Наш выбор

      Только Крутобоку удается увести товарища из Палатки целителя. Щербатая, казалось, истратила весь свой словарный запас ругательств, пока пыталась выпроводить кота вон, ибо он мешал ей работать.       Огнегрив с глазами полными боли смотрел, как закрывает собой тёмно-серая целительница лежащего на подстилке воина, обрабатывая его раны горькой по запаху смесью трав. Ему казалось, что как только он отведет взгляд от полосатого воина — больше никогда не увидит его живым.       — Уберите его из моей палатки, немедленно! — последнее, что услышал от старой целительницы воин, прежде чем Крутобок оттащил его к ограде лагеря, подальше от любопытных глаз.       — Успокойся, Щербатая сейчас борется за его жизнь и обязательно одержит верх! Ты же знаешь какие они с Долгохвостом упрямые, клянусь, они способны отвадить даже саму смерть от себя! — пытался приободрить друга в своей манере воин, но в голосе его проблескивает паника.       Огнегрив бездумно уставился на свои рыжие лапы, промоченные в крови любимого кота. Воспоминания стелились одно за другим. Он врывается на поляну, где красные пятна окрашивают снег и практически сразу видит склонившегося над телом Долгохвоста Частокола. Не думая ни о чем, он сразу прыгает на полосатого предателя и сбивает его на землю, полосую когтями куда попадет.       Бой вспыхивает с новой силой, но как только вдали слышится топот лап, Коготь кричит об отступлении и коварно улыбается Огнегриву, говоря до замирания сердца пугающим голосом: — Один есть, ты следующий.       Огнегрив с круглыми от ужаса глазами поворачивается к дереву, у подножья которого не шевелясь лежал полосатый воитель и, не чувствуя земли под лапами, в миг оказывается рядом.       Воин всё ещё дышал! Не веря своем счастью, кот зовет Крутобока и они вместе взваливают еле живого воителя на спину Огнегриву. Тому достаточно тяжело, но ему абсолютно всё равно, трещат ли от натуги его кости, он донесет Долгохвоста до лагеря.       Сейчас лапы бешено ныли от усталости, как и раны от боли.       «Один есть…», — неустанно крутились в голове слова Когтя.       — Огнегрив, тебя всего трясет, пожалуйста, постарайся успокоиться, — испуганно говорил Крутобок, но воин будто не слышал его.       Он вспоминал, как оплакивал на поляне лагеря красивую пеструю кошечку, гнусно убитую теневым котом, и не мог отделаться от ощущения, что всё вновь повторяется.       «Неужели мне просто не суждено быть с теми, кого я люблю?», — обреченно думал кот, пока влага скапливалась в уголках его зеленых глаз.       Молодому воину хотелось прямо сейчас сорваться с места и вернуться в палатку к Щербатой, придумать любой предлог, чтобы остаться там рядом с Долгохвостом, но понимал, что своими опрометчивыми поступками может только ухудшить состояние полосатого кота. Нужно было держаться.       Крутобок в молчании сидел рядом, согревая своим теплым боком друга. Как он думал, тепло должно было успокаивающе подействовать на товарища, но тот оставался глух к любому влиянию извне.       Тело Бурана было похоже на те окропленные кошачьей кровью комья снега, но он не спешил тревожить целительницу, зная, что та занята спасением другого соплеменника. Пока что он переговаривался с Синей Звездной у подножья Скалы Собраний. Кошка горестно качала головой на принесенные вести.       Горчица сидела неподалеку, переговариваясь с Дымком, изредка косясь на Огнегрива и Крутобока. Сама кошечка ничуть не пострадала, потому что успела только привести подмогу, прежде чем нарушители убрались с их земли. Зато плечи и спину Крутобока обрамляли длинные неглубокие раны, которые, впрочем, максимум несли только опасность заражения.       Старейшины сейчас готовили тело Ветрогона к прощальной церемонии, стараясь очистить его бурую шерсть от многочисленных кровоподтеков и пыли. Ближе к вечеру погибшего должны будут вынести на поляну и Огнегрив молился Звёздному племени, чтобы только его одного.       Спустя продолжительное время Щербатая выглянула из палатки, жестом подзывая к себе Бурана. Временный глашатай быстро посеменил к ней.       Всё это время молодой воин просидел не поднимая головы. Его спина и шея затекли.       — Огнегрив? Пойдем, нас зовет Щербатая, — растормошил его друг.       Огненно-рыжий кот в надежде поднял глаза на товарища.       — У нас же раны, — напомнил тот и кот вновь помрачнел. — Но мы заодно узнаем о состоянии Долгохвоста. Поднимайся, пошли.       Молодой воин, ничего не ответив, встал и проследовал за другом в пахнущую травами и кислым запахом крови пещеру. Сразу же кот обращает внимание на лежащего без движения у стены палатки Долгохвоста, каждая рана которого была тщательно обработана и обмотана паутиной. На некоторых повреждениях виднелись разного цвета кашицы из трав.       Огнегрив хотел подойти ближе, но сердитый голос целительницы остановил его: — Не трогай его! Отойди.       Кошка решительно оттеснила молодого воина к противоположной стене.       — Пожалуйста, скажи — как он? — взмолился кот, удивляясь своей возможности говорить после затяжного молчания.       