Нарисуй меня со Снейпом!

Неожиданно решился вопрос со Слагхорном, зелье Удачи сыграло в этом самую прямую роль. И как же Гарри сам не додумался его использовать раньше? Впрочем, жалеть об упущенных возможностях Гарри считал контрпродуктивным. Если нельзя ничего изменить в прошлом, что толку тратить нервы?! Новые знания радости не принесли — оказалось, что проклятый Тёмный Лорд наклепал крестражей, способных возвращать жизнь этому ублюдку снова и снова. Причём было совершенно непонятно, сколько их, какие они и где спрятаны. Мысли имелись у Дамблдора, но директор очень неохотно ими делился. Про свою чёрную руку и то ничего говорить не хотел, отделываясь несмешными шутками. Ещё и Джинни беспокоила, решив, очевидно, что влюблена в Гарри. Она постоянно оказывалась рядом, оказывая молчаливую поддержку. Даже помогла ему избавиться от учебника Принца-полукровки в Выручай-комнате, велев закрыть глаза. Гарри себя ненавидел, потому что глаза закрыл неплотно, приметив, куда был спрятан учебник, с которым расстаться был не готов. А всё потому, что да-да, внутри был очередной рисунок Драко, который только чудом не обнаружила Джинни, а Гарри ещё не успел рассмотреть. Поцелуй девушки привёл его в замешательство. Он ничего толком не почувствовал, со стыдом понимая, что Джинни его больше не возбуждает. Было ли когда-то иначе, Гарри и не помнил. Всё же младшую Уизли он всегда воспринимал как сестрёнку, не больше. И то, что у него неизменно встаёт член на профессора Снейпа, тут ни при чём. В конце концов, у Гарри растущий организм, и в его возрасте нормально много думать о сексе. Так утверждали в журнале Рона, в котором был небольшой раздел порнушки с мужчинами. Рональд показал это Гарри с дурацким хихиканьем, после чего плевался, уверяя, что он-бы-никогда. Если бы он только знал, что Гарри думает иначе, что вот такую позу он бы сам попробовал, а то колдофото, где юношу нежно обнимает сзади мужчина, целуя в шею — невероятно эротично. Может быть потому, что мужчина похож на Снейпа? Гарри тогда сбежал, отговорившись головной болью. На самом же деле он просто сходил с ума. С проклятым увлечением нужно что-то было делать. Сжечь все рисунки Драко выходом не было. Гарри аккуратно их убрал в коробку, так и не выполнив задуманного. Только раззадорился, насмотревшись на последние шедевры, и лишний час провёл в постели, снимая напряжение, в результате чего опоздал на завтрак. А потом была вечеринка у Слагхорна. И так всё нелепо вышло! Сначала Гарри решил морально поддержать Гермиону, которая пряталась в нише от брутального красавца МакЛаггена. Потом туда притащился сам МакЛагген и достал его вопросами про Гермиону, успевшую сбежать. А потом в нишу шагнул Снейп, спугнул шотландца и не дал улизнуть самому Гарри, встав почти вплотную, а руку уперев в стену. Гарри задохнулся, понимая, что оказался в ловушке. Заполошно глядя в тёмные глаза Снейпа, чувствуя тепло его руки возле щеки, Гарри совсем растерялся и не понял ни слова из того, что пытался донести до него профессор. А как можно сосредоточиться, если Снейп дважды посмотрел на его губы. Если в стену приходилось вжиматься, чтобы стоящий так близко Снейп не обнаружил эрекцию Гарри, которую не могли скрыть лёгкие парадные штаны. — Поттер, — в ровном голосе Снейпа даже недовольства не ощущалось. Обычное холодное презрение. — Я понимаю, что все мысли у вас сейчас ниже пояса, но попробуйте меня услышать. — Я вас слушаю! — вспыхнул Гарри, шалея от догадливости профессора. Неужели заметил? — Заметил что? — Снейп презрительно усмехнулся и внезапно коснулся свободной рукой там, внизу, лёгким касанием очертив предательски торчащий вперёд член Гарри, заставив задохнуться от шока и острого удовольствия. Губы профессора вдруг оказались совсем близко, а шёпот заставил встать дыбом волосы на затылке: — Вы слишком громко думаете, Поттер! Чему я вас учил? Так и не научились ставить блок? Соберитесь, озабоченный мальчишка! Вас ждёт директор! Ещё одно невесомое касание к изнывающему члену подростка — и Снейп, ехидно усмехнувшись, легко развернулся, покидая нишу, а Гарри скрутило от бурного оргазма. Профессор явно знал, что делает! Сжимая кулаки от бессильной ярости, Гарри медленно дышал, восстанавливая дыхание. С трудом удалось наложить очищающее, палочка в руках дрожала. Поверить невозможно было в то, что только что произошло! Его правда лапал Снейп? Или это было навеяно бурным воображением? Гарри застонал и побился головой о стену. Позорище! Кончить от двух лёгких прикосновений! А эта ухмылка! Снейп точно знал, что этим кончится, проклятый извращенец! Только минуты три спустя до Гарри вдруг дошло, зачем Снейп вообще приходил. Позвать к директору! И как идти к Дамблдору, если срочно хочется принять душ или хотя бы освежить пылающее лицо? Глубоко вздохнув, Гарри выбрался из ниши, спеша на выход. Гости Слагхорна, к счастью, не обращали на него внимания, а Снейп уже покинул праздничную вечеринку. Гарри всё же зашёл в ближайший туалет и долго плескал в лицо холодную воду. Директор встретил серьёзным взглядом и сообщил о некой миссии. Отправляться следовало немедленно. Что было дальше, Гарри вспоминать не любил. Весь этот вечер превратился в один сплошной