, о чём и думать-то больно, а говорить - и вовсе невозможно. Сердце остро кольнуло непривычной болью и Брок отвёл взгляд - сейчас хватало неотложных задач, но он обязательно разберётся с этим попозже, когда не будет поджимать время и холодный взор ГИДРы не будет сверлить затылок глазами чужих бойцов. ***       Захват объекта прошел на удивление легко и непринуждённо, разыгранный на две партии как по нотам: Валески удалось взять сонного, прямо из постели, вместе с молодой женщиной, которая от страха не то что кричать - говорить не могла, и лишь цеплялась за его руку, бледнела и беззвучно разевала рот, как рыба на берегу. Экипировка к основной фазе задания заняла ровно две секунды: Солдат привычным быстрым движением нацепил фильтр-маску, застегивая крепление на затылке, и шагнул в коридорчик перед спальней. Хоть необходимости в "наморднике" и не было - ни отравляющих, ни снотворных веществ не ожидалось, но Брок признавал, что в этой штуке тот выглядит в разы более пугающим, чем без неё. Солдат только появился в дверях спальни, намеренно громко топая и шумя изо всех сил, а Кшиштоф при одном взгляде на него едва дёрнулся к выходу, спал с лица и весь как-то сник, молча признавая поражение. Рамлоу осталось только вовремя возникнуть за плечом Агента и властно положить руку на лязгнувшие металлические пластины, якобы удерживая от жестокого и непоправимого шага. Тот повернул голову, сжал и разжал неживые пальцы, нарочито недовольно свёл брови и нахмурился, состроив под маской одну из своих фирменых обезличено-зверских рож, от выражения которой и более стойкие личности ссались и падали в обморок. Женщина громко икнула и плотно уткнулась лицом в плечо Кшиштофу, давя панический вскрик и стараясь не разбудить малыша. Физик, затаив дыхание, ожидал решения своей участи, и хватило пары фраз наёмника и мимолётно брошенного на колыбельку взгляда, чтобы убедить его не делать глупостей и покориться необоримым обстоятельствам.       Когда Мэй осторожно вытащила из кроватки спящего мальчика и передала матери, тихонько покачав головой на её паникующий взгляд и закушенные губы, Зимний только мелко вздрогнул и поспешно упёрся взглядом в стену, как и положено образцовому Оружию ГИДРы. Брок отвернулся, давая какое-то время на сборы в дорогу, но маневр Солдата заметил, разгадал и нахмурился - сейчас им только срыва не хватало для фееричного провала операции. Обнуления и нервотрёпки тогда точно не избежать, а Рамлоу терпеть не мог впустую напрягаться, если вполне можно было обойтись штатным режимом миссии. Дав знак Мэй продолжать приглядывать за матерью, суетливо хватающей то маленькое одеяльце и тёплый чепчик, то бутылочку-непроливайку из детского набора, наёмник тихо бросил "На два слова, Агент," и вышел в коридорчик перед спальней. Солдат серой тенью бесшумно скользнул следом, держась чётко на два шага позади куратора, как и предписано инструкцией. Жёсткая ладонь придавила загривок Зимнего и в светлые глаза уставились другие глаза, с волчьей желтизной, - словно в перекрестье прицела заглянули, - а голос был тих и твёрд: -- Отставить панику, Солдат! Задание прежде всего, - наёмник погладил его по растрепавшимся прядям тёмных волос и вздохнул - очень уж не любил он такой вот неоднозначный выбор, только выхода из этого тупика сейчас нет. А ещё Агент в истерику вот-вот ударится, вон как редко дышит, губы подрагивают и глаза, паршивец, от него прячет. Рамлоу знал, что силовое давление в данном случает бесполезно - Оружие озлобится, не дай бог чего замкнет в истерзанном обнулениями мозге и тогда всю группу, включая хэндлера, перемелет в такую кровавую кашу, что их обезображенные трупы опознают только по солдатским жетонам и по зубам, буде таковые останутся. Что в таком случае станет с целью задания и сопутствующими гражданскими, он даже думать не хотел - внутри всё леденело и мелкими колючими лапками где-то за грудиной царапался