Целительница посмотрела на него тяжелым, раздумывающим взглядом, явно стараясь подобрать правильные слова.       — Я не буду вселять в тебя никаких надежд, Огнегрив, — более мягко начала кошка. — Шансов что выживет — пополам. Сегодня мы вряд ли узнаем, в какую из сторон склонилась судьба.       Огнегрив из-за плеча Щербатой глянул на неподвижно лежащее тело и немного успокоился, завидев вздымающиеся и опадающие от ровного дыхания бока воина.       — Так что хватит трястись за него и займись лучше делом. От твоего беспокойства ему не будет ни тепло, ни холодно. Повернись, я должна осмотреть ту плохую рану на боку, — вновь обрела свой привычный ворчливый тон кошка и воин подчинился.       Ран на его теле было не так уж и много, поэтому целительница достаточно быстро управилась с ним, перейдя на Крутобока. Воину сказано было уходить и зайти перед сном, если так и не сможет успокоиться. Тот кивнул и решил перед уходом попытать удачу и пробраться мимо ворчливой кошки к Долгохвосту, но лишь получил тяжелой лапой по загривку и вынужден был ретироваться.       Пугающее ожидание наполняло грудь котика. Весь оставшийся день он не находил себе места, облежав каждый угол лагеря.       Начало смеркаться и на поляне возникло тело Ветрогона, над которым уже собрались некоторые коты для прощания. Куцехвост и Кривуля, родители бурого котика, устроились рядом друг с другом, оплакивая уход любимого сына. Кисточка, его сестра, присоединилась к церемонии с другой стороны тела, зарываясь носиком в короткую бурую шерсть с редкими темно-коричневыми полосами.       Синяя Звезда так же присоединилась к ночному бдению.       Довольно долго молодой воин вертелся в своём гнездышке под влиянием тяжелых мыслей. Пустая подстилка рядом лишь добавляла беспокойства. Казалось, как только он сомкнет глаза кто-нибудь навсегда вынесет гнездышко Долгохвоста из палатки воителей и это ознаменует уход полосатого воина на вечный покой.       Не моргая, он рассматривал уютное гнездышко любимого кота, замечая на нем клочки желто-кремовой и черной шерсти. Потом он резко поднялся, перешагнул через белый хвост Синеглазки и улегся на холодное место его бывшего наставника. Запах полосатого кота окутал Огнегрива, но принес лишь новые тревоги. Он не мог отделаться от ощущения, что вдыхает этот запах последний раз.       Глубоко вдохнув запах мохового гнездышка, молодой воин поднялся и аккуратно выбрался из палатки, направляясь к Щербатой. Он уже понял, что без маковых семян вряд ли сможет уснуть, хотя очень не хотел тревожить кошку этим поздним часом.       Запах крови уже начинал выветриваться и Огнегрив вздохнул с облегчением.       Из глубин пещеры слышался негромкий храп старой кошки и огненно-рыжий котик старался ступать тихо, пробираясь к ней. Но настойчивый запах, что вдыхал мгновение назад в палатке воителей Огнегрив, усилился и кот быстро повернулся к его источнику.       Долгохвост лежал всё так же не шевелясь и издавал тихие хрипы.       Огненно-рыжий котик хотел отдернуть себя, понимая, что Щербатая очень разозлиться, если он притронется к полосатому воину, но ничего не мог с собой поделать. Пара тихих шажков и он уже рядом с подстилкой Долгохвост. Огнегрив старательно обнюхал его, пару раз обжигая внутренние стенки носа едкими смесями трав. Щербатая была права, сегодня будет непонятно улучшиться ли его состояние или нет.       Кот вытянул шею настолько, насколько это возможно и лизнул неподвижно лежащего кота в черное ушко.       «Выздоравливай, колючка», — с нежностью желает ему в мыслях кот и собирается подойти к Щербатой, но вновь останавливается.       Он чувствует, что не хочет оставлять полосатого кота одного здесь. Простояв в тишине пару мгновений, переминаясь в нерешительности с лапы на лапу, он всё-таки разворачивается и ложиться рядом, прямо на холодный пол пещеры. Ему явно жестко будет спать, но молодой кот думает, что это самое удобное место в лагере. Уткнувшись в шерсть Долгохвоста, он чувствует, как начинает успокаиваться благодаря теплу тела кота.       Огнегрив надеется, что наутро воителю станет лучше и это не станет ночным бдением над его телом.       Глаза воина смыкаются и он проваливается в беспокойный сон.

***

      Утром лагерь стал свидетелем громкого возмущенного ворчания Щербатой, чуть ли не волоком тащащей из своей пещеры Огнегрива.       — Всё равно по-своему сделал! Нахал! Чтобы духу твоего здесь не было без моего разрешения! — отчитывала тёмно-серая кошка воителя.       Тот быстро поднялся на лапы, ранее откинутый тяжелым ударом правой лапы старухи и с мольбой смотрел ей в глаза.       — Но пожалуйста, Щербатая, я же никак не наврежу ему!       — Я сказала держаться подальше, мышеголовый ты дурень! Состояние крайне тяжелое, любое неосторожное движение может вновь открыть глубокие раны!       Молодой воитель прижал ушки и сделал самый виноватый взгляд, на который только был способен и произнес: — Ну пожалуйста, хотя бы под твоим присмотром!       — Нет, — закончила разговор Щербатая, явно не купившись на глазки кота. Затем развернулась и скрылась у себя в пещере.       — Ну, попытаться стоило, — вздохнул воин, явно не намереваясь сдаваться так просто.       К огненно-рыжему коту уже спешил тёмно-серый воин, с угольной полосой от макушки до кончика хвоста.       — Ого, чем ты так рассердил её?       — Проспал всю ночь около Долгохвоста, — проговорил Огнегрив, разминая лапы и спину после ночи на жестком покрытии.       — Чего ты..? — в недоумении похлопал глазами воин, а затем улыбнулся, явно посмеиваясь над ситуацией. — Ну ты даешь. Теперь она вряд ли подпустит тебя к палатке ближе, чем на два лисьих хвоста!       — Я найду способ попасть туда снова.       — Проберешься, когда её не будет?       — Или сделаю пару ран.       — Хм, если ты отравишься — будешь лежать рядом с ним абсолютно законно!       — Ну, это уже перебор, — с сомнением сказал кот.       — Вух, слава звёздам, что ты так считаешь, значит не совсем ещё с катушек слетел, — с облегчением выдохнул Крутобок. — Раны тоже перебор, вообще-то.       — Может быть, — туманно согласился молодой воин.       Друзья отошли к куче с добычей, намереваясь перекусить перед очередным днем. Взяв на двоих средних размеров белку, они устроились рядом с оградой из ежевичных плетей и принялись с еду.       — Неудачно всё-таки сложилось у вас с Долгохвостом, — с набитым беличьим мясом ртом, говорил Крутобок.       — Так и есть… — ответил Огнегрив, откусывая следующий кусок. — Никогда не прощу себе это промедление.       — Не переживай, он поправиться и ты скажешь всё, что хотел тогда сказать, — успокаивающе говорил тёмно-серый воин другу. — Повезло знаешь с чем? Что Горелый с Ячменем успели племя покинуть до этого нападения. А то, боюсь, Горелый опять бы ходил как пуганная охотником мышь, остерегаясь каждой тени.       Огнегрив согласно качнул головой.       Действительно, два дня назад Ячмень весь в волнении вернулся к лагерь, сообщая Горелому о своей находке — небольшому заброшенному Гнезду Двуногих недалеко от территории Речного племени. Он предложил другу прогуляться до него и оценить новое место жилья. Коты вернулись вечером и поблагодарили предводительницу за оказанную им помощь.       Крутобок и Огнегрив очень не хотели расставаться с одиночками, ставшими практически членами Грозового племени, но это было необходимо.       Огненно-рыжий молодой кот был очень благодарен им за новое осознание своих необычных отношений с Долгохвостом. Друзья показали ему, что мнение кого-то стороннего не препятствие любым отношениям, если их ведёт такое сильное чувство, как любовь. Именно Горелый натолкнул его на мысль о неподобающем отношении к своим чувствам, пусть и неосознанно. Несомненно, их пребывание здесь оказало сильное влияние на мировоззрение молодого воина.       «Да осветят ваш путь звёздные предки».       Весь день Огнегрив искал любой повод зайти к Щербатой, несмотря на её недовольство. Прознав о том, что целительнице срочно нужна паутина, огненно-рыжий котик побежал уговаривать Синеглазку выполнить это задание за неё. Воительница выгнула бровь дугой, не понимая данного порыва и уже хотела было отказать, но вовремя подоспевший Буран изменил ситуацию в пользу молодого воителя.       «Почему он помог мне?», — недоумевал кот, но был очень благодарен за помощь.       Когда на пороге пещеры целительницы возник Огнегрив с мотками паутины, морда Щербатой забавно вытянулась, а глаза налились негодованием.       — Кажется, я просила Синеглазку помочь мне.       — Синеглазка занята и попросила меня помочь.       — Удивительное совпадение, — сощурилась вредная кошка и решительно загородила собой Долгохвоста. — Прекрасно, положи собранную паутину к тем листьям и убирайся.       Огнегрив тут же сник из-за догадливости кошки. Теперь у него даже и шанса не было взглянуть на полосатого воителя.       Аккуратно положив мотки паутины к сухим листьям лопуха, молодой кот поспешил к выходу, но всё-таки решил попытать удачу и спросил: — Как он?       — Так же, как и вчера, — строго ответила Щербатая, но завидев печаль в ясных глазах Огнегрива, слегка смягчилась. — Но улучшения есть.       Глаза огненно-рыжего котика блеснули ободрением, на что тёмно-серая кошка усмехнулась, покачав головой.       — Ты же понимаешь, что я не из вредности или не из-за неприязни запрещаю тебе подходить к нему? Ему сейчас действительно очень плохо и я беспокоюсь, что любое воздействие может ухудшить положение вещей, — серьёзно говорит она, через плечо разглядывая неподвижно лежащего воина. — Я понимаю, он важен для тебя, но поумерь пыл и дай ему прийти в себя для начала.       — Я никогда и не думал, что ты гонишь меня из-за плохого отношения, правда, — искренне отвечает молодой воин. — Но я уверяю тебя, что не сделаю ничего пагубного ему. Я ведь даже… спал этой ночью на расстоянии вытянутой лапы, чтобы ненароком во сне не задеть.       — Видела, — вздыхает кошка. — Но я вынуждена настаивать.       В конце концов Огнегрив понимающе кивнул головой и покинул палатку.       «Я тоже вынужден настаивать».

