Нарисуй меня со Снейпом!

Им очень повезло, несмотря на множество препятствий и приключений. Во-первых, они втроём смогли вовремя сбежать из Норы, получив прощальные подарки Дамблдора по завещанию. Во-вторых, также вовремя они смогли сбежать из Министерства, где под чужими личинами сумели ограбить Амбридж. Правда Рон немного расщепился, да дом на Гриммо, 12 оказался рассекречен, но в остальном — они были живы, здоровы и владели уже одним крестражем Тёмного Лорда. А ещё у Гермионы оказалась палатка и куча всего полезного в маленькой бисерной сумочке, расширение которой она настроила сама. Гарри восхищался подругой. Она оказалась вдруг самой подготовленной к суровым условиям. И тоска, преследующая Гарри в последние месяцы, немного рассеялась, уступив на время место беззаботности и покою. Лес Дин, где они оказались, был прекрасен, а главное — никого вокруг на много миль. Гарри нравилось сидеть на пороге палатки и вытачивать себе ножом палку — так, на всякий случай, да и просто любил иногда что-нибудь вырезать из дерева. На душе становилось спокойнее, легче, светлее. Невольно думалось, чем сейчас занимается Снейп. Склоняется ли над котлом, проверяя кипящее зелье? Или, может, так же где-то дышит прохладным осенним воздухом? Рон вот никак расслабиться не мог, слушал постоянно радио, сообщавшее новости команды сопротивления пожирательскому режиму. Жаловался, что ему не нравятся маггловские консервы, прихваченные Гермионой в большом количестве, которые Гарри, да и она сама, ели с большим удовольствием. А когда Рон узнал из новостей, что Снейп назначен директором Хогвартса, то ругался так, что Гарри с Гермионой просто вышли тихонько из палатки, пережидая бурю. Сам Гарри в душе ликовал, пока Северус в Хогвартсе, он почти в безопасности. Хотя страшно было представить, как его там все ненавидят. — Профессор Снейп, — тихо сказала Гермиона. — Надо же. Ты можешь злиться, Гарри, но я тебе скажу честно! Директор Снейп — это лучшее, что могло случиться с Хогвартсом в такое время. Гарри удивлённо взглянул на подругу, а потом крепко обнял её, поддавшись порыву. Но он никак не мог согласиться с нею вслух, поэтому просто сказал: — Всё будет хорошо, Герми! Мы справимся! И повзрослевшая за несколько дней Гермиона серьёзно согласилась: — Да, Гарри! Справимся! Они поспешно отскочили друг от друга, едва из палатки появился злющий Рон. Но тот что-то заметил, окинул их презрительным взглядом, ушёл обратно. Будь у палатки дверь, он, наверное, хлопнул бы ею со всей дури. — Надо снять с него крестраж, — устало вздохнула Гермиона. — Это из-за него он такой. Но снятие крестража не помогло. Не прошло и пары дней, как Рон устроил скандал на ровном месте, наговорил обидных слов и просто ушёл от них, забрав свой рюкзак. Конечно, Гермиона расстроилась, хоть и пыталась не показывать виду. Гарри вообще иногда удивлялся, как эти двое смогли стать парой. Ведь абсолютно разные! Но конечно вслух он никогда ничего не говорил. Сами разберутся, не маленькие. — Он забрал все консервы, — сказала Гермиона ровным голосом, роясь в своей сумочке. — Но у нас ещё остались сухпайки. Продержимся какое-то время. Какой-то листок спланировал на пол, и Гарри бросился его поднимать. Да так и замер, посмотрев на изображение. Гермиона хотела его выхватить, но безвольно уронила руку и вздохнула: — Это не единственный. Гарри был поражён. Портрет Гермионы нисколько не грешил против истины, она была легко узнаваема, да что там, именно такой Гарри её видел много раз в последний год — немного грустной, задумчивой, с аккуратной причёской. Только на портрете она смотрелась настоящей красавицей. В чём был секрет — одному Малфою известно, потому что руку художника Гарри не мог не узнать. Он с трудом отвёл