Наш выбор

      — Ты что, только что от подстилки отлип? — в негодовании сморщилась Горчица, завидев помятый вид Огонька.       Котик прижал уши от резкого звука и быстро заморгал, стараясь отделаться от сонливости.       Сейчас всё племя собиралось под Скалой Собраний на громкий зов Синей Звезды, и оруженосцу тоже пришлось быстро подняться, наспех стряхнув приставучие частички мха от подстилки.       — Даже Долгохвост поднялся уже, вот, кстати, и он, — продолжала выказывать неодобрение палевая ученица, смотря на быстро семенившего к ним полосатого воина.       — Мышеголовый, посмотри, как ты выглядишь, — так же недовольно, как и его соседка по палатке, проговорил Долгохвост. — Мне ещё к собственному посвящению тебя готовить?       Не дождавшись ответа, воин быстрым движением скользнул языком по морде и грудке Огонька, приглаживая стоящую точно шипы ежевичных плетей шерсть котика. Тот слабо пытался противиться, но быстро сдался, присоединяясь к процессу улучшения своего же внешнего вида.       Вчера они с Долгохвостом действительно засиделись, периодически разговаривая о мелочах и делясь некоторыми моментами жизни вдали друг от друга. Вскользь воин упомянул, что сидит здесь не просто так и не только ради Огонька — он сторожит лагерь ночью, как ему приказал ранее Коготь. И хотя с уходом изменника приказы его стали недействительны, воин всё равно считал именно себя обязанным нести службу этой ночью.       Как только глаза Огонька начали потихонечку слипаться, Долгохвост тут же начал настаивать, чтобы котик пошёл спать немедленно. Но оруженосец был упрям и никак не хотел вновь оставлять воина, чувствуя вину из-за отказа в отношениях. Но когда полосатый кот напомнил, что завтра у него посвящение, а после оного ночь бдения и полного молчания, Огоньку пришлось согласиться и нехотя покинуть воина.       Однако ученик всё равно не выспался и с немым восторгом отметил, что ради него Долгохвост встал пораньше. А потом вновь покорил себя за то, что не сделал так же и доставил проблемы наставнику.       — Всё, более-менее лучше выглядишь, — кивнул Долгохвост, ещё раз оглядывая котика.       За всем этим наблюдала Горчица, которая резко встала с места и заглянула куда-то за ушко Огонька. Быстрым движением она провела языком позади него, и Огонёк заметил приставший к её язычку клочок мха.       — Теперь точно всё, — отплюнувшись от него, сказала кошка.       — Спасибо… — рассеянно поблагодарил котик и получил хвостом по макушке от удаляющейся к Дымку Горчицы. — За что она так со мной? — несерьезно проскулил котик, уставившись на Долгохвоста. Тот снисходительно ухмыльнулся и ударил Огонька хвостом по затылку.       — Так тебе и надо, чуть своё посвящение не проспал.       — Безжалостно.       — Огонёк, ну наконец-то! — подлетел к другу Крутобок, бегло осматривая его. — Синяя Звезда ждет, пока ты подойдешь ближе к Скале, не заставляй её ждать!       — Иду-иду, — заторопился котик, чувствуя нарастающее волнение перед церемонией.       Какое имя ему дадут? Будет ли это одно из тех, которые они с ещё когда-то Клубком называли? Как же волновался и предвкушал одновременно момент своего личного праздника Огонёк. Последние мгновения он носит это имя.       Взгляд его скользнул по Дымку и Горчице. Глаза бурого котика светились завистью и ожиданием, кошечка разделяла его чувства, явно ворча себе под нос что-то.       «Уверен, скоро вы будете на моем месте».       Огоньку хотелось бы уверить и их в этом, но громкий голос Синей Звезды заставил его прилипнуть к земле там, до куда он успел дойти.       — Я приветствую каждого собравшегося сегодня под Скалой Собраний. Для начала я бы хотела поблагодарить вас за вашу верность, с которой вы ожидали моего выздоровления все эти дни. Вы сохранили уверенность в учение Воинского закона, тогда как в умах некоторых ваших соплеменниках зародилась смута, столкнувшая их с пути благородных воителей. Я надеюсь, что никогда больше Грозовое племя не омрачит себя изгнанием изменников и убийц, как и никогда больше не появятся они на земле нашего племени!       Коты встречали слова предводительницы громкими возгласами и ликованием, радуясь даже не сколько словам кошки, сколько имением возможности видеть её после продолжительного времени более-менее здоровой и сильной духом. Кажется то, как поднялись её соплеменники и даже те, кто в этом племени не состоял, на защиту жизни предводительницы, закрыло собой омрачающие разум мысли о предательстве в собственном племени. Но судя по мелькающей периодически с течением речи Синей Звезды боли в её глазах, измена наложила должный отпечаток в сознании кошки.       Когда племя немного стихло, предводительница продолжила.       — Теперь перейдем к более торжественной части, — на мгновение синие глаза кошки закрылись и распахнулись вновь, горя величием и гордостью. Вот она, истинный лидер своего племени. — Я, Синяя Звезда, предводитель Грозового племени, призываю своих предков-воителей взглянуть на этого оруженосца. Он упорно трудился, постигая завещанный вами Воинский закон, и теперь я с радостью представляю вам нового воителя, — сердце Огонька полыхало от возбуждения. — Огонёк! Обещаешь ли ты свято чтить Воинский закон и, не щадя жизни, защищать и оберегать свое племя?       — Обещаю! — громко ответил котик, решительно глядя в синие глаза предводительницы.       — Тогда властью, данной мне Звездным племенем, я даю тебе новое имя. Отныне ты будешь зваться Огнегрив. Звездное племя гордится твоей преданностью и силой духа истинного племенного воина! — громогласно проговорила кошка и поляна взорвалась криками.       — Огнегрив! Огнегрив!       — Огнегрив!       Восторг осветил ясные зелёные глаза котика, свет от них будто освещал всё вокруг. Сердце бешено билось от радости и облегчения. Вот он — воин Грозового племени. Когда-то на этой самой поляне на него смотрели с презрением, пренебрежением. Сейчас по ней эхом расходятся крики соплеменников, разнося его новое воинское имя с ветром по территории всего племени, а может быть и дальше.       Громче всех кричал басистым голосом Крутобок, радостно смотря на Огнегрива. Буран уважительно кивнул, когда взгляд новоиспеченного воина скользнул по нему, Горчица и Дымок выглядели не слишком радостно, но так же повторяли имя Огнегрива, вместе со всеми.       Взгляд кота задержался на одном полосатом воине с желто-кремовой основой шерсти. От него исходили волны гордости, голос его звучал прямо из сердца, от чего его собственное сердца заходился в новом ритме.       И вновь поляна опустела и голоса стихли, кроме одного единственного — Долгохвоста. Они неотрывно смотрели друг на друга, а ветер колыхал кончики их ушей и шерсть на морде и вдоль по телу.       Котика терзало чувство ностальгии. В голове то и дело всплывали обрывки воспоминаний.       Как они друг друга терпеть не могли. Как препирались, не желая иметь дело друг с другом. Как вдруг стали присматриваться и привыкать к совместному вынужденному времяпровождению. Как постепенно сгладились их разногласия, точно сгусток глины на палящем солнце. Как отношения их наладились. Как они стали более плотнее общаться. Как стали зарождаться новые чувства. Как их жестоко разделили, в то же время усиливая их неравнодушие друг к другу.       Как они прошли огромный путь и до сих пор продолжают идти к отношениям.       «Я не знаю сколько нужно пережить ещё, чтобы понять, что ничто не сможет ослабить мою любовь к тебе», — с нескрываемой любовью смотрит Огнегрив в глаза воину.       