***

      Долгохвосту вновь снилась поляна залитая светом и размытый силуэт кошки перед ним. Впрочем, ему не нужно было даже фокусировать взгляд, чтобы понять, что перед ним Пестролистая. Между ними двумя небольшой ручей, стекающий по порогу небольшого водопада, а между двумя берегами виднелся застрявший сучок, преграждающий дорогу остальным веткам.       — Почему я снова вижу это? Я уже разгадал предостережение! — уже какой раз пытается докричаться кот до кошки напротив его.       Однако всё тело её настолько размыто, что даже непонятно: смотрит она на него или нет.       Полосатый кот хмурится. Он ничего не понимает и от этого в груди его зарождается раздражение.       — Мы победили Когтя и спасли племя, что не так?! — шипит кот, но никто не отвечает ему.       Кот стискивает зубы и упрямо прожигает взглядом застрявший в пороге сучок. Потом он обнажает когти на правой лапе и одним из них надавливает на сучок, как когда-то делала Пестролистая. Однако он не раскалывается.       — Ну давай же, — нетерпеливо цедит воин.       Он давит сильнее, но сучок лишь слегка прогибается под тяжестью нажима. Долгохвост упрямо давит сильнее и чувствует, как что-то начинает со всех сторон сжимать его горло, почти как тогда, когда на него давил Частокол. Но он же не возле Гремящей тропы? Он же умер.       Тяга на несчастный сучок становится ещё сильнее, как и давление на шею воина, и он постепенно начинает задыхаться. Кот слышит треск своего маленького противника и чувствует триумф, надавливая из последних сил. Воздуха не хватает, кот задыхается, но единственное о чём он думает — победа над застрявшим сучком, корнем всех зол.       Когда в глазах начинает темнеть от нехватки воздуха, сучок не выдерживает и раскалывает, вместе с пространством вокруг.       Горло больше ничто не давит, воитель дышит ровно, наполняя легкие воздухом. Глаза в чем-то липком медленно открываются и перед собой он видит гладкий камень какой-то из палаток. Запахи приходят значительно позже и наконец-то он осознает себя в палатке целителя.       — Я наступил на шип! — бодро и как-то слишком уж радостно сообщает кто-то за спиной у полосатого воина.       — Опять ты?! — недовольно выдыхает Щербатая. — Позавчера ты пришел с ушибленной лапой, вчера несколько раз с расцарапанным об ежевичные плечи боком, а сегодня с этим будешь ходить? Звезды, если я узнаю, что ты специально калечишь себя — все уши оборву!       — Но, Щербатая, я правда случайно наступил на него! — говорил Огнегрив, но звучал не слишком убедительно.       — Котятам это расскажи, много случайностей с тобой происходит, — не прекращала стоять на своём кошка. — Показывай.       Долгохвост ещё несколько мгновений лежал, осознавая происходящее. Он не мёртв.       Он пытался пошевелить передними и задними лапами поочередно, чувствуя боль от движений во всем теле.       «Здраво меня подрали…»       Попытка привстать отозвалась болью в нескольких ранах на спине и боках, но воин был упрям, поэтому с горем пополам умудрился опереться на локти.       — Щербатая… — окликает кошку Огнегрив, очевидно заметив, что воин пришёл в себя.       — Так, не вставай! — быстро опомнилась целительница, подлетев в одно мгновение к Долгохвосту. — Лежи я сказала!       Полосатому коту ничего не оставалось, как подчиниться, вновь укладывая голову на подстилку.       — Мышиный помет… всё болит… — произнес воин, на что целительница фыркнула.       — Разумеется болит, тебя исполосовали по всему телу. Не двигайся, я посмотрю, не открылись ли раны, а затем, возможно, разрешу тебе лечь по-другому.       Щербатая мигом обнюхала воина, пытаясь убедиться, что всё в порядке. Огнегрив напряженно молчал позади неё, во все глаза пялясь на воителя. Долгохвост старался игнорировать этот взгляд.       Наконец целительница удовлетворенно хмыкнула и немного отошла.       — Порядок, раны не растревожены, даже самые глубокие. Можешь приподняться, но не вставай!       Облегченно вздохнув, полосатый воин приподнялся, удобнее устраиваясь на подстилке. Левый бок, на котором он, по-видимому, находился всё время без сознания, был весь отлежан.       «Вот, так намного удобнее», — расслаблено кивнул воин.       — Как долго я уже тут?       — Достаточно, чтобы взбаламутить всё племя, — вредничает целительница.       — Два дня. Сегодня шёл третий, — мяукнул Огнегрив, привлекая к себе внимания. Но Долгохвост даже не взглянул на него.       — А Ветрогон…       — Погиб, — кивнула Щербатая.       Полосатый кот скорбно покачал головой.       «Он пытался мне помочь тогда. Храбрый кот».       — Кто-нибудь ещё пострадал?       — Бурана сильно ранили, но ему уже намного лучше. Ты у нас последний в очереди на выздоровление. Ну, кроме этого дурака, — указала большим косматым хвостом целительница на Огнегрива.       Рыжий кот в обиде отвернулся.       — А мне… как долго нужно здесь находиться?       — С такими ранами не меньше недели! — звучал как приговор голос Щербатой. — Может даже больше. Посмотрим.       Долгохвост уныло выдохнул. Снова ему с ранами лежать в лагере без дела.       — Есть хочешь?       — А, да, — кивнул воин, только сейчас почувствовав насколько пуст его живот.       — Сейчас принесу. А ты сиди и вылизывай подушечку лапы! Приду — обработаю, — кинула она Огнегриву прежде, чем покинуть палатку.       Внутри воцарилась нагнетающая тишина, немного разбавленная звуком языка проходящегося по лапе молодого воина.       Полосатый кот оценивающе оглядел себя. Повсюду виднелись различные царапины, спускающиеся по бокам к животу или поднимающиеся от живота к спине. Не слабо болело разодранное Частоколом горло. Меньше всего пострадала морда и лапы кота, чему он был рад — хоть ходить нормально сможет. Он достаточно долго промучился с прокушенной задней лапой и знает, как неприятны такие раны.       «Хоть в чём-то повезло», — утешает себя кот.       Рядом с его подстилкой оказывается молодой огненно-рыжий котик с полыхающим сочувствием взглядом.       — Как ты? — негромко спрашивает он.       — Нормально.       Ему не хочется любезничать с этим мышеголовым дурнем, но кое-что его всё-таки интересует.       — Ты действительно специально ранил себя, пока я тут валялся? — напрямую спрашивает воин, заглядывая в глаза собеседнику.       Тот глядит с сомнением и явно хочет соврать, но в итоге выдает: — Да, специально.       — Совсем глупый? Зачем?       — Меня не пускали сюда…       — Интересно почему, — звучит голос полный сарказма.       — …а я хотел тебя увидеть.       — Для чего?       — Мне было важно знать, что с тобой всё нормально.       — С какой целью тебе это надо было знать? — стискивает зубы воин.       «Опять твоё дурацкое чувство вины?» — в мыслях кривится он.       Огнегрив наклонился ближе, из-за чего Долгохвосту пришлось дернуться и отодвинуться назад, зашипев от боли от этого маневра. Молодой воин заметил это и поспешил отодвинуться.       — Я ведь люб…       — Замолчи! — неожиданно громко прерывает его полосатый кот, в раздражении ударив лапой по полу пещеры. — Если бы это было так… — злость разом поутихла, взор потупился, а голос наполнился горечью. — …мне бы не было так больно всё это время.       Огненно-рыжий котик отшатнулся. Ясные изумрудные глаза окрасились ярким сожалением и заметались из стороны в сторону. Долгохвост просто направил глаза в пол, чтобы не видеть щемящей его сердце картины.       «Просто признай уже, что никакой любви у тебя ко мне нет и закончим эти недо-отношения. Наплевать, пусть лучше сейчас, чем ещё половину луны я буду ходить в слепой надежде на что-то большее».       — Прости меня за это. Я даже… не понимал, что ты чувствуешь, пока Горелый случайно не натолкнул меня на эти мысли тогда, около кучи с добычей, — виновато проговорил он, прижав рыжие уши к макушке.       Долгохвост хорошо помнил момент, когда загруженные добычей охотники вернулись в лагерь и слуху их случайно предстала речь по уши влюбленного в Ячменя котишки. Того отрывка диалога вполне хватило, чтобы окончательно понять истинную связь этих двух одиночек, а так же уловить некую параллель между их отношениями и отношениями Долгохвоста с Огнегривом. Но огненно-рыжий воин прав, вряд ли Горелый говорил это специально с отсылкой на чужие чувства.       Но всё-таки что-то вызывало вопросы.       — Тогда почему ты продолжал молчать?       — Потому что тогда я совсем запутался и пытался разобраться сам, потому что не хотел расстраивать тебя.       — Чем?       — Тем, что совсем не смыслю в отношениях, — признается молодой воин, стыдливо отворачиваясь.       Долгохвост тут же пожалел о своем вопросе. Он ведь сам тогда, ночью, после изгнания предателей, понял, что Огнегрив ещё слишком юн для такого, что он просто не понимает. Полосатый кот должен был проявить терпение, помочь ему, но на деле просто поддался глупым чувствам и ещё сильнее разорил эти отношения как ястреб гнездо молодой сойки. И чем он сейчас лучше Огнегрива? Такой же несмышленый котенок в этих делах.        — Я ведь никогда раньше… не видел, как должны относиться друг к другу влюбленные коты. Единственный пример, который мог бы быть — родители. Но отца я не знаю, а от матери быстро забрали, — с нотками грусти продолжал он.       Полосатый воин испытал укор вины. Любовь своих родителей и к нему, и друг к другу он помнил хорошо. Зарянка и Лоскут были достаточно хорошими родителями и дали ему всё, что необходимо. Честно говоря, ему было искренне жаль тех, кто был лишен любви родителей и одновременно испытывал эгоистичную благодарность Звёздному племени за своё прекрасное детство.       — Только в племени я начал понимать, что это такое — отношения. Ты был прав, тогда я был абсолютно не готов к чему-то подобному, но сейчас, я думаю, что могу и хочу пойти на это вместе с тобой, — голос обретал осмысленную решимость, одна из лапок молодого воителя шагнула вперед.       В зелёных глазах его разожглась уверенность, обуглившая любые сомнения в собственных словах, что зарождались по дурной привычке в мыслях у Долгохвоста.       — Ты ведь в курсе… чего лишают нас обоих эти отношения? Понимаешь, что они повлекут за собой? Готов ли к этому? — серьёзно спрашивает воин, заглядывая в глаза коту напротив, ища любую тень неуверенности. Но не находит.       — У нас никогда не будет собственных котят. Скорее всего всю жизнь мы будем сталкиваться с чьим-либо неодобрением, как в своём племени, так и вне его, — будто заранее отрепетировав, без заминки выдает Огнегрив, а затем добавляет: — Если ты будешь со мной.       — Что?       — Я готов к этому, если ты будешь со мной.       Полосатый кот слегка растерянно озирается вокруг, будто ища ответ на стенах пещеры целительницы. Пустое занятие, но это на удивление хорошо помогает собраться с мыслями.       Похоже, Огнегрив знает, о чём говорит. Сейчас перед Долгохвостом уже не тот ветреный юнец, понапрасну кричащий о любви. Теперь этот кот научился думать дальше, заглядывать за передний план происходящего, видя последствия своих желаний.       «Ты повзрослел. Удивительно, что так скоро», — то ли с гордостью, то ли с сомнением думает воин.       — Долгохвост, я говорю пр…       — Так, наговорились? — неожиданно прервала диалог вошедшая в палатку Щербатая.       Только сейчас Долгохвост про неё вспомнил, а так же выдвинул небольшую догадку, что старая кошка специально задержалась в походе за едой, давая время поговорить котам.       — Да, поговорили, — невзначай отвечает на очевидно риторический вопрос Долгохвост, а затем с коварной усмешкой добавляет: — Огнегрив как раз закончил рассказывать про то, как утром искал колючку поменьше, чтобы в лапу загнать. Но по мне история про то, как он специально царапал себе бок об ветви ежевики была увлекательнее!       Прежде чем Щербатая успела повернуться, молодого воителя как след простыл. Только и было видно, как мелькнул кончик рыжего хвоста у выхода из пещеры.       — Огнегрив!!! — громко рявкнула Щербатая, но, ожидаемо, никто на её зов не пришёл. — Только зайди сюда ещё раз, облезлая шкура, уйдешь без хвоста!       — И ушей, — поддакнул воин.       — Цыц!       Долгохвост негромко рассмеялся, тут же зашипев от боли в незаживших ранах.       «А ты думал так легко отделаешься?» — мстительно думал он, откусывая первый кусок от принесённой Щербатой мышки.

