Ненавижу тебя!.. или..?

      Лишь мягкая расслабляющая тишина окружает меня со всех сторон. Окружает, но не давит, не звенит ушах от напряжения и ожидания и даже не приносит ощущения пустоты. Я осознаю это, и какой же бальзам обволакивающего покоя и облегчения накатывает на меня… Божественный кайф… Звезды проносятся мимо далекими яркими вспышками, а некоторые, что посмелее, пролетают ближе. Сердце замирает на мгновение. Потрясающе. Необыкновенные большие белые раскаленные шары энергии и тепла, совершенно не такие милые и романтичные, какими кажутся с земли, скорее страстные и предупреждающе опасные. Но какие красивые!       Пустота и холод окружают со всех сторон, и с какого ракурса не посмотри, меня охватывает бесконечное пространство бархатно-чёрного таинственного космоса, в чью бездну меня засосало вместе с космической пылью. Я тут одна. Наконец меня никто не сможет достать вообще, не то что потревожить. Боже правый, поверить не могу… Как же я долго этого ждала. Никакого шума, никаких голосов, никаких просьб, обещаний, извинений, вранья, дурацких ироничных шуточек разных злыдень. Ни радости, ни горя. Лишь умиротворение, как если бы я достигла великого просвещения. Какая идиллия! Одна, наедине со своими мыслями, страхами, мечтами. Совершенно одна. Сама с собой. В голове всплывает воспоминание об американских исследователях, которые пришли к мнению, что быть одиноким так же вредно, как выкуривать 15 сигарет в день или быть алкоголиком. Но знаете… Это так прекрасно, что пусть меня тогда уже посчитают законченным наркоманом, заламывающего руки он ломки, всем естеством с пеной у рта требующий уединения и покоя. Хотя бы на час. Ну максимум на день. Ведь это же бесплатно и не запрещено, верно?       Я едва покачиваюсь в невесомости в позе эмбриона, и лишь едва различимое шипение от хвоста пролетающей кометы касается моего уха. Постепенно радость утихла, как и утихло наслаждение. Как-то немного странно… Может мне кажется, но не слишком ли пусто тут, и не слишком ли многовато пространства для одной лишь меня? Слегка откидывая рукой длинные медленно проплывающие, едва поспевающие за головой волосы (которые, чёрт возьми, даже в невесомости мешаются глазам) я с нарастающим беспокойством оглядываюсь. Мне уже это не нравится… Все планеты расположены за много-много километров от меня. Даже те, которые кажутся мне большими. Всё будто отдаляется, всё дальше и дальше, оставляя меня в совершенно гордом одиночестве. Ну хоть бы какой-нибудь космический мусор что ли пролетел, чтобы было хоть не так напряжно… Как-то не по себе… Слишком тихо… И почему эта тишина буквально недавно была мне приятна? Поёжившись от гадкого, неприятного ощущения нарастающей тревоги и сжавшись как можно меньше, я в смятении и растерянности задаюсь только одним единственным вопросом…

«А правда ли я этого хотела?»