взгляд, возвращая рисунок. — Не единственный? — Было ещё несколько, — смутилась она. — Но я так и не смогла понять, кто это рисует. Знаешь, одно время я думала на МакЛаггена. Но потом убедилась, что ошиблась. Одно время я думала даже на тебя. — Мерлин, Герми! Я могу нарисовать собачку и домик с одним окном! Но не ЭТО! Она рассмеялась: — Знаю! Сириусу тот рисунок понравился. Прости… Эти рисунки я вам не показывала… Хочешь посмотреть? О да, он хотел! И хоть упоминание Сириуса кольнуло сердце, но горечи уже почти не было. Сейчас Гарри больше волновали Гермиона и эти рисунки, которые она хранила ото всех в тайне. А ведь по ним можно кое-что понять про Хорька! О юбка Мерлина и борода Морганы! Как же они смеялись, рассматривая эти произведения искусства! Гермиона была изображена в разных сценках. Вот МакГонагалл ставит ей тролль на трансфигурации, и её кудряшки распрямляются от огорчения. Вот Флитвик даёт ей задание на каникулы на огромном куске пергамента, а Гермиона танцует от счастья и в итоге смачно целует маленького профессора в макушку, отчего во все стороны разлетаются сердечки. Вот в библиотеке Гермиону совсем не видно из-за стопки книг, и только кончик пера шустро движется над препятствием, да постукивает по полу ножка в маленькой туфельке. Какую бы цель не преследовал художник в этих карикатурах — они абсолютно точно были добрыми и красивыми. И подумать только — ни одного эротического элемента! Именно в этом и хотел убедиться Гарри. Вот же Хорёчья хитрая морда! А ещё грязнокровкой обзывал. После такой откровенности, Гарри медлил некоторое время, но всё же решился и достал из кармана коробочку. — Посмотришь? — Спрашиваешь! — оживилась Гермиона. Гарри не стал скромничать, показал весь альбом, с самой первой страницы. Даже не стал прятать тот рисунок, где Хорёк изобразил его с Гермионой. И вот ведь странность, в отличие от остальных девиц, имеющих с Гарри воображаемый Хорьком секс, Гермиона оказалась полностью одета, и сценка ограничилась только поцелуями, которые сейчас Гарри бы, пожалуй, назвал дружескими. Очень уж лукаво улыбалась на картинке Гермиона, лохматя ему волосы. По мере продвижения к последним рисункам, лицо Гермионы всё больше вытягивалось, а улыбка таяла. Гарри искоса на неё смотрел, но подруга молчала. Вот она дошла до рисунка с Роном, передёрнула плечиком и быстро перевернула. А дальше уже был Снейп! Глаза у Гермионы расширились, но переворачивать страницу она не спешила, рассматривала картинку чуть не пять минут, ещё внимательнее, чем остальные. И хоть бы покраснела! Нет же, даже не пыталась изобразить скромность или что-то такое, а досмотрев всё, возвращала рисунки как будто неохотно. — Эм… У меня два вопроса, — глаза Гермионы смеялись. У Гарри сразу отлегло от сердца. — Да, я знаю автора! — Хм, это был второй вопрос. Гарри, что у тебя с профессором Снейпом? — Отвечать обязательно? — вздохнул он. Гермиона потянулась и погладила его по голове: — Было что-то? — В мечтах, — хмыкнул Гарри, захлопнул альбом и сунул его в коробку из-под конфет. Бечёвку завязывал как-то неловко, коробка всё норовила соскользнуть с колен. — Понятно, — Гермиона потянулась помочь, но только уронила свою стопку картинок, которые разлетелись по полу. Собирать рисунки было весело, они снова смеялись, забыв о неудобных вопросах. А потом даже обменялись друг с другом одним эксклюзивом на выбор. Гермиона отдала свой портрет, где она была изображена на Астрономической башне, ловила в ладошки звёзды и нежно улыбалась своим мыслям. Гарри, скрепя сердце, вынул из альбома и вручил ей тот рисунок, где его прижимал к стенке Снейп, поглаживая задницу, в то время как сам Гарри млел, закрыв глаза. Компромат, но что делать, если Гермиона смотрела на этот