Камикорос, Травоядные! Ну-фу-фу-фу...

«Со мной явно что-то не так» - проноситься мимолетная мысль, пока я старательно вывожу кисточкой незамысловатые линии. «Интересно, как именно меня за это накажут?» - флегматично задаю вопрос сама себе, критично осматривая получившийся рисунок на обоях. Увы и ах, мой рост весьма ограничил мне доступную площадь для рисования, но даже так я смогла почти полностью воплотить задумку в жизнь. «И как таким вот с детьми позволяют работать?» - вновь задалась я вопросом, преспокойно вскарабкавшись на спящую почти мертвецким сном женщину и начиная увлеченно водить по её лицу фломастерами, которыми я до этого ни разу не пользовалась. «Мне крышка» - спокойно заключаю, возвращаясь обратно к недорисованному рисунку в альбоме. Тяжело вздыхаю, понимая, что закончить его мне так и не удастся, ведь краски кончились, а портить все фломастерами нет никакого желания. И все же, со мной явно что-то не так. Определённо. Мою пакость заметили только спустя довольно продолжительное время. В комнату зашёл кто-то из прислуги и, увидев царящее в комнате безобразие, издал задушевный вопль, от которого, наконец, проснулась няня и тоже завопила. Этот балаган продолжался довольно продолжительное время и я даже успела довольно таки сильно проголодаться, когда обо всем прознал отец и мать. Развернувшегося скандала я так и не услышала – меня оперативно перенесли в другую комнату к Кёе, накормили, дали безобидных игрушек и оставили на попечительство другой женщины. Уже вечером, укладывая меня в кроватку, Ка-сан провела воспитательную беседу и взяла с меня слово, больше так не делать. Я клятвенно её заверила, что такого более не повториться. Но чувствует моя душа, что это была наглая ложь. Дни потянулись унылой вереницей, один похожий на другой. Со старшими братьями Тоширо и Тецуя я почти не пересекалась – только во время ужина, когда вся наша семья собиралась вместе, и то всеми силами игнорировали наше с Кёей и Сакурой-сан присутствие. Серость моих будней, посвященных в основном изучению языка до приемлемого уровня, разбавляли игры с Кёей и матерью, а так же редкие визиты отца. За пределы дома я все так же выхожу редко – слабое здоровье и довольно низкий болевой порог даже для такого маленького ребёнка, как я. Что ж, от матери я взяла все самое «лучшее» - и иммунитет, и внешность. Я думала, что волосы Ка-сан крашенные – ну не может человек родиться с сиреневыми волосами, не может! Как оказалось, все же может. И я тому живое подтверждение – мои волосы красивого, нежного оттенка… морской, чтоб её, волны. Зато глаза как у нормального человека – синие. На японку я смахиваю мало, слишком много во мне европейских черт проглядывается, в то время как мой драгоценный Нии-сан вот вылитый чистокровный японец! Генетика страшная штука. Ещё два довольно странных элемента в моей внешности - это проборы(в количестве двух штук) и хохолок, который придает мне странную схожесть с ананасом. Но больше меня убивают все же проборы – их два и они имеют странную зигзагообразную форму. И ведь само все это, само! Не быть мне серой незаметной мышкой с такой-то внешностью – в любом случае буду привлекать внимание. Так как я редко выхожу на улицу, мое общение со сверстниками ограничивается лишь редкими детьми прислуги, да Кёей. Но с последним в последнее время я вижусь довольно мало. Другие братья сами не идут на контакт, но бесить их, лишь попадаясь на глаза, довольно забавно. Обыденность настолько затянула меня, что я и не заметила, как настало время моего второго Дня Рождения в этом мире. Праздник прошёл, как и предыдущий, как и все другие подобные празднества – в семье Хибари не принято проводить пышные вечеринки. Все чинно и благовоспитанно, что не может не печалить. Особенно меня. С прошедшими месяцами я только больше убедилась в том, что меняюсь – как психологически, так и эмоционально. Это, на самом деле, было видно и в первые дни моего рождения – уж как-то слишком спокойно я перенесла новость о том, что умерла и переродилась. Да, я поскорбела о потерянной жизни, о близких и родных, оставшихся где-то там, а после окунулась в новую жизнь с головой. Так не похоже на меня «старую», но соответствующе мне «новой» - озорной, местами ехидной, которую так и тянет подпортить настроение ближнему своему и у которой на диво много талантов. В силу возраста я не могу творить большую часть того, что генерирует мой мозг и, думаю, это даже к лучшему. Боюсь представить то, что будет дальше. Есть ещё, что не дает мне покоя. Это маленькие искорки цвета индиго, что я иногда вижу и во сне, и наяву. Маленькие, слабые, ещё не уверенные, но грозящие (я это чувствую) перерасти в нечто большее, в яркое пламя, только дай толчок. И, как ни странно, мне удается управлять ими и творить ими самую настоящую… магию. Поменять цвет волос, глаз. Заставить другого человека погрузиться в сон. Навеять приятные сны или душераздирающие кошмары. Получается через раз и не на всех. Наверное, потому, что огоньки ещё слабые и являются лишь частью чего-то «большего», что ещё надо отыскать и пробудить. Но надо ли мне это делать? Надо ли дергать тигра за усы, пока тот спит и не опасен? Не принесет ли мне это больше неприятностей, нежели пользы? Столько вопросов и ни одного ответа. Мне страшно, но вместе с эти по крови гуляет азарт, такой несвойственный мне «прежней». И я не знаю, хорошо это, или плохо.