***

      Беспорядочный поток тревожного сна прерывает громкий и противный писк будильника, который, будто со злорадством, вывел на экране жирным шрифтом 7:00. Я уже не совсем помню того что мне снилось, кажется, что-то про Космос и Звёзды? Да уж, мне не часто такое представляется… Ну, надеюсь, в конце концов в межгалактическом пространстве произошёл парад планет по случаю моего царского посещения в их прекрасный мир, где они решили выстроиться в приободряющую фразу и сообщить о том, какой я сказочный дебил. Который, к слову, как раз не расчесался вечером и лежит, видимо, ждёт, пока спутавшиеся волосы взбунтуются и начнут его душить. Но, надеюсь, это уважительная причина, чтобы не пойти сегодня на линейку в честь первого сентября? Нет? Ну вот же ж отстой…       Лениво перевернувшись на другой бок и едва слышно пробормотав что-то, смутно напоминающее проклятие на латыни, собираюсь чуть приоткрыть левый глаз, чтобы оптимистично начать новый день ровно на столько, насколько позволит моё уже не задавшееся настроение. Но я не взяла в расчет Солнце, которое, видимо, считало иначе… И которое, наверное, ради садистского удовольствия решило меня ослепить и безжалостно сверкнуло мне в глаз своим, мать его, приятным солнечным слепящим лазерным лучом! — Ай! — вскрикиваю я, и это снимает все остатки сна… С каких пор проклятия стали прилетать их посланникам в ответочку?! — Дорогая, слышу ты уже проснулась, — раздается с кухни приятный певучий голос моей мамы, который чуть перебивается недовольным шипением скворчащей сковородки, — Тогда начинай собираться, если не хочешь опоздать в первый же учебный день! — Да-да-а-а, — Я блаженно лениво потягиваюсь, сидя на кровати, до приятного и расслабляющего хруста в косточках. Замечательно, теперь можно жить. Затем, подползаю к подушке и томно шепчу ей так сладко, томно, чуть дыша, — Не скучай без меня, я вернусь, и мы продолжим начатое, — и слегка с нежностью и неким необъяснимым трепетом погладив свою любимую на прощанье, пытаюсь оторвать свой зад с кровати. Вообще, если вспомнить, я с моей пуховой подружкой по утрам частенько заигрываю, но да не суть…       Тихо шаркая тапочками в виде двух знатно потрепанных временем, уже практически бывалых заек, я шагаю в сторону ванной, ощупывая дорогу всё-таки ещё сонным взором из-под полуопущенных век. Умывшись и надев свежевыглаженную форму, состоящую из белоснежной рубашки с красивыми пуговками-жемчужинками и черной атласной широкой юбки, направляюсь к кухне — пожалуй, финальной точке моего дома, перед отправкой на новый уровень в открытую с седьмого уровня локацию «Школа», в которой главенствует Босс раунда под названием «Директор», а на каждом этаже можно встретить его мелких приспешников — «учителей», у каждого из которых разные виды способности вправления мозга и шантажа. (И пора бы мне уже прекратить рубиться в комп с утра до поздней ночи. Дожили! Скоро мама при моих мелких косяках будет говорить, что во всём виноват компуктер и, что самое обидное, будет права!)        Мама стоит у плиты, увлечённо дожаривая очередную порцию блинчиков и чуть слышно напевая что-то, видимо, из старого доброго шансона. Всегда задавалась вопросом: «Во сколько она встает, что успевает их столько наделать?» Но это не столь уж и волнует, когда ты их пробуешь, ведь малый запас времени не делает их менее вкусными. Я усаживаюсь на своё место. (Да, у нас у каждого есть свой стул, и я никогда не позволю какой-нибудь Маше от медведей греть свою мягкую точку на моём законном месте!) Сижу я, значит, нетерпеливо ёрзаю на нём и выжидающе смотрю на неё, хлопая не накрашенными ресницами, поджимаю губы, понимая что времени то почти и не осталось, и начинаю посылать ей телепатически сообщения: «Мама, повернись… Заметь меня, мам… Мамуль, давай скорей, твоя царевна хочет кушац-ц…» Вдруг она поворачивается ко мне да ну, услышала?! и говорит: — Ты чего ждешь? — вскидывает бровь, уставившись на меня. — Блинчиков, — кивая в сторону сковородки и начинающего подрумяниваться на нём теста, отвечаю я. — Посмотри на время, балда, — хлопает она меня по голове чистой стороной лопатки и начинает чересчур активно жестикулировать при разговоре, — Без пятнадцати восемь, ехать тебе десять минут, так что поднимай свою тощую жопку и бегом в школу, блинчиков я тебе завернула с собой, не забудь поделиться с друзьями, — я киваю, надув губы, и грустно забираю из её рук обалденно пахнущий контейнер с синей крышечкой, — До встречи, дорогая. — До встречи, ма, — чмокнув её в щеку, оборачивая мой завтрак, внезапно ставший ещё и обедом, в целлофановый пакетик и, хватанув портфель, выбегаю за дверь, на прощание нечаянно слишком сильно хлопнув ей.