***

      Давно Долгохвост так не веселился.       Ему строго настрого запретили подниматься с подстилки ближайшие пару дней, поэтому он только и мог, что находиться в палатке целительницы абсолютно безвылазно. И что, казалось, тут веселого? Упорность Огнегрива, под страхом гнева Щербатой пролезавшего в палатку ночью и несколько раз на дню.       Как только Щербатая покидала палатку — у входа тут же появлялась наглая рыжая морда и спрашивала: «Она ушла?».       После быстрого кивка, молодой кот прошмыгивал в палатку, справляясь о самочувствии и делах Долгохвоста. Как бы не пытался холодно выглядеть полосатый воин, в глазах его всё равно плясали задорные искры и азарт быть пойманными ворчливой целительницей.       Это было похоже на секретные встречи двух влюбленных котов разных племён, по ночам встречавшихся где-нибудь около границы ради друг друга. Только разделяли их с Огнегривом не разные племена, а участок земли, где снежные комья плавно переходили в каменный пол пещеры. Эта аналогия выглядела забавно.       Иногда Огнегриву удавалось приходить и уходить незамеченным, а иногда его ловили прямо у входа, отвешивая здравую оплеуху, от которой даже Долгохвост болезненно морщился. Ему тоже прилетало, но гораздо слабее из-за состояния здоровья.       Когда на лагерь опускались сумерки, Огнегрив тише мыши крался по полу пещеры к подстилке полосатого воина. Аккуратно тыкая того лапой в бок, он тихо спрашивал: «Можно к тебе?». Долгохвост смотрел на него, как на мышеголового, но непонятный трепет в миг возникавший в его сердце, не давал ему отказать коту. Приходилось подвинуться и пропустить наглого воителя между собой и стеной пещеры. Это было чем-то очень смущающим, но он уже не мог отказаться от этого.       Тёплая огненно-рыжая шерсть согревала его тело. Они лежали мордами друг к другу и даже в темноте было видно, как ясно сверкали глаза Огнегрива. Долгохвост откровенно любовался им, пока глаза не стали устало смыкаться.       Утром они всё ещё были рядом друг с другом. Долгохвост проснулся раньше и услышал, как кряхтит неподалеку Щербатая, начиная просыпаться. Покрывшись красными пятнами с кончиков ушей до хвоста, он судорожно соображал, что им с Огнегривом делать в такой ситуации. Последний, к слову, в обе ноздри сопел ещё, видя десятый сон!       «А мне тут, видите ли, нас выгораживать!»       Щербатая не будет церемониться с рыжий котом, быстро выволочит его из палатки на снег. Долгохвост всё ещё не знал, что делать. Огнегрив выглядел настолько мило сейчас, что будить его самому казалось чем-то аморальным, а позволить его разбудить ещё кому-то чем-то выводящим из себя.       Времени становилось стремительно мало и коту в голову пришла единственная возможная идея, построенная на том, что его лишний раз дергать не будут из-за ран. Хмурясь от раздражающей боли в некоторых потревоженных ранах, кот придвигается ближе и передними лапами прижимает огненно-рыжего кота к себе и тут же замирает слыша, как поднимается с гнездышка целительница.       В такой позе их и находит старая кошка. Долгохвост не может видеть выражения на её морде из-за закрытых в притворном сне глаз. Она очень нагнетающе стоит над ними какое-то время, а затем уходит, судя по звуку скрежета снега, из палатки. Полосатый кот облегченно вздыхает.       Огнегрива всё-таки приходится разбудить и как можно быстрее вытолкнуть из палатки, пока кошка не вернулась. Молодой воин явно недоумевал, почему спустя мгновение уже сидел на холодном снегу, вместо теплой подстилки и почему Долгохвост был настолько краснющим.       Огненно-рыжий воин любил делиться с ним новостями в племени, иногда приносил чего-нибудь пожевать и разделял вместе с полосатым котом трапезу. Был раз, когда они вместе поедали достаточно мясистую белку и неожиданно в палатке появилась Щербатая. Она настолько напугала Огнегрива, что тот подавился последним откусанным куском и действительно чуть не задохнулся. Долгохвост с ошарашенной таким поворотом кошкой откачали его. После этого полосатый воин запретил коту приносить ему добычу сюда.       Шли дни и раны постепенно начали затягиваться. На деревьях начали появляться зеленовато-коричневые почки, обещающие распуститься в прекрасные юные листья, в честь следующего сезона. Но придется подождать, сезон Голых деревья только-только начинал отступать.       Наконец-то Щербатая разрешила воителю самостоятельно заботиться о себе, но уходить из палатки всё ещё было нельзя. Она даже позвала Огнегрива, таким образом сообщая, что её обида на молодого воина минула.       Огнегрив стоял справа от него, готовый в любой момент поддержать, если что-то пойдет не так.       — Сам справлюсь, — бурчал полосатый кот.       — Колючка, — усмехается в усы в ответ молодой кот.       — Что ты сказал?       — До кучи с добычей? — бодро спрашивает он, проигнорировав привычную вредность воина. Полосатый кот сощурил глаза.       — Да, до неё.       «Если это моя теперешняя кличка, я тебе колючек в подстилку наложу, весьма символично будет!»       Ещё около пяти-шести дней Долгохвосту приходилось находиться под присмотром у Щербатой до полного выздоровления. Воин просто изнывал от скуки, поэтому был рад любой работе, даже перебиранию трав из запасов целительницы.       — Вот, ты всё равно лежишь, хоть польза какая-никакая будет! — заявила утром косматая кошка, не сильно задумываясь о своих обидных словах.       