противный парализующий страх. А потому срочно нужно было что-то делать, переключая Солдата на другой раздражитель и меняя полярность эмоций. И, глядя на сведённые судорожным напряжением широкие плечи Агента, Брок неожиданно решил рискнуть прямо сейчас и попробовать одну штуку, выисканную в прочитаной в юности психологической книжке. -- Вольно, Солдат! - команда прозвучала тихо, но весомо, и тот недоумённо скосил глаза на куратора, проверяя приказ по движению губ и мимике. -- Ну, чего смотришь, принцесса? Сказано же вольно, расслабься, - Брок принуждённо улыбнулся и положил ладонь на плечо Агента, успокаивая едва видимую мелкую дрожь напряжённых мышц, чуть надавливая и задавая направление движения. Зимний ещё раз глянул недоверчиво, медленно глубоко вздохнул - и ленивым движением перетёк в положение сидя на коленях у стены, настороженно не выпуская из поля зрения вход в комнату и протяжённость короткого коридорчика. Рамлоу на пробу с лёгким нажимом провел ладонью по плечу до шеи и, замерев на секунду, надавил мозолистыми пальцами напряжённую мышцу, разминая сведённое спазмом тело и в любой момент ожидая сокрушительного удара бионики. По еле слышному дрожащему довольному выдоху Солдата он понял что угадал и локальный смертоносный зимний пиздец откладывается, по крайней мере, до завершения операции. Наёмник и сам тихонько выдохнул и продолжил сеанс жизненно необходимого умиротворения Агента, как никогда похожего сейчас на танцы с рассерженной коброй. -- Вот закончим с миссией, вернёмся - и я тебе шоколадку куплю, самую большую и вкусную, какую найду, - ляпнул мужчина первое, что пришло в голову, пока ладони вдумчиво разминали широкий плечевой пояс и шею под чёрной кевларовой тканью. Голова Зимнего чутко и точно повернулась, пристальный взгляд снизу вверх был непривычно рассеянным и мягким: -- А что такое "шоколадка", командир? - вопрос Солдата на десяток секунд поверг в растерянность, сбив ритм гладящих рук, но потом он нашёлся с ответом. -- Вот получишь - и узнаешь. Тебе понравится, сам потом добавки просить будешь, - Брок ухмыльнулся, маскируя улыбку за привычным оскалом, и пообещал себе найти обещанное лакомство, даже если придётся перетряхнуть с десяток-другой гипермаркетов. "Супер-шоколадка для супер-Оружия, блять! Пиздец, если кто из ребят узнает - заржут насмерть," - мимолётно пронеслось в лохматой отбитой голове. Мэй выглянула из комнаты и молча поражённо округлила глаза, ненадолго зависнув от увиденного, но как профессинал быстро взяла себя в руки и подала знак, что все готовы к отступлению. Рамлоу с сожалением убрал ладони от загривка Солдата - мять твёрдые мышцы оказалось неожиданно приятно, да и Зимний расслабился, немного отклонился назад и прикрыл глаза, похожий сейчас на кота, пригревшегося под долгожданным весенним солнышком.       "Ага, ма-аленький такой котёнок, нах. Голову откусит на "раз" и коготками в мелкую крошку нашинкует на "два". Но красив до ужаса, зараза!" - мысли в голову полезли совершенно уже неконтролируемо дурацкие и Рамлоу только досадливо вздохнул, смиряясь с вывертами своего не впервой контуженного сознания. Мазнув взглядом по лицу Зимнего Солдата, он с удивлением заметил странное выражение, ближе всего схожее с обидой и разочарованием, и молча направился к лестнице, дав знак ему самому конвоировать пойманную цель. Реакции на приказ наёмник не видел, но весь путь до задней двери кухни лопатками чувствовал морозное неодобрение во взгляде Агента. "Шоколадку надо будет брать действительно большую. И, похоже, не одну", - в другое время его повеселили бы собственные мысли, но их отряду только предстояло вернуться на Базу и конец пути был ещё неблизок.       "Удача, что парень этот думал что надёжно спрятался, не придётся тратить патроны," - мысли Рамлоу были спокойными и ровными - работа, считай, уже выполнена, осталось только доставить "груз" на Базу. А там пусть штабные крысы думают, "обрабатывают" информацию и пойманный объект, ему с ребятами и Агенту светит передышка от суток до трех, пока новая работёнка не привалит. Брок незаметно бросает взгляд на неутомимо шагающего впереди Зимнего Солдата - тот резво чешет по непричёсанному европейскому лесочку, словно по ночному Бродвею, иногда чуть притормаживая и осматривая землю и небо в просветах веток цепким внимательным взглядом настороженного хищника. Отряд сопровождения поневоле плёлся в хвосте - из тощего физика ходок тот ещё, вон как шумно и загнанно дышит, огибая невовремя выросший на пути разлапистый колючий куст, а его жена старалась держаться ближе к мужу, плотнее прижимая к груди белый свёрток с младенцем.       В точку сбора их маленький отряд шёл уже почти сутки, заворачивая глубже в чащу, сбивая следы по ручьям и кружа по бурелому, чтобы стряхнуть возможную погоню. Ну, и попутно изматывая захваченного учёного до состояния почти полного нестояния. "Это чтобы после этой лесной грязищи ему и наша казарма раем показалась," - как выразился командир, закуривая на десятиминутном привале и хитро косясь на Мэй, пока искомый физик орошал кустики под чутким надзором Зимнего Солдата.       Раздражение отряда сопровождения уже можно потрогать руками, настолько оно густое и колкое, тянущееся за этими четырьмя людьми дымным шлейфом, и Солдат едва заметно недовольно морщится - его чувствительный нос неприятно покалывает от этих эмоций, горчаще оседая на языке предчувствием скорого конфликта. А ещё конфликт в отряде всегда означает чью-то смерть, а по возвращении на Базу - боль наказаний и холодные страшные объятия Машины, выжигающие голову до звенящей пустоты. Солдату очень не нравится Машина, но ничего с этим сделать он не может. А потому Агент только чутко прислушивается к звенящим в подлеске разнообразным звукам и шорохам, откуда-то знакомым и таким умиротворяющим в наступающей вечерней прохладе. Разговор двоих гидровцев позади он слышит, даже не напрягая слух, и потому знает, что командир их услышал тоже. -- Утопить щенка в ближайшей луже и прикопать под кустом. А этим мешок на голову - и в машину, в штабе разберутся, что с ними делать. И нечего тут сопли разводить, - солдат говорит тихо и хрипло, но Кшиштоф слышит - и дёргается всем телом, заслоняя жену и раскидывая руки в безмолвном запрещающем жесте. Взгляд его напряжённый и недоверчивый, губы сжаты в упрямую линию, но руки мелко подрагивают, выдавая нарастающую панику. Гидровец скалится неприятной злобной ухмылкой и демонстративно кладёт ладонь на автомат, чуть поводя стволом в направлении женщины, лишь обозначая свои возможные намерения.       Агент ощутимо напрягается и правая ладонь уже почти ложится на рифлёную рукоять ножа, когда Брок невнятно рычит что-то напоминающее "Гр-ражданские, м-мать вашу!", и выбрасывает вперёд кулак, впечатывая его точно в лицо придурка, имеющего неосторожность предложить такую самоубийственную в их положении идею. Окинув мимолётным взглядом застывшего с расширенными глазами поляка, он сплёвывает рядом с головой пытающегося встать из грязи солдата и возвращается в начало их маленькой колонны, не забывая обернуться и из-за плеча проконтролировать местоположение смутьяна - только ножа в почку ему ещё не хватало. Брок не сомневается, что Солдат метким броском лезвия уложит нападающего ещё до того, как тот вытащит оружие из ножен, но зачем искушать потенциального смертника, да и с ними гражданские, и притом женщина, а он всегда плохо переносил слезливые истерики. В уме он делает пометку впредь категорически не брать на такие задания чужаков, из-за глупости и фанатизма которых может быть не только сорвано задание, но и дестабилизирована ценная боевая единица. Его боец, его Зимний Солдат.       