***

      Быстро пробегаю мимо домов до остановки, от которой ходят автобусы до школы, попутно жуя румяный блинчик. «Слишком уж хотеца кушац», — так подсказало мне громкое урчание желудка. Внезапно, из-за моей невнимательности, врезаюсь в какого-то крупного человека. — Смотри куда бежишь! — вскрикивает мужчина в костюме. — Это фы шматрите куда идете, — кидаю я, пытаясь быстро дожевать блин, и сразу же убегаю вперед, оставив его подгорать на месте.       Еле успеваю запрыгнуть в уже отходящий последний транспорт и меня чуть не захлопывает дверьми. Да ладно, успела?! Фу-у-ух… Надо бы в следующий раз встать пораньше — не хочу устраивать ещё один подобный нервный марафонский забег. Впереди конечный учебный год, поэтому поберегу лучше нервные волокна для контрольных и галимого очень нужного всем безусловно ЕГЭ.        Отдышавшись, ищу зоркими глазами ор-р-рлицы свободное место и сразу же плюхаюсь на него. Прекрасно. Нет, правда! Сегодня хотя бы есть свободные места, а ведь чаще всего приходится стоять бревном и держаться за поручень, пока тебя штормит туда-сюда в этом шатающемуся, дряхлом, ползающему ещё с советских лет бидону с болтами.       Достав наушники из рюкзака, и включив любименькую музыку, такую, знаете, с компьютерными эффектами, отформатированным голосом, похожим на эхо, который обычно превращается в бит. (Звучание которой ещё и сложновато объяснить. Да что там говорить, можете послушать хотя бы минусовку песни «на 360°» — первое, что мне пришло в голову, поймёте о чём я.) Подобное ещё можно назвать релаксирующей, но в тоже время качовой музыкой будущего. Вообще я меломан, но включаю такое под настроение; она хорошо помогает оторваться от реальности, от всей её серости и мерзкой слякоти…       Кстати, мне повезло с местом. Пять балов моему зоркому взору; оно оказалось рядом с окном, что даёт мне право бездумно глазеть на проезжающие мимо машины, проходящих людей, которых мы обгоняли за пару секунд и которых я вряд ли когда-нибудь еще увижу. Все они тоже куда-то идут, спешат, у всех есть свои мечты и желания, работа, семья, а вон тому полному кретину слегка пьяному дяденьке в болотной ветровке и вываливающемуся пузу из-под не очень свежей майки-алкашки пора бы выкинуть бутылку пива в мусорку… И судя по всему, отдавая дань своему полтиннику, начать лечиться от алкоголизма. Знаю я таких людей из личной жизни, а в особенности из сериалов по «России 1». Наверняка он спешит домой к своей красавице-жене, которая уже приготовилась его радушно встретить в домашнем халатике, бигудях и со сковородкой в руках…       Но резкая остановка автобуса, по вине которой я врезалась головой в спереди стоящее сидение, разрывает цепь моих размышлений. Чёрт побери этих водил-стажёров! Надо, блин, нежнее жать на тормоза, не картошку же со склада везёте! Взвинченная от наглости этого холопа божьего за баранкой этого ужасного автобуса, которую он, судя по всему, использует как диджейский пульт, вскакиваю с места, и озлобленная, направляюсь к выходу. Хочется побыстрее покинуть это большое железное ведро, к тому же еще и до звонка осталось пять минут, так что придется моему бегу улиточки накинуть ещё парочку скоростей…

