Темная Леди

— Грейнджер! Оставь меня в покое! — прошипел Рон одним прекрасным июльским утром. — Но... — пролепетала Гермиона, привычным жестом поправляя волосы и убирая непослушную прядь за ухо. — Никаких “но”, дорогая. Мы просто больше не будем встречаться, и я не хочу, чтобы ты считалась моей девушкой, — снизошёл до объяснений рыжий, неприязненно морщась при взгляде на собеседницу. — Теперь, когда мы победили, а Поттер умер — я, как кавалер ордена Мерлина и чистокровный волшебник, могу взять в жёны кого-то поинтереснее тебя. Уверяю, абсолютно любая будет счастлива выйти за меня замуж. Поэтому я не вижу смысла связываться с такой... как ты, — выплюнул Рон, а потом презрительно добавил: — Да ещё и грязнокровкой. — Знаешь что, Уизли... — оторопело произнесла шокированная услышанным девушка, во все глаза глядя на парня, после чего, не добавив больше ни слова, аппарировала. Ярость заполняла её целиком и, появившись в своей комнате в доме родителей (которых Гермиона вернула из Австралии, восстановив им память), девушка принялась метаться по помещению, не зная куда себя девать и с трудом сдерживая всплески стихийной магии. От переполняющих её эмоций ведьма не заметила, что в какой-то момент в комнату вошла мама. Это обнаружилось только тогда, когда женщина, поймав за руку мечущуюся дочь, усадила её рядом с собой на кровать и мягко поинтересовалась, что происходит. — Мама! Он!.. — выпалила пышущая яростью и обидой девушка, глядя на мать и порываясь вскочить с места. Она не понимала, как объяснить ей, да что там ей — самой себе, что именно привело её в такое состояние. — Гермиона, перестань дергаться и объясни толком, что произошло, — мягко, но весьма настойчиво попросила миссис Грейнджер. — Рон, мама! Произошёл Рон! Этот ублюдок!.. — воскликнула девушка и, высвободившись-таки из рук матери, вскочила. — Он сказал мне!.. — яростно прошипела она, вновь принявшись хаотично перемещаться по комнате. Слово за слово, и Гермиона поведала, что же собственно стряслось, а реакция на этот весьма экспрессивный рассказ её просто поразила: — Ты не “грязнокровка”, — сказала женщина, спокойно глядя на дочь. — Как это? — ошарашенно спросила волшебница, от неожиданности даже остановившись. — Дело в том, что я — сквиб. И твой папа — тоже. Бабушки с дедушками с обеих сторон, а также прабабушки с прадедушками и прочие предки... Ведьма нервно хихикнула, а потом набросилась на мать с вопросами, из ответов на которые выяснилось масса нового и интересного, начиная от того, что её фамилия, оказывается не Грейнджер, а Гранд, и заканчивая тем, что она первая настоящая колдунья в проклятом много поколений назад роду. — А почему ты рассказала мне всё это только сейчас?! — вопросила девушка, обессиленно опускаясь на кровать рядом с матерью. — Если бы я знала всё это раньше... — задумчиво произнесла она. — Я не имела права, — грустно отозвалась женщина, погладив дочь по руке. — Только по достижению твоего восемнадцатилетия я могла рассказать всё. Это проклятье, оно, знаешь ли, такое, что, если бы я рассказала всё раньше положенного срока, ты могла бы лишиться магии, а может быть и жизни... Гермиона задумалась. На неё за последние несколько часов свалилось слишком многое. Слишком о многом предстояло подумать. И когда мать ушла, девушка так и осталась сидеть на постели, погруженная в размышления.