Темная Леди

Дни шли, складываясь в недели, а те, в свою очередь, становились месяцами. Гермиона после разрыва с Роном постепенно приходила в себя, со стороны наблюдая за тем, что происходит в магическом мире после победы над Тёмным Лордом, и ужасалась: победившая сторона, при здравом рассмотрении, методами наведения “порядка” мало чем отличалась от побеждённой. Пожирателей и тех, на кого падала тень подозрения в связи с ними, отлавливали, словно бешеных собак, и поголовно, не особо разбираясь в степени да и наличии вины, лишали прав, имущества, а кое-кого и жизни. В общем-то, нет разницы, кто устраивает охоту на людей — егеря или авроры. И то, и другое выглядит не слишком привлекательно. Что-то было неправильно в происходящем. Не так виделся мир после победы тогда, когда она ещё не была одержана. Девушка находилась в состоянии похожем на сон, пытаясь понять — где же была допущена ошибка: ведь то, что происходило, не было нормальным, задумано всё было совершенно по-другому! И, если сразу после победы, может быть, в подобных мерах и имелся некий смысл, то сейчас, по прошествии года с момента битвы за Хогвартс, это выглядело откровенной травлей побежденных. Не представляя, что может изменить в сложившейся ситуации, Гермиона, посетив Гринготтс и вступив в права наследования, углубилась в изучение того, что ей досталось от предков. Несметных богатств те не оставили, но несколько интересных артефактов и неплохая подборка книг оказались в её полном распоряжении. Именно за изучение последних она и принялась, проведя за этим занятием почти три года. “Легким чтивом” фолианты не были, каждый из них потребовал от Гермионы вдумчивого прочтения, в итоге напрочь изменившего её представления о “тёмной” и “светлой” магии. Для ведьмы стала настоящим откровением та искусственность, с которой на данный момент подходили, деля магию на свет и тьму. По сути выходило, что глобально, на самом деле, существует два типа магии: жизни и смерти — у каждого из этих видов есть подвиды, которые можно было условно классифицировать по четырём стихиям. Помимо этого существовала отдельная ветвь — магия времени. Она содержала в себе элементы и магии жизни, и магии смерти, и являлась весьма опасной и сложной, но вызвала особый интерес девушки своими свойствами, а ещё тем, что именно в этом типе магии специализировались Гранды. Всё было тихо и спокойно до одного знаменательного момента. Погрузившаяся в изучение фамильного наследия Гермиона, крайне редко бывала где-то дальше ближайшего от дома родителей супермаркета и небольшого парка, находившегося в трёх кварталах, но в один из дней ей понадобилось выбраться в лондонский магический квартал. Увиденное там повергло девушку в настоящий шок: увлеченная освоением новых знаний, она не интересовалась происходящим в магическом мире, а творилось там и вовсе нечто мрачное. Косая аллея выглядела так, словно война закончилась не несколько лет назад, а до сих пор продолжается и набирает обороты. Под стенами сидели нищие, чего раньше не было. Улица была грязной и выглядела запустевшей. Гермионе было странно не встретить ни одного улыбающегося человека. Даже в конце войны в этом месте не было так неуютно и уныло. Но последней каплей стал встретившийся ей Драко Малфой, случайно узнанный ведьмой: тощий до прозрачности, с донельзя обострившимися чертами лица, с залегшими глубокими тенями вокруг красных воспалённых глаз — он шёл по улице, не глядя по сторонам. Выпрямленная спина, развёрнутые плечи, отстраненное выражение лица, гордо вздернутый подбородок, плотно сжатые бескровные губы. Приглядевшись к одежде бывшего врага, девушка изумилась — потрепанная, видавшая виды мантия, из-под которой виднелись латанные-перелатанные ботинки, но, несмотря на это, он шёл так, будто одет в шёлк и бархат. — Малфой... — изумленно выдохнула Гермиона, прежде чем успела сообразить, зачем это делает. Тот, услышав свою фамилию, медленно, царственным движением повернул на звук голову. — Грейнджер, — холодно констатировал парень, окинув девушку ничего не выражающим взглядом. Потом закашлялся, приложив руку ко рту, а когда приступ прошёл, отвернулся и продолжил свой путь, не проронив больше ни звука. Наблюдательная Гермиона увидела, что, прежде чем убрать руку ото рта, Малфой кинул взгляд на пальцы, которыми прикрывал рот. Девушку задела холодность в голосе Пожирателя Смерти, но, махнув рукой, она отправилась по своим делам: в конце концов, а какой реакции она ожидала? Радости? С чего бы? Ненависти? А зачем ей его ненависть?