***

      Ни-и-и-и-а-а-а-у-у-у-у! Лавируя между оставшихся дворов и рассчитывая время для виражей и заносов, пробегаю мимо школьных ворот, словно Молния Маккуин, приближаюсь к финишу, где моя дыхалка уже порядком планирует пасть смертью храбрых. — Беги, Форест, беги, э! — Слышаться крики поддержки моей подруги Женьки из окна кабинета, где должен пройти наш сегодняшний первый урок.       Вбежав в здание, меня заботливо и любезно принимает в свои объятия стена, в которую я резко впечатываюсь, не рассчитав скорости. Блин, Женька! Вот вечно она сбивает мня с мысли своими поторапливаниями, и прахом летит весь мой гениальный расчёт! И кто теперь меня Троксевазином мазать будет?!        Потирая ушибленное место, поворачиваюсь к лестнице и замечаю там своего одноклассника. Опачки, неужели он наконец-то удосужился купить себе новую рубашку и пиджак? Да ещё и по фигуре подобрал! В последние визги моды решил включиться, чертёныш? Ускоряя шаг, подбегаю к нему, насколько позволяют мои выдохшиеся силы, и выкрикиваю: — Йо, сученыш! — Размашисто хлопаю его несколько раз по плечу, и продолжаю, всё ещё пытаясь унять отдышку, — Рада тебя видеть… после столь… долгой разлуки. Неплохой прикид, придурок, в растаможке была распродажа и ты затарился?       Молчит… Стоит как вкопанный и ни звука не издаёт. Что это он к полу примёрз, у меня что, такая сногсшибательная аура? И чего эта идиотина не отвечает, только спину напряг и вытянулся по струнке, обидку кинул что ли? Только сейчас я замечаю в нём некоторые изменения. А он неплохо вытянулся за лето… Да и эта подтянутая спина с чуть заметной играющей мускулатурой по секрету намекнула мне, что он явно ходил в качалку. Что ж, неплохие такие перемены, доктор Кто, теперь ты явно бы мог сойти за солидного мужчину. Только бы подстригся немного по-модному, и тела всех покорённых твоей красотой девчонок выстилали бы тебе почётную фаворитную дорожку. Подождите-ка, давно ли у него эта маленькая родинка на ухе?       С непониманием и лёгким недоверием убираю руку с плеча. Он что меня разыграть решил? Так я скажу, что это не так уж смешно… Вот ни разу… Более того, знаете ли, шутка затянулась и пора бы уже перестать так напряжённо и прямо стоять… Ну хватит уже ломать комедию, а то мне реально становится не по себе!       Состроив обиженную мордочку, надув губки, нахмурив бровки, в общем все как подобает её обиженному, но настороженному высочеству, спрашиваю: — Ты чего не отвечаешь, балбесина? — Извини, не расслышал, — озлобленно проскрежетало где-то сверху хриплым раздражённым голосом, пройдясь по нервам, словно скрежетом гвоздя по стеклу. Холодок прошёлся по моему позвоночнику. Он медленно, настойчиво и явно с угрозой, добавил, — Не могла бы ты повторить?       Мозг мощным разрядом жахнуло молнией осознания, создав короткое замыкание. Это не голос Сережки, и не рык оборзевшего старшеклассника… Неужели… Б-БАЛ-Л-Л-Я-Я-Я-Я-Я! СУКА ЕБУЧАЯ, ВОТ Я ВЛИПЛА, ЗЕМЛЯ МНЕ ПУХОМ!       Нервно сглотнув, я уставилась на его лицо и почувствовала, как пот, теперь не только уже от бега, ручьями не спеша и противно стекает по спине. Вот чёрт попутал меня потревожить Алексея Владимировича, главного язычника этой школы, от вида которого пробегают мурашки не только от только что пришедших первоклассников, но и от бесправных и бесстрашных семнадцатилетних бугаев! Молодой и холодный айсберг, милое личико которое может создать ложное впечатление, если не посмотреть перед этим в глаза. И недооценивать его сиятельство не стоит, помним, проходили. С первого дня он кинул заявку на своё уважение и призыв к тишине, огрев бедный преподавательский стол классным журналом так, что тот прогнулся под неестественным