Вечерние лесные тени сгущаются медленно, но неотвратимо, и когда жена физика едва не падает, зацепившись ногой за торчащий корявый корень, Рамлоу командует привал. Мэй сразу же закапывается в свой рюкзак и раздаёт всем сухпаёк. До утра достаточно времени, а значит, все отдохнут и напряжение в отряде развеется. Развести костёр для него дело недолгое - сухое топливо взято заранее, несколько сухих веток с мужскую руку толщиной приносит Солдат и легко ломает их бионикой, открошив горсть щепок для растопки с такой лёгкостью, будто плотное дерево всего лишь бутафорский театральный реквизит. Кшиштоф молча переглядывается с женой - в их глазах Брок видит неприкрытый ужас и только усмехается, пряча горькую усмешку в углах губ. "Знали бы вы, как он бывает беспомощен и слаб, не тряслись бы сейчас так сильно," - наёмника одолевают совсем не радостные мысли, несмотря на близящийся конец операции и намечающийся желанный отдых. Где-то на подкорке скреблось ощущение близкой подставы, очередной внеплановой пакости от суки-судьбы, всегда щедрой для него на сюрпризы с приставкой "пиздец". Хорошо хоть, что солдаты чужого отряда расположились чуть поодаль, но на границе светового пятна от костра - Брок сейчас был не расположен к мирному выяснению отношений, если эти придурки задумают сцепиться с Зимним Солдатом.       Дрова в костре потрескивали и стреляли искорками в ночное небо, ровное тепло убаюкивало и Брок почти совсем закрыл глаза, уплывая в лёгкую дрёму. Он уверенно доверил первую стражу неусыпному вниманию Зимнего Солдата, безмолвно застывшего на границе света и тьмы в обманчиво расслабленной позе. Горе было тому легковерному, кого обманула бы эта неподвижная фигура, различающая малейшее движение в свете узкой луны, любой шорох в траве и листве - и убивающая без колебаний, следуя иногда не приказу даже, а лишь движению пальцев и взгляда своего командира.       Супруги Валески устроились ближе к огню и женщина осторожно переложила спящего сына на свёрнутое одеяло, намереваясь устроиться на ночь удобнее, нежели опираясь спиной на разлапистую корягу, притащенную Броком для укрытия на случай нападения. Кшиштоф взялся помогать и неловко толкнул ногой полусгоревшую ветку, отправляя её дальше в огонь. Уголёк в костре громко зашипел и "выстрелил", рассыпаясь искрами и прогоревшим деревом. Солдат даже головы не повернул, безошибочно идентифицировав звук как неопасный, а вот наёмник вздрогнул от неожиданности и вся приятная сонливость разом слетела. Гидровцы в своем конце тоже завозились и один из них поднял голову, оценивая обстановку, - именно тот, который предлагал так жестоко разобраться с ребёнком. Их взгляды скрестились и Рамлоу понял, что не давало ему покоя часть дня и вечер: лицо этого парня было очень знакомым и, понапрягав мозг несколько минут, он вспомнил тонкое заполошное "Не надо, пожалуйста!..", исходящую паром душевую и толпу юных отморозков, увлеченно пинающую безответного Солдата. Давняя злость накатила удушливой волной и мужчина сжал кулаки, удерживая желание подойти и кулаками и тяжёлыми берцами вбить уважение к чужой жизни, пусть это и лишённая любых красок и стремлений жизнь его Солдата. "Особенно если это жизнь Солдата," - поправил себя Брок. Судя по взгляду и улыбке этого ублюдка, Рамлоу узнали и теперь подлого лживого доноса не избежать, а там и обнуление пошедшего вразнос Агента не за горами.       Младенец на одеяле заворочался и тоненько захныкал, пытаясь выпутать ручки из покрывальца и суча ножками, личико его покраснело и мать испуганно охнула, разом поняв что ждёт их обоих в случае обнаружения посторонними. Солдат повернул голову на звук, оценивая ситуацию, окинул взглядом ночной лес и медленно подошёл к женщине, держа руки на виду и усаживаясь на расстоянии шага. Живая ладонь осторожно протянулась в просящем жесте, а хриплый голос оказался неожиданно очень убедителен.       