кошмар. Сначала жуткая пещера с инферналами и ядовитым зельем, потом возвращение в Хогвартс, где Дамблдора ждали убийцы. Обездвиженный, спрятанный под мантией-невидимкой, Гарри мог только наблюдать. Ни заорать от боли, пронзающей всё внутри словно раскалённым железом, ни поднять палочку. Директора убил Снейп, и жизнь Гарри словно раскололась на две части. Он плохо понимал, зачем вообще погнался за Хорьком и Снейпом. И ведь почти догнал, пусть подлый Снейп отбивал все заклинания так легко, словно мух отгонял. А потом Гарри обозвал его трусом. И Снейп разозлился, отшвырнув Драко, который тут же исчез. «Наверное, портал», — отстранённо отметил Гарри, когда оказавшийся совсем рядом Снейп вздёрнул его вверх, поднимая с колен. — Я Принц-полукровка! Не смей применять против меня придуманные мной заклинания! — прорычал он и больно ухватил Гарри за волосы, заставляя запрокинуть голову. Странно поглядев на Гарри, Снейп вдруг пробормотал: — Потом память сотру! Поцелуй оказался жёстким, Гарри как будто наказывали за что-то. И не было сил сопротивляться. Словно на миг исчезли все причины для горя и паники, забылись все проблемы, ушли сомнения. Гарри плавился в сильных руках предателя, и даже попытался ответить на поцелуй. И сразу ощутил улыбку на губах Снейпа. Тот жадно поцеловал его ещё раз, а потом с горечью произнёс, чуть отстраняясь: — Такой ласковый... Прощай, Гарри. Обливиэйт! Вспышка — и дикая головная боль. Гарри взвыл, глядя, как исчезает Снейп в портале. И сильно пожалел, что решился поставить в голове самый мощный блок, на который был способен. Спонтанно решился, едва услышал, как его называют по имени. Вот нахрен ему теперь эти нестёртые воспоминания? Если всё плохо, если директор убит, а его убийца теперь будет скрываться от всех. Бредя назад, в школу, Гарри старался ступать мягко, боль в голове просто убивала, а при резких движениях было ещё хуже. Снейп, подонок, вложил слишком много сил в свой Обливиэйт. Блок уничтожил подчистую. Но память повредить не смог, и оставалось надеяться, что профессор никогда об этом не узнает. Закончилась и эпоха картинок от Драко. Хорёк теперь тоже был в бегах. И тем дороже Гарри стали те рисунки, что остались. Он бережно переплёл их в альбом, а нужное заклинание подсказала мадам Пинс. Гарри стал частым гостем в библиотеке в конце года. Особенно, когда мадам Пинс внезапно позволила посмотреть досье учеников, поступивших в Хогвартс в семьдесят первом году. — Родители, — грустно покивала библиотекарь. — Понимаю. Гарри было стыдно, что он покивал в ответ, потому что куда больше родителей, его интересовала информация о Снейпе. И её было немало. Неоднократные нарушения дисциплины. Очень часто значилось в конце краткого описания нарушения: «наказаны: Снейп, Поттер, Блэк». Позже было несколько заметок только про Снейпа: «Варил зелья в неположенном месте». «Опять отлучался в Запретный лес, по-прежнему врёт про недостающие ингредиенты. Наказан…» Итоговые оценки, СОВЫ, ТРИТОНы… Снейп не был самым лучшим учеником. Та же трансфигурация ему явно не давалась. И было очень странно, что и по зельям он не сильно блистал. «Выше ожидаемого!» И это на СОВах! А сам-то требует! Смущала мысль, что Слагхорн мог быть несправедливым к полунищему мальчишке, каким был тогда Снейп. А если взглянуть по-другому на собственные школьные годы? Кем был Снейп для Гарри? Скалой. Константой. И самым правдивым человеком. Ни во что не ставил дутую славу Гарри, учил жёстко, спасал много раз его дурью голову. А вспомнить легилименцию! После того, как Гарри прочёл в библиотеке Блэков, как правильно ведутся уроки по Окклюменции, он вдруг осознал, что Снейп был с ним очень мягок и корректен. Одно то, что ученика привязывали к столбу и заставляли испытывать боль, чего стоило! И потом были эти два слова, сказанные напоследок с горькой нежностью: «Такой ласковый»... У Гарри сердце переворачивалось в груди, когда он это вспоминал. Самое печальное, что как бы не злился Гарри на Снейпа за смерть директора, он не мог не признаться уже самому себе, что до нервной дрожи, до звёздочек в глазах, до — Мордред его раздери — бьющегося в унисон с ветром сердца, он любит этого гада, как никого другого на свете. Он подыхал от нежности к одинокому мальчишке из прошлого, которого травил его собственный отец. Он терял голову от мужчины, которым Северус стал теперь! И если бы только судьба дала им хоть один шанс! А всё чёртов Хорёк с его пророческими рисунками! Как там этот придурок в бегах? Рядом с безумной образиной, вообразившей себя Лордом Судеб. Не возвращаться в школу, посвятив себя поиску крестражей, Гарри решил ещё до отъезда на каникулы. Дамблдор, пусть и заковыристо, дал понять, что это задача именно для Гарри. И внутри, глубоко в сердце, грела мысль, что, уничтожив эти вместилища души змеемордого урода, он освободит из рабства Хорька… И ЕГО! И пусть все думают, что Гарри спасает мир. Пусть. Они ведь не знают, что мир для Гарри теперь заключается в одном-единственном человеке, чей учебник по Зельеварению за шестой курс теперь хранился вместе с рисунками Малфоя у самого сердца. Коробка от конфет была уменьшена и спрятана в нагрудном кармане. Гарри предстоял очень тяжёлый год.