углом, а звук болезненно оглушил всех присутствующих, тех бедных в особенности, кто сидел к нему ближе всего. Тогда в оставшееся время и все последующие его уроки никто особо не горел желанием шуметь (желающих особо пошуметь самоубийц не находилось). Даже наши бесстрашные отбитые дебилы и то струхнули. Но окончательно мы зауважали его тогда, нашего буйного Корнёва он заткнул сдержанной поучительной лекцией о правилах поведения, подтекстом нараспев пожелав ему скорейшей смерти с гниением на теплотрассе, да так, что это невольно поняли все. Я ещё удивлялась, как после урока наш пацан запинаться не начал…        И вот гляжу я на его пристёгнутую улыбку, оскалом сверкающую на натянутом лице, на темные брови съехавшие к середине переносицы, на его искрящиеся ледяные глаза, в которых черти с садистким наслаждением хрустом и кровью разрывают меня на части своими вилами в кипящем масле своего большого котла… И с накатывающийся истерикой начинаю понимать, что МНЕ ПИЗДА! — А… Эммм… Нууу… — начала мямлить я, бегая глазами по всей мебели в коридоре, тщательно стараясь избежать его взгляда, — Д-доброе утро Алексей В-владимирович — ком слюны еле протиснулся в моё горло, а голос решил подвести меня именно сейчас. — Не-не, что-то до этого, — улыбка по-прежнему не сходит с его лица, что начинает ещё больше вымораживать. Ох, лучше бы просто наорал и отправил в класс, — Со слов «Йо…» и далее, процитируй-ка, Рулетова, — и с этим человеком мириться придется еще год, он не только ведет у нас русский и литературу, так ещё к тому же он ещё и руководитель нашего класса. Наша прошлая классная, замечательная женщина Евгения Анатольевна, вышла на пенсию, с грустью утерев скорбящие слезы именным платочком и пожелав нам успехов в разгребании свалившегося после её ухода дерьма. Ну почему она не осталась ещё на чуть-чуть? А всего лишь то надо было годик посидеть, пообъяснять, повязать на контрольных. Почему нам поставили этого… Этого?! Он только второй год работает в нашей школе, и доверять ему выпускной класс было как минимум глупо, чем вообще руководствовалась директриса, решая этот важный вопрос у себя в кабинетике? Не исключаю вероятности, что данная картина воссоздавалась в весьма постельных тонах, но всё-таки должен же быть в этом какой-нибудь здравый смысл? Конечно, с какой-то стороны и хорошо, что терпеть его всего лишь год: он то, наверное, пролетит также незаметно, как и предыдущие десять. Вот только мы знать то его не знаем, ведь раньше мы даже почти и не пересекались, ибо Евгения Анатольевна вела эти два предмета. Ну, а что теперь? А теперь это. — Извините, извините, извините! — зажмурившись, быстро и громко протараторила я, — Это было не вам, простите! Просто… Ну… — воздух в легких заканчивался, поэтому я начала немного запинаться, — Я спутала вас со своим другом! Еще раз извините! — Ладно, Рулетова, — выдохнул он, улыбка наконец сошла с его самодовольного лица — Поговорим после классного часа, а теперь бегом на урок, — и именно в этот момент прозвенел звонок, заставивший меня испариться в мгновение ока с горячей точки.       Первым уроком была алгебра и Федор Викторович просто терпеть не мог, если кто-то опаздывал, а если ты задержался хоть на тридцать злосчастных секунд, то выхода к доске тебе не избежать. И, будьте уверены, он обязательно замучает вас до смерти своими вопросами. Поэтому лучше поторопиться, мало ли повезёт и он не заметит, что я немножечко запоздала.