Впрочем воин пропустил уничижающую речь мимо ушей, радуясь даже такому занятию. Оно оказалось совсем нетрудным: раскладывать ворох листьев по двум кучкам, отделяя их друг от друга по внешним признакам. Единственная сложность была, пожалуй, в том, что некоторые особо маленькие и сухие листочки не были похожи ни на то, ни на то. Такие целительница попросила складывать в отдельную кучку — на выброс.       Вошедший к обеду Огнегрив осмотрел полосатого кота туманным взглядом.       — Что это с тобой? — вопросительно кивнул кот, быстро отбрасывая следующий листик с зазубренный каймой в правую кучку.       Огненно-рыжий кот подошёл ближе.       — Что ты делаешь?       — Щербатой помогаю, она попросила, а то я и так без дела валяюсь, «хоть польза какая-никакая», — закатил глаза воин, мечтая поскорее оказаться уже за пределами стен пещеры и лагеря, гонясь за каким-нибудь прытким кроликом.       — Долгохвост, ты же не?.. — неуверенно спрашивает кот.       Полосатый воитель поднимает на него вопросительный взгляд, и Огнегрив указывает ему сначала на Щербатую, повернутую к ним спиной, затем на травы у лап воина, потом на него самого. И Долгохвост понимает.       — Мышеголовый. Ты же тоже иногда помогаешь Щербатой, это делает её твоим учеником? Тогда всё племя потенциальные целители! — фыркнул кот, но всё равно голос его звучал довольно мягко, не имея желания вселять какие-либо опасения в ум молодого воителя.       «Я каждый день мечтаю выйти и поймать что-нибудь убегающее от меня, а ты мне про травы».       — Да, думаю, ты прав. Скоро закончишь? Я хотел пообедать с тобой.       — Пообедай ещё с кем-нибудь, я пока не закончил, — дергает длинным хвостом воин и вновь погружается с головой в работу.       Огнегрив выглядит слегка понуренным, выходя из палатки. Долгохвост провожает его взглядом и замечает на себе внимание тёмно-серой кошки.       — Думаешь, стоило пойти?       — Определенно. Ты же видишь, как он пытается завоевать твое внимание, чего тебе стоит всего-то разделить с ним обед? Травы не убегут, — без тени привычной ей вредности, сказал кошка.       Долгохвост пару мгновений задумался над сказанным, а после кивнул.       Вскоре два кота: в тёмную полоску и с огненно-рыжим окрасом лакомились свежей мышкой.       Когда от ран остались лишь неприятные воспоминания и несколько шрамов, Щербатая разрешила коту наконец-то покинуть палатку окончательно. Он снова был в строю и мог выполнять воинские обязанности. Наконец-то, он думал, что никогда уже не дождется этого.       Желая как можно скорее выкинуть свою старую подстилку и постелить новую, воин сразу направился к палатке воителей, по пути сталкиваясь с новопосвященной воительницей — Песчаной Бурей. Их с Дымом посвятили всего несколько дней назад, но, по словам Огнегрива, они уже прекрасно обжились в новой палатке, будто давно уже были готовы к этому. Воин кивнул ей и принялся за дело.       Внутри было вполне достаточно свободного места, так что Долгохвост мог придирчиво выбирать любое из имеющихся. Было место рядом с Кисточкой и Синеглазкой около правой стены, ближе к середине с Бураном, слева с Крутобоком и Огнегривом. Песчаная Буря и Дым заняли места подальше, близко разместив друг к другу гнездышки, так что выглядели они как одно большое. Интересно, они стали парой? Огнегрив не рассказывал.       Долгохвост посмотрел на пустующее место рядом с Огнегривом. Стоит ли?       «Наверно, это его порадует. Малая цена за то, что он возился со мной больше двух недель», — раздумывал полосатый кот, ощущая себя смущенным.       Возясь со своим новым гнездышком, он думал, что абсолютно неправильно воспринимает своё желание быть рядом с Огнегривом. Это ведь не обязанность, а именно желание, стоит прекращать строить цепочку мыслей и слов таким образом, как сейчас. Обида давно утихла, оставив при этом привычку обижаться. Нужно начинать с этим бороться.       Палатку наполнили коты ближе к ночи, уютно устраиваясь на своих гнездышках, желая отдохнуть перед следующим трудовым днем. Буран и Кисточка добродушно кивнули ему, приветствуя в палатке после долгого отсутствия. Его возвращение будто означало возвращение к привычному образу жизни, хотя это было вовсе не так. В племени всё ещё весела тягучая атмосфера ожидания следующего шага от Когтя. А в том, что он непременно случится, не было сомнений.       Когда Огнегрив практически последним вошёл в палатку, Долгохвост увидел, как сдержанной радостью блеснули его изумрудные глаза. Ничего не говоря, дабы не мешать уже засыпающим на подстилках котам, молодой воин устроился рядом с Долгохвостом, как бы невзначай укрыв своим рыжим хвостом полосатый хвост воина. Воин усмехнулся, перекладывая свой хвост поверх его, в какой-то детском соревновании, тут же чувствуя, что Огнегрив вновь перехватывает инициативу.       Легкое недовольство разлилось в груди воина, когда он упрямо перекладывал длинных хвост поверх другого, Огнегрива, а тот, наперекор ему, поступал так же, еле слышно посмеиваясь и закрывая рот лапой, чтобы никому не помешать видеть сны.       В конце концов Долгохвост решительно выдыхает, выдергивает свой хвост из-под пушистого рыжего хвоста молодого кота, резко поворачивается к Огнегриву и оттягивает того за ближайшее ушко, укладываясь обратно на подстилку и обвивая хвостом лапы. Котик выдыхает от неожиданного укуса, поворачивается к коту, но тот уже повернулся к нему спиной и уволок хвост.       Огнегрив вздыхает и примирительно подпирает собой левый бок Долгохвоста, тихо мурча. Как только дыхание молодого воина становится мерным, спокойным, полосатый кот просовывает длинный хвост между огненно-рыжим хвостом Огнегрива и моховой подстилкой, будто извиняясь в ответ.       «Ты делаешь меня до зубного скрежета сентиментальным», — думает он, пока не засыпает.

