Камикорос, Травоядные! Ну-фу-фу-фу...

Прижиться в чужой семье и в совершенно незнакомой стране оказалось на удивление… просто, как бы странно это не звучало. Правду говорят, что человек способен приспособиться к чему угодно, дай ему только время. В этом я смогла убедиться на собственном опыте. Год моей новой жизни пролетел незаметно – события стремительно пронеслись перед глазами: новые встречи, знакомства, впечатления. Вот совсем недавно я не могла толком пошевелиться и развлекала себя лишь тихими размышлениями и постоянным сном, а теперь я смело хожу на своих двоих – да, спотыкаясь, да, падая. Но хожу же! По сравнению с первыми месяцами это действительно многое. Но своим самым большим достижением я считаю то, что, наконец, узнала собственное имя – Касуми. Хибари Касуми. Семья Хибари богата – я смогла понять это в полной мере только после того, как побывала в главном доме (все это время мы жили в одной из квартир, записанных на имя отца. Всего их две.) – огромном особняке, построенном в классическом японском стиле (и да, я узнала, наконец, страну). Насколько я смогла понять, Хибари – древний род, берущий свое начало… Очень давно, в общем. Сейчас же мы (так странно причислять себя к ним )известны тем, что производим лекарства. Или что-то похожее – я так и не смогла толком понять. Помимо меня и Кёи у отца есть ещё два сына – дети от первого брака. Тецуя и Тоширо нас, честно говоря, не особо жалуют - при первой встречи на мой день рождения они держались отрешённо и вообще делали вид, что их там вообще нет. Тецуя – старший сын и, как следствие, является наследником компании. От отца ему достались лишь серые глаза и частично острые черты лица. Волосы его были темно-каштановые, слегка вьющиеся. Я бы даже назвала подростка (ему пятнадцать) красивым, если бы не застывшая маска безразличия ко всему на лице. Тоширо - средний сын. Его возраст – одиннадцать лет. От отца ему достался лишь только цвет глаз, в остальном он является точной копией своей покойной матери (я как-то украдкой видела ее фотографию – красивая, но холодная женщина). Брат имеет довольно вспыльчивый характер. Сейчас мне полтора года и единственное, чем я действительно горжусь (помимо возвращения себе способности самостоятельно передвигаться) – это быстрое усвоение японского языка. Не знаю, виною тому вынужденное нахождение в чужой стране или же врожденная способность к иностранным языкам (которая проявляла себя ещё в прошлой жизни), но я довольно быстро смогла изучить устную речь. И хоть я до сих пор не понимаю многие слова или просто не поспеваю за торопливой речью японцев, но теперь я хотя бы могу немного понять, о чем говорят люди вокруг. А говорят при мне о многом. Ка-сан не проводит возле нас с Кёей так много времени, как бы этого хотелось, часто отлеживаясь в кровати из-за плохого самочувствия, и за нами обычно присматривает прислуга. Стоит ли говорить, что детей никогда не воспринимали всерьез, и часто позволяют себе говорить что-то вольное или секретное в их присутствие? Ну, не совсем секретное, но посплетничать точно готовы. Вот и служанки в моем присутствии не стесняются промыть косточки знакомым и своим работодателям. Любой темой, как ни странно, является моя мать и её вхождение в семью Хибари. Сакура Хибари, в девичестве носившая фамилию Ханако, была любовницей отца. Если верить злым языкам, то она соблазнила Мори (так зовут отца), провела с ним одну ночь, после чего тут же забеременела Кёей. Спустя два месяца после этого загадочным образом скончалась первая жена То-сана в автокатастрофе. Ещё спустя три месяца после похорон Мори женился на Ка-сан и таким образом Кёя родился уже в браке. Я же появилась спустя полтора года после рождения брата. Некоторые особо смелые предполагают, что автокатастрофа была спланирована заранее и все это коварный план моей матери. В общем, у людей весьма богатая фантазия. Я не знаю, правда ли все то, что я услышала, но с уверенностью могу сказать, что не верю. Сакура не похожа на какую-то коварную женщину, что решила с помощью такого грязного способа обеспечить себе хорошее будущее. Вот совершенно. И я склонна верить своим предчувствиям.

***

На дворе июнь месяц, а меня не хотят отпускать прогуляться в саду. Все из-за моего слабого здоровья, доставшегося мне явно от матери. Чуть подует прохладный ветерок, и я уже простыла. Обидно, конечно, но и в доме не так уж плохо. Особенно если компанию составляет Кёя-нии-сан. С ним, на самом деле, интересно. Он довольно смышленый и умный не по годам. А ещё обожает все милое и пушистое. Меня он тоже, кажется, считает милой и предпочитает проводить все свободное время, играя возле меня или со мной. Правда, мне часто попадает от его игрушечного оружия-палок по лбу, но это не так страшно и совершенно не больно. Вот только сегодня некому было составить мне компанию, кроме как задремавшей в кресле няни. В прошлом месяце Кёе исполнилось три, и его отправили в детский сад. Теперь большую часть дня он проводит там, а мне только и остается, что скучать дома. Единственное развлечение – доставать служанок и няню. Или позлить своим присутствием Тоширо-нии-сана (Тецуе на меня откровенно плевать). Но это быстро надоедает и скука вновь одолевает меня. Сейчас я себя и этим развлечь не могу – все вокруг словно вымерли. Хотя… Я посмотрела в сторону сладко похрапывающей в кресле женщины и во мне тут же проснулась неопределимое желание сделать что-то… эдакое. Что-то, что запомнят на долго. В голове тут же появляется множество вариантов розыгрышей, но… Ох уж это «но», что заключается в моей неспособности выполнить хотя бы половину того, что я уже успела придумать (остальная половина не возможна из-за отсутствия подходящих материалов). Досадливо вздохнув, отворачиваюсь от женщины и вновь возвращаюсь к прерванному занятию – рисованию в альбоме акварелью. Погрузившись в рисование, я стала размышлять. В последнее время я начала замечать за собой не совсем типичные для меня мысли и действия. За пример можно взять хотя бы то, как я сейчас старательно придумывала то, как бы испортить жизнь ближнему своему. Для меня это совершенно не типично и странно. Всю свою жизнь я прожила как затворник, редко выходя на контакт к другим людям и вообще стараясь урезать этот самый контакт к минимуму. Нет, я не была мизантропом или социофобом, мне просто было не совсем комфортно находиться в обществе незнакомых людей. И раньше я даже помыслить несмела о том, что бы над кем-то подшутить или разыграть. Но сейчас… Я меняюсь. И эти изменения меня откровенно пугают – больше, чем моя собственная смерть. Я боюсь потерять себя, или то, что осталось от меня прежней – мои воспоминания, мой характер и мои жизненные ценности. Я не хочу этого забывать. Я не хочу забывать себя. Со вздохом откладываю кисточку в сторону. Мрачные мысли испортили весь творческий настрой. Недовольно поджав губы рассматриваю получившийся рисунок – что-то странное но, тем не менее и не скажешь, что рисовал полуторогодовалый ребёнок. Кажется, после перерождения во мне раскрылся ещё один талант – рисование… Рисование. В голове что-то щёлкнуло. Перед глазами мелькнули искры цвета индиго, и перед моим внутренним взором тут же встал алгоритм моих последующих действий. Губы сами по себе расплылись в ехидной улыбочке, стоило мне только кинуть взгляд в сторону вновь всхрапнувшей няни. Настало время веселиться!