рисунок так алчно. И на этой картинке хотя бы не было обнажёнки. — Никому! — поклялись они одновременно, опять рассмеялись, и уже устроившись за столом, принялись прятать сокровища в почти одинаковые коробки. Ошибкой было навестить Годрикову Впадину, но даже встреча с огромной змеёй и сломанная палочка Гарри не смогли их поссорить. Похоже, рисунки Хорька неожиданно сблизили их ещё больше, даже понимать друг друга стало легче — практически, с полуслова. Единственное, что удивляло Гарри — Гермиона так и не переспросила его, кто автор. И когда он решительно завёл эту тему, зажала ему рот ладошкой. — Не надо! — сказала быстро, и посмотрела умоляюще. — Дай ещё помечтать! Он кивнул, и к вопросу они больше не возвращались, хотя было очень любопытно, на кого же думает Гермиона, а точнее — в кого влюблена, если не хочет слышать ответ. Только одно стало ясно абсолютно — это не Рональд. Как рисует их друг оба прекрасно знали. Гарри даже обрадовался, и втайне романтично представлял Гермиону с Драко — а ведь красивая вышла бы пара! Даже жаль стало, что сам не умеет рисовать, а то изобразил бы и подарил Хорьку. Правда один раз Гарри позволил себе пошутить, глядя, как Гермиона деловито моет посуду, хмурясь и вздыхая. — Герми, — трагично сказал он, — я не могу больше молчать и обманывать тебя! Автор рисунков… Она вскинула голову с явной надеждой во взгляде. — Филч! Он рисовал хвостом миссис Норрис! Ну вот, попытался развеселить, а получил по лицу мокрой тряпкой, запущенной очень метко, да ещё велели убираться и хотя бы час не показываться ей на глаза. Гарри выбрался из палатки и не удержался от смеха. Долго умывал лицо в речке, возле которой они поселились, а потом пошёл обратно да так и замер, увидев перед собой призрачную Лань. Чей это мог быть патронус, Гарри не знал. И патронус ли — уж слишком странно вело себя призрачное создание. Догадаться, что оно зовёт его за собой было нетрудно. Нервно оглянувшись на палатку, Гарри пожалел, что взял с собой крестраж, который теперь надевали очень редко. Но побоялся упустить Лань, которая явно хотела его куда-то отвести. Идти предстояло недалеко, до маленького озера, больше похожего на большую и глубокую лужу, покрытую уже коркой льда. Лань поплясала надо льдом и растаяла. Гарри ничего не понял. Потоптался на полянке, нервно оглядываясь, даже позвал, попытавшись говорить уверенно и сжимая в руке палочку Гермионы: — Ну и где ты? Выходи, поговорим! Никто не отозвался. А потом Гарри увидел меч, он серебристо поблёскивал на дне этого лесного озерца. Ошибки быть не могло — меч Гриффиндора! — И как он сюда попал, ради Мерлина? — Гарри передёрнуло, когда он понял, что именно ему придётся нырять. Шанс разобраться наконец с проклятым крестражем упускать было нельзя. Решительно сняв ботинки, Гарри немного подумал и поспешил раздеться полностью. Уж точно после ледяной ванны не захочется ходить мокрым, а палочкой Гермионы он, максимум, сможет обсушить себя самого, на мокрую одежду её мощности просто не хватит. Не подходила эта палочка Гарри совершенно. Он совсем уже приготовился нырнуть, когда ему явственно послышалось раздражённое: — Поттер! Померещится же! Словно сам Снейп за ним следит и хочет указать на ошибку. Гарри невольно оглядел себя, вроде всё было в порядке, кожа покрыта мурашками, ну так не месяц май. Ах да, крестраж! Снять его стоило, та ещё гадость с собственной поганой волей. Стянув цепочку, Гарри положил медальон на стопку одежды рядом с гермиониной палочкой. Постоял ещё немного над маленькой полыньёй и громко сказал, стуча зубами: — Мне это совершенно не нравится! В следующий миг он решительно нырнул, сразу рванув на дно, хотя тело просто задеревенело, а лёгкие внутри горели огнём. С трудом смог ухватить