***

      Отношения их вновь начинают укрепляться, набирать силу и в то же время всё явнее открываться Грозовому племени. Видимо, Огнегрив действительно по уши влюбился в него, раз до сих пор терпит его колкий характер.       Теперь, когда один своенравный огненно-рыжий кот стал уделять Долгохвосту больше времени, тот всё чаще обращал внимание на собственное поведение. Бесспорно, Огнегрив сделал его мягче, чем он был, добрее, но по-прежнему оставались неровные углы, которые приводили к недомолвкам и небольшим ссорам между ними. И виноватым Долгохвост считал именно себя, хотя никогда не спешил извиняться первым.       «Колючка, колючка… Заладил», — бурчал воин, косясь на обидевшуюся кучку огненно-рыжей шерсти.       Ну, да, у него достаточно непростой характер и вряд ли это когда-нибудь изменится.       Помимо этого его стало с подозрительной частостью посещать ощущение беспокойства, опасения, лёгкой нервозности. Будто вот-вот что-то грянет, но дни безустанно тянулись одни за одним и ничего не происходило. Впрочем, Долгохвост думал, что такое ощущение сейчас у большой части племени из-за Когтя.       Недавно вновь повторился тот сон с Пестролистой, только её образ стал ещё более расплывчив. Если бы кот не знал, что это она, он бы никогда не догадался. Всё так же ощущалось удушение, нехватка воздуха и последующая всё стирающая чернота, после которой кот просыпался и подскакивал, будя лежащего рядом Огнегрива.       Память об утренней ссоре как дождем смыло, и тот с искреннем участием проходился горячим языком по ушам полосатого воина, успокаивая.       Потом они ещё долго лежат друг напротив друга, практически соприкасаясь мордочками.       Изумрудные глаза кота напротив блестят мягким, влюбленным огоньком.       «И как настолько доброе существо может всё ещё любить такого желчного меня?» — в мыслях поражался Долгохвост.       — Я люблю тебя, — словно прочитав его мысли, шёпотом подтверждает котик напротив.       Полосатый кот выдыхает большое количество воздуха, прежде чем так же искренне отвечает: — Я тоже.       Изумрудные глаза вмиг ослепляет ещё большая любовь и Огнегрив тянется ближе, дотрагиваясь носиком носа воина.       Они спят крепко прижавшись друг к другую. Голова Долгохвоста покоится на макушке огненно-рыжего котика, а морда последнего любовно зарыта в излюбленный мягкий мех на груди полосатого воителя.       Долгохвоста пронизывает спокойствие рядом с этим котом. Кажется, что никакая напасть не страшна ему, пока рядом Огнегрив. Забавно, как изменились их отношения с невзлюбивших друг друга с первого взгляда котов, до души не чаявших друг в друге влюбленных. Он никогда бы не подумал, что это произойдет, но тем не менее прямо сейчас он крепко обнимает этого рыжего котенка и как же это странно, если задуматься.       Однако после всего пережитого это становится чем-то нормальным, тем, что и должно быть.       И он просто надеется, что каждый день сможет вот так лежать с ним близко-близко, слыша стук чужого сердца.       Ведь так и должно быть.

***

      Ведь так и должно было быть.       После нескольких дней в кромешной темноте, полосатый кот чувствует себя абсолютно неуютно, посреди поляны залитой холодным светом звёзд.       Это место ему знакомо.       Слишком.       — В предостережении говорилось не о Звездоцапе, — горько звучал голос Пестролистой.       — Я знаю.       Между бывшей целительницей и воином Грозового племени повисает молчание.       — Что ты собираешься делать?       — А что мне ещё остается?       — Мне жаль.       Полосатый кот усмехается.       — Порой наш выбор… непрост, но ты силен сделать то, что задумал. Иначе бы я не показала тогда тебе тот ручей.       — Если бы ты в тот день выражалась яснее, я бы закончил всё между ним и мной ещё тогда, когда это не обрело такой силы.       — Звёздные предки имеют право лишь указывать на возможные пути, а не вести за собой по ним.       — Знаешь где я видел тебя и твоих звёздных предков?!       — Долгохвост!       — Убирайся, я уже сказал, что всё сделаю!       — Я знаю, ты разгневан, но не моя идея была наказать тебя, я пыталась этому помешать, но другие не услышали меня, а ты не видел.       — Теперь я вообще ничего не увижу, — зло ухмыльнулся кот, указывая длинным хвостом на пересеченные шрамами глаза. — А в этом и смысл, да? Иронично.       — Долгохвост…       — Нам нет нужды больше говорить, Пестролистая.       — Не отворачивайся от Звёздного племени…       — Оно само отвернулось от меня! Пошла прочь! Убирайся!!! — в исступлении кричал он.       Звёздная кошка пыталась сказать что-то ещё, но звуки будто покинули её голос, и сама она стала растворяться. Вскоре кот остался совсем один на поляне. А потом всё начало медленно погружаться во тьму, без света ранее блестящих над его головой звезд.