***

      О, Боги! Мне бесконечно повезло! Кабинет алгебры был очень близко от места где произошел этот… Казус. Я успела заскочить туда как раз в тот момент, когда все мои одноклассники стояли, разбирая сумки и рюкзаки, а сам Федор Викторович был полностью погружен в компьютер и перекличку, отмечая отсутствующих в электронном журнале, на который наша школа перешла не так то уж и давно. — Ну, Рулетова, тебе офигеть как повезло что он еще не успел дойти до буквы Р-р-р, — улыбнувшись и состроив из себя рычащего тигра, сказала моя подруга Женя — та самая, что кричала мне из окна — пока я доставала учебник, тетрадь и прочую мелочь из рюкзака. — Девочки, первый ряд, предпоследняя парта, хватит болтать! — гаркнул учитель, оторвавшись от переклички и глядя на нас. — А мы то что?! — сразу начала возмущаться Женька, — Это вон, Люська и Настя, — повернувшись назад и указывая на сидящих за нами девчонок, сказала она, — Ай-яй-яй, как вам не стыдно? — уже обратилась к ним, театрально прикрыв глаза, и осуждающе покачивая пальцем из стороны в сторону. Закончив паясничать, она как ни в чём не бывало спокойно уселась на свой стул.       Девчонки сзади начали тихо вопить из-за нахальства моей подруги, я же, прыснув в руку, села рядом. Федор Викторович продолжил оглядывать класс, в поисках отсутствующих, а так же и в поисках жертв для своего адского опроса. И ведь всегда такие каверзные вопросы задает, которые черта с два ты вспомнишь, особенно вначале учебного года. Кошмар просто. Бррр. Как только вспомню, как он топил меня на тригонометрии, сразу мурашки по всем конечностями бегать начинают. — Чего это притихла? Ничего не рассказываешь, — сразу же начала приставать ко мне Женька, — Кому это ты в коридоре кричала: «Йо, сученыш»? М? — растянув улыбку, спросила она, глядя мне в глаза, — Сережка то, твой любимый, тут сидел. А ну давай признавайся, с кем это ты ему там изменяешь? — прищурив глаза, вопрошала подруга. — Эм… — лицо немного побагровело, — Неужели и тут это слышно было? — Угу, на весь этаж, — кивнула она, не сводя с меня взгляда, — Ого, да ты аж покраснела, значит кто-то серьезный маячит на горизонте, да-а-а? — она просто расплылась в победной ухмылке. — Ничего подобного! — шепотом шикнула я на неё, — Просто… Я это нашему классному с дуру крикнула… — Рулетова, я смотрю ты очень к доске хочешь, так ведь? — наш разговор прервал Федор Викторович. — А? Что? Я? Нет, — пробубнила я, не глядя на учителя. — Смотри мне, ещё одно замечание и пойдешь отвечать, — Боже, у этого человека когда-нибудь бывает хорошее настроение? — О-хо-хо-о-о, Сашка, ну ты даешь, — продолжила моя подруга даже после угрозы быть вызванной к доске, — В первый же день так налажать, — вскинув брови, и таращась на меня удивленными глазами, но при этом дико смеясь в кулак, — Соболезную Сережке, у него нет шансов по сравнению с ним, — сказала она, и, отдышавшись от смеха, прискорбно вздохнула. — Хэээй, мы с ним просто друзья, ничего такого, — замявшись начала я. — Н-дэ конечно, — скептически кивнула она, — Я так и подумала, когда ты за ручку с ним ходила по школе и обнимала его в коридорах в прошлом году. Но ты так на секундочку прикинь: обычный школьник Серега, без гроша за душой, живущий с родителями и не тянущий по учёбе даже на серебряную медаль, и и статный амбициозный Алексей Владимирович, — разводя руками так, будто он наравне с божеством, — взрослый, состоятельный мужчина, с работой, квартирой, возможно даже с Бентли в гаражике своего загородного дома… — я не дала ей закончить мысль. — Во-первых, не приукрашивай, сказочница из диснея. А во-вторых, раз они тебе так нравятся, забирай, хоть обоих, против не буду. Даже красной ленточкой их для тебя перевяжу, — с каменным лицом отвернулась я записывать конспект. — Так, товарищ Рулетова… — назидательно подняв вверх указательный палец, сказала Женя, но запнулась, — Вот, сбила меня с мысли, дурочка, — и толкнув меня кулаком в плечо, решила так же как и я, начать хоть что-то записывать в тетрадь. Не просто так же мы на них свои копейки потратили.