меч, пальцы еле гнулись, а ведь ещё предстояло тащить его наверх! Дотащил и даже пробил рукоятью новую лунку во льду — его утащило от первой в сторону. Из последних сил выполз на берег, весь изранившись об острые края лунки. Лёг без сил, понимая, что встать не сможет. Вот отдохнёт чуть-чуть… — Подъём! — гаркнули над ним так властно, что Гарри взлетел на ноги, да ещё и меч взял наизготовку. Вид насмешливо взирающего на него Снейпа лишил дара речи и остатков сил. Этого просто не могло быть, потому что не могло быть никогда! — У меня глюки от переохлаждения! — обречённо вздохнул Гарри, жадно оглядывая желанную иллюзию. И ведь всё, как настоящее — этот тяжёлый плащ, сапоги с отворотами, волосы до плеч, надменный вид, суровые черты лица и горящие тёмные глаза. Живые глаза, внимательные, настороженные, с толикой страсти и привычного презрения. И палочку поднял, совершенно не как иллюзия! Меч глухо стукнулся остриём о мёрзлую землю. — Осторожнее, Поттер! — прошипел Снейп. — Вам своих ног не жалко? Он направил на Гарри палочку, скороговоркой проговорив целую серию заклинаний. Во-первых, сразу стало теплей, во-вторых, исчезла саднящая боль по всему телу, в-третьих на ногах оказались ботинки. Только после этого Гарри понял, что вообще-то не одет, а у него тут гости! — А, может, и остальное? — кивнул он на одежду, чувствуя нешуточный азарт. Мордред! Снейп прямо перед ним, а ничего умного в голову не лезет! — Мне и так нравится, — ухмыльнулся этот змей, медленно опуская взгляд. У Гарри перехватило дыхание, Снейп определённо с ним флиртовал! И разочаровывать его очень не хотелось. — А! Ну смотрите! — Гарри неторопливо повернулся к нему спиной, потом развернулся вновь, но насладиться эффектом не успел. Снейп оказался совсем близко и буквально сдавил его в своих объятьях. Жесткие складки плаща впечатались в грудь и живот. — Паршивец! — восхитился Снейп и потянул его за отросшие волосы, заставляя запрокинуть голову. — Приключений на задницу захотелось? Снейп совершенно неромантично похлопал его по пятой точке. — И что, если так? — Гарри резко втянул воздух, когда его больно ущипнули. Внутри всё сладко замирало от собственной смелости и пьянящего ужаса — неужели прямо сейчас?! Ноги почти не держали, пришлось бросить меч и ухватиться за плащ Северуса. И гнать мысли, что Снейп передумает и исчезнет. И да, блок, блок, блок! Никаких Обливиэйтов! — Сэр! Сделайте уже что-нибудь! — Помолчи, Поттер! — Снейп рассматривал его губы. — Вам тут не голодно, а? — Что? А в следующий миг мир покачнулся, от внезапного поцелуя Гарри загорелся мгновенно. Отвечал как сумасшедший, понимая, что времени у них чуть, что Снейп директор школы, что он и так, наверное, задержался. Всё испортил сдавленный вскрик. Гарри застонал, уткнувшись в грудь Снейпа, ощущая, как исчезли тёплые пальцы, так сладко разминавшие его задницу. Возглас Рона он узнал ещё до того, как рыжий вскричал: — Гарри! Это ты?! С ним?!… Гарри! Почему ты голый? Как ты можешь? Рональд стоял со своим тощим рюкзаком в десяти шагах от них и с ужасом смотрел то на Гарри, то на Снейпа. — Отцепитесь, Поттер! Ну же! — велел Северус холодно. — Время вышло, увы. — А что делать с Роном? — То же, что и с вами, — вежливо ухмыльнулся Снейп и вскинул палочку. От обиды у Гарри снова заледенело всё внутри. Блок он поставил просто от злости. Труднее было изобразить пустой взгляд. Обливиэйт ударил больно, но даже не до конца смог разрушить защиту на этот раз. Вот так, тренировки на ночь сказались! — Ты достал меч из озера, — холодно заговорил Снейп, с явным сожалением глядя в его глаза, — но не снял крестраж, и он потянул тебя на дно. Ты едва не утонул, тебя спас твой друг Рон, появившись очень вовремя. После этого вы захотите