Женщина безропотно отдала пищащий свёрток страшному Зимнему Солдату и прижалась к мужу, расширенными глазами наблюдая, как тот бережно устроил ребёнка на сгибе своего смертоносного протеза, наклонился к маленькому личику, почти касаясь его длинными прядями волос, и что-то тихо замурлыкал, покачивая и поглаживая живой рукой, убаюкивая их нежданно проснувшуюся помеху. Наёмник придвинулся на шаг и прислушался, разбирая русскую песню, размеренную и сонливую. -- Baj-bajshki baj, ne lozisja na kraj, pridet seren'kij volchok i ukusit za bochok... - хриплый тихий голос Зимнего навевал сон на ребенка и умиротворение на него, и Брок сморгнул, отгоняя настойчивое видение колыбели, неспешно качаемой бионической рукой.       Под монотонный мотив малыш засопел и скоро уже безмятежно спал, успокоенный гладящей горячей ладонью, не подозревая о пролетевшей совсем рядом смерти. Солдат посмотрел на замерших родителей и повёл головой, призывая к молчанию, а потом сделал знак спать, забирая младенца на свою шерстяную скатку. Ни Кшиштоф, ни его жена перечить не рискнули, хоть и проводили ребёнка взглядами на грани ужаса, словно ожидали, что Солдат сейчас его съест. Увидев как аккуратно тот устраивает маленькое тельце на развернутом вчетверо одеяле и усаживается рядом, прикрывая неуязвимой броней руки в защитном жесте, женщина немного успокоилась и привалилась на плечо мужа, тут же проваливаясь в сон.       Проморгавшись и выдохнув, Рамлоу подумал, что сегодняшний пиздец будет забывать и запивать достаточно долго. Всю свою следующую увольнительную.       Когда часа через три плеча легко коснулся Зимний, сдавая смену дозора, Рамлоу проснулся одномоментно, будто и вовсе не спал. Рассмотрел в отсветах прогорающего костра свернувшихся друг вокруг друга супругов, чуть дальше - спящую фигурку Мэй, принял отчёт Солдата и отпустил его отдыхать, наказав беречь младенца. Солдат молча кивнул и растянулся на спальнике, предусмотрительно закрывая малыша от гидровцев широкой спиной. Броку предстояло пялится в темноту, прислушиваться и принюхиваться еще три часа, до следующей смены одним из парней чужого отряда, что совсем не радовало. И он совсем не удивился, когда на исходе часа к нему подошла Мэй, пристально вгляделась в глаза и чуть шевельнула бровью, давая знак отойти от группы на разговор. -- И что теперь, командир? - вопрос был простым, но содержал в себе все невысказанные за сегодня вопросы. И Рамлоу знал, что ответить, и знал, что его боец примет любое решение, каким бы кровавым оно не было. Слишком многим они обязаны друг другу - каждый из них, - чтобы бросать сейчас слова на ветер. -- У немцев есть пословица "Что знают двое - знает каждая свинья в деревне". Я ещё не совсем здесь скурвился, чтоб с детьми воевать, - Брок неторопливо вытащил сигарету, Мэй поднесла огонёк зажигалки и он с наслаждением затянулся, раскуривая. -- Возвращаемся с двух сторон и тихо. Мне свидетели не нужны, Солдату - тем более. Кивок, поворот - и кусты расступились, пропуская смертоносную тень к их чуть теплящемуся костерку. Рамлоу глубже втянул дым любимых "Лаки страйк", покрепче зажал фильтр в зубах и растворился во тьме с наветреной стороны, доставая из перевязи верные метательные ножи. Физик и его жена крепко спят, умаявшись непривычным вечерним маршем по раскисшей земле, Солдат сейчас занят младенцем, и в сыроватой ночной темноте двое на четверых - честный расклад. Невесомое облачко горького сигаретного дыма растаяло, безмолвно донося свою весть до чуткого нюха того, кто всё поймет и без слов... *** ...Рапорт о прошедшей операции Рамлоу писал сам, нещадно дымя излюбленными сигаретами и сидя под тусклой лампочкой в той самой неприметной бендежке, привычно списывая потери в личном составе на коварные сюрпризы советских диверсантов и непредсказуемую боевую обстановку. О тихом захвате, младенце и сэкономленных патронах там не было ни слова. Солдат в углу сидел сосредоточенно и тихо, будто его там и не было, но аккуратное шуршание очередной шоколадной обёртки звучало по-своему умиротворяющей музыкой для ушей Брока.