***

      Уроки проходили… Перекатывались жирным, толстозадым, лениво передвигающимся колобком, который тормозил время на всех предметах бог не знает как. Я с умным видом пускала пузыри всё время, пока глядела на доску, и с течением времени совершенно перестала замечать, как сменяла парты. Рутинно и нудно проходили занятия, но запомнилась мне лишь геометрия, которая ко вселенскому ужасу была в тот же день. И вел ее тот же Федор Викторович. И меня он все-таки спросил. Время тянулось как резина, особенно когда я у доски воодушевлённо тупила, как бревно в первую брачную ночь. Тихонько мой мозг даже закралась мысль, что, крайне вероятно, Федор Викторович разобьет себе лицо от бесконечных жёстких фейспалмов и с садомическим удовольствием оставит меня на дополнительные, загрузив домашкой на все выходные. Но он не задушил меня прямо у доски и не сговорился с ребятами спрятать тело в сточной канаве. Поразительная выдержка, хотя, судя по багровому лицу, он был готов так и поступить. Все обошлось всего лишь славной тройкой, без излишних жертв. Возможно даже к счастью, ибо, будь я на его месте, торжественно бы вбухнула в журнал единичку. Но, расслабляться не стоит, ведь впереди меня ждал еще классный час. Я хотела сбежать незаметно, но Евгения не позволила мне этого сделать, втащив меня в класс за шкирку. Я протестовала как могла, но с позором проиграла эту битву… Но я обещала себе, что однажды отомщу этой изменщице. Тоже мне придумала, интересно ей, видите ли, посмотреть на его реакцию, натуралистка хренова!       Когда мы вошли меня впихнули в класс, наши с ним взгляды случайно пересеклись. На его лице в тот же момент засияла то ли обычная вежливая улыбка, то ли злобная ухмылка, но от него точно начала исходить какая-то по другому настроенная аура. От волнения и стыда за утренний инцидент мои ладони запотели, но я поспешила хоть что-то выдавить из себя, чтобы не продлевать паузу: — З-здравствуйте, Алексей Владимирович, а я из компании Орифлейм, приятно познакомиться— нервно сглотнув, и принявшись с повышенным интересом разглядывать мыски своих ботинок, пробурчала я почти себе под нос. — Уже здоровались, Рулетова, — продолжая ухмыляться, как этим утром, сказал он, — Но все равно, здравствуй, — паника медленно зарождается в моей голове. Боже, этот взгляд и эта улыбка не обещали мне ничего хорошего. Мало мне прилетевшей на геометрии троечки в же первый день, так ещё и, не дай бог, этот субъект вздумает лезть ко мне со своими правилами причастия к его сатанинскому кругу. Но надо не подавать виду, что-ты чувствуешь себя виноватой, быть на стороже, держаться с достоинством и помнить, что он в одном лице чем-то похож на группу чеченцев — твой страх делает его только, сука, сильнее.       Схватив Женьку за руку, тащу её в конец класса, за нашу парту. Кошмар, по спине бегут мурашки, такое чувство что он до сих пор пялиться на меня. По скорее бы уже отвлёкся на что-нибудь постороннее: на мне узоров нет и цветы не растут, чтобы смотреть мне в след, протыкая взглядом мою спину. Но он переводит взгляд на только что зашедших девчонок, которые с весёлым щебетанием подлетели к нему с каким-то вопросом. О-о-ох, если б она знали как я им сейчас благодарна. Святые птички-электрички. Плюхнувшись на свое место, я сразу прячусь за спиной впереди сидящего одноклассника. — Саша, это что сейчас такое было? — усмехаясь сказала подруга, отцепляя мои застывшие скрюченные пальцы от рукава своей рубашки. — Женечка-а-а. Прошу тебя, не бросай меня когда классный час закончится, — я обхватываю руками ее, смотря в её глаза пронзительным щенячьим взглядом, — Он настолько злиться, что возможно готов убить меня. Да-да, он меня с потрохами сожрёт, — я отрываюсь от неё, и смотрю уже прояснившимися глазами, — Сама посмотри на него. Инфа сотка. — Да не мели ты глупостей, — отталкивая меня, на свое место, бухтит она, — Давай, подумай своей головой, зачем ему тебя убивать, — пытается она меня успокоить, — когда тебя можно изнасиловать? — щелкнув пальцами, подмигивает мне и нагло так улыбается. От сучка, а! — Не пори чушь, Женька, признайся, ты просто извращенка! — теперь настала