сразу уничтожить крестраж. Ах да! Северуса Снейпа ты ненавидишь! Он предатель и убийца Дамблдора, сальноволосый ублюдок и мерзавец. Ты хотел бы моей мучительной смерти! “Хрен тебе, сволочь!” — Гарри уже с трудом удерживал тупое выражение лица, мысленно обещая, что Снейп об этом ещё пожалеет. Очень горько пожалеет! А тот уже повернулся к Рону, который поздновато дёрнулся, попытавшись бежать. От Обливиэйта Рональд обмяк, выражение лица стало абсолютно дебильным. Ему Снейп выдал ту же легенду: пришёл, спас, удаляйте крестраж. После чего просто исчез без всяких эффектов. Гарри действовал мгновенно, не зря он мысленно отсчитывал секунды — оставалось ещё секунд пятнадцать. Снейп дал ему прекрасную фору, поторопившись сбежать. Из той самой книги, прочитанной в библиотеке Блэка, Гарри многое узнал про Обливиэйт. Подскочив к Рону, он заглянул во всё ещё расфокусированные глаза: — Ты не спасал Гарри Поттера, ты вообще не нашёл их с Гермионой, ты понял, что не сможешь найти их и решил вернуться домой! Гарри добрый, он поймёт. Гермиона тоже добрая, но убьёт тебя, если появишься перед ней сейчас. Потом помиритесь! Дома ты нужней! И тут Гарри вдруг стало ясно, как Рональд их нашёл. Он увидел в его руках тот самый делюминатор, доставшийся ему в наследство от директора Дамблдора. Гарри отобрал игрушку, даже не задумавшись о моральном аспекте. — Делюминатор ты потерял, долго искал, но не нашёл. Совершенно бесполезная вещь, ты решил, что обойдёшься без этой дряни. Схватить одежду, палочку и медальон, и спрятаться за большим валуном — было делом пары секунд. Некоторое время было тихо, потом Рон зашевелился, затопал, помянул подштанники Мерлина и тяжело вздыхая, пошёл куда-то в обратную сторону. Шаги удалялись, трещали ветки, потом все звуки стихли. Гарри сбросил ботинки и поспешно оделся. И плевать ему было, что Рон их искал и вернуться хотел. Это Дамблдор любил давать вторые шансы. А Гарри уже подсчёт потерял, сколько раз он прощал Рона. Сейчас им с Герми куда спокойнее вдвоём! И Рон только что испортил ему свидание, этого Гарри простить ему пока не мог. Шагая к палатке, Гарри быстро выкинул из головы проблемы друга. Рон наверняка уже аппарировал к Норе. Пусть будет счастлив. Подумать хотелось о приятном, например, о том, что Снейп совсем обнаглел! Второй раз обливиэйтить! Да что за манера такая?! И опять голова у Гарри болела, пусть меньше, чем в прошлый раз. Крестраж он рубанул мечом, оказавшись за защитным контуром. Со всей дури рубанул, не медля ни секунды. Чёрный дымок попытался ещё что-то изобразить, но Гарри было не интересно. Второго удара медальон не пережил. — Сдохни! — произнёс Гарри удовлетворённо, дослушав нечеловеческий вой. После чего собрал осколки медальона, зашвырнул их в кусты и пошёл каяться Гермионе. Реакция подруги даже немного обидела, а ведь сначала она искренне переживала, выскочив к нему навстречу и интересуясь, что это был за вой. Гарри усадил её в палатке и очень обстоятельно всё рассказал, ожидая и слёз, и обвинений, и, конечно, порицаний за разврат. Но только не смеха! Гермиона хохотала до слёз, держась за живот, потом уже просто стонала, не в силах больше смеяться. Гарри грустил. Подруга пришла в себя, виновато посмотрела и залпом выпила целый стакан воды. — Значит, в одних ботинках? — спросила она невинно. — И тут Рон! — У меня даже эрекция… Как серпом! — пожаловался Гарри, воспользовавшись моментом. — Ты представляешь — от одного взгляда Рона… Гермиона хрюкнула и зашлась новой волной смеха. Гарри посмотрел с отчаянием и сам засмеялся. Жизнь налаживалась, ещё один крестраж был позади. Учитывая кольцо Гонтов, дневник и логику директора Дамблдора, оставалось ещё четыре крестража, и только Волдеморт знал, где их искать!