моя очередь пихать её в бок рукой. Раздражение моё от её абсурдных слов только усилилось. Вот же выдаст иногда такую хрень! Насмотрится всякого лютого произвола по РенТВ, потом идёт светить перед друзьями своей богатой фантазией, а тем остаётся только перекреститься. Хотя… Может сейчас она и права… А что, если он из этих?.. — Ты чего глаза выпучила, — фыркнула подруга, глядя на меня, и поняв о чем мысли закрались в мою голову, — Еще чуть-чуть и они вывалятся. — А вдруг ты верно говоришь?! — тихонько взвизгиваю я, — Что если он хочет…? — на этих словах Женька с совершенно безразличным лицом поднесла руки, ладонями вверх, к моему лицу, — Ты чего творишь? — Ловлю твои изумлённые шары, пока они под последнюю парту не закатились. Дурочка, ты бы ещё подумала, что он каннибал и некрофил, тогда бы я точно со смеху покатилась. Лучше расслабь булки и перестань накручивать на себя по всякой ерунде, от твоих тайных постыдных желаний у меня скоро уши завянут! Я возмущённо пискнула и хотела было уже рассказать, на каком гениталии я бы с удовольствием вертела её мнение, да только Алексей Владимирович, закончив с отсутствующими и с какими-то важными пунктами на доске, попросил нас встать для приветствия. — Встаньте. Здравствуйте. Садитесь.       Всего три слова, а сколько негодующих выдохов было слышно, когда наши ленивые туши снова опустились на свои стулья. Неплохая вступительная речь. Может он возьмёт и также отпустит нас домой одним лишь своим царским словом? Потому что даже спустя семь уроков я не вижу практического смысла в этом классном часу. Ну встанет он посередине класса, ну прокукарекает что-то про хорошую учёбу и успешную сдачу ЕГЭ, наши уставшие тупые рожи от этой пламенной речи не просветлеют. С таким же успехом весь этот бред можно было отправить на короткий номер, проку было бы больше. Но по выражению его лица, он был явно другого мнения: даже рубашечку педантично поправил и встал с важном видом перед классом, чтобы с воодушевлением продолжить: — Поздравляю вас с началом учебного года, а меня с началом общественно полезных работ. Надеюсь, вы успели хорошенько отдохнуть за эти три месяца и набраться массы хороших впечатлений и воспоминаний, чтобы их хватило до июля. Потому как в этом году всем придётся погрузиться в учёбу с головой, чтобы хорошо закончить школу, сдать экзамены и поступить на бюджет. Никто же особо не горит желанием платить за учёбу, когда есть возможность получить знания за счёт государства, благодаря высоким балам, правда же? По классу прокатилось одобрительное фырканье, какая-то из девчонок с прямой осанкой и сложенными ручками послушно кивнула. Но кто-то, казалось, пропустил слова мимо ушей, со скучающим видом поглядывая на часы. В это время наш классный руководитель продолжил. Но что-то подсказало мне, что он зафиксировал в памяти реакцию учеников. Наверное, чтобы в конце года поржать над результатами. — Сейчас пущу по рядам листок, и вы напишите, какие ориентировочно предметы планируете сдавать. Это для того, чтобы иметь приблизительное представление для статистики. Не пугайтесь, если точно не знаете, настоящее же заявление по предметам вы будете писать после нового года, где вы окончательно определитесь, что вам нужно для поступления. И так, — он отдал лист с пропечатанными графами фамилий девчонкам с первого ряда, — а сейчас откройте свои дневники или блокноты, чтобы записать важную информацию, в том числе и утверждённое расписание предметов. И да, пока я не забыл, попрошу Рулетову остаться после урока. Значит, на этой неделе… Я недоумённо подняла взгляд и замерла в ступоре. С какой стати я ещё и оставаться на перемене должна?! Множество пар любопытных глаз повернулись в мою сторону, и мне стало неловко от такого внимания. Женька ничего не сказала, только удивлённо уставилась на мою непонимающую физиономию. Я пересеклась с ней взглядами и прочитала в её глазах несказанные слова сочувствия и поддержки. Мда, приехали в Орехово, теперь придётся выслушивать его лекции (нравоучения) на полчаса. Судорожно перебирая варианты развития событий и нервно пощёлкивая ручкой, я с непонятной тревогой ждала конца урока.