Долгохвост явно смущен, но глаза окутаны пеленой схожего чувства.       — Я понимаю, у вас дела любовные, но хотя бы Собрание дослушайте, — шепнул подошедший Крутобок, и только сейчас Огнегрив понял, что крики давно стихли, и предводительница хочет сказать ещё что-то.       Друг скромно примостился рядом.       — Прежде чем вы разойдетесь, я хотела бы сказать ещё кое-что, — проговорила Синяя Звезда, но голос её под конец подвел и, быстро произнеся всё на высокой ноте, она прокашлялась. Огнегрив с сочувствием посмотрел на кошку. Всё-таки не стоило раньше времени расслабляться, предводительница всё ещё больна, как бы не старалась она держаться на глазах у племени — организм не обмануть. — Как вы знаете, племя нуждается в новом глашатае. Временно его обязанности будет выполнять Буран, пока я не приму окончательное решение о назначении на эту должность другого воина.       — Почему Буран не может занять эту должность? — крикнул кто-то позади Огнегрива, судя по голосу, Ветрогон.       — Я не хочу становиться глашатаем. Путь власти — не тот, по которому я хотел бы пройти, — отвечает белоснежный воин и оглядывается на Синюю Звезду. — Прошу прощения, что перебил.       — Ничего, — мягко ответила предводительница. — Если ни у кого нет вопросов, я завершаю Собрание.       Коты стали расходиться по обыденным делам. Некоторые соплеменники ещё раз поздравили Огнегрива с должностью воителя, кто-то даже выказывал похвалу за организованный им подъем против Когтя. Откуда-то все узнали, что именно Огнегрив повел котов спасать Синюю Звезду и, судя по вскинутым вверх бровям и отведенному взгляду Крутобока — это было его лап дело.       — Ну что? Племени необходимо знать своих героев! — раскрыл себя серый приятель под пронзительным взглядом молодого воина. — К тому же, теперь абсолютно каждый кот в племени уверен, что не зря Синяя Звезда взяла тебя к нам когда-то.       Огнегриву было нечем возразить.       В конце концов он заслужил одобрение и признание всего племени. Сквозь неуверенность и страх он проложил себе дорогу к храброму, мужественному воину Грозового племени. Куда заведет его этот путь дальше?       Думать об этом пока рано, поэтому Огнегрив просто стоит посередине поляны и вдыхает запахи родного лагеря, чувствуя вкус торжества и счастья на языке.

***

      Наступило долгожданное затишье, и племя вновь погрузилось в рутину обязанностей.       Синяя Звезда гораздо лучше пошла на поправку, и всё чаще Огнегрив замечал её распределяющей пограничные и охотничьи патрули. Буран в такие моменты всегда оказывался рядом, говоря предводительнице, что справиться сам, на что та неизменно отвечала: — Я не хочу ещё больше нагружать тебя. И так я против твоей воли обременила тебя обязанностями глашатая.       Предводительница была упряма и не уходила обратно в свою палатку, пока не закончит с патрулями.       Прошло около четырёх дней, когда лагерь вновь переполошился. Ненадолго расслабившись рядом с Долгохвостом за ужином, Огнегрив был вынужден подняться и сквозь толпу соплеменников добраться к выходу из лагеря, желая понять причину бурной реакции соплеменников.       Около папоротникового выхода стояли два кота — небольшой черный котик с белым пятнышком на груди и зелёными глазами и черно-белый плечистый кот. В глазах черного котика застыл ужас и опаска, его взор был устремлен в лапки и не отнимался от него ни на миг. Второй выглядел похоже нервно, но старался держаться.       — Горелый? Ячмень? — окликнул одиночек воин. — Что-то произошло?       — Да, кое-что случилось, — туманно ответил Ячмень, беспокойно оглядываясь на собравшихся котов и задерживая взгляд на Горелом. — Мы могли бы поговорить? Желательно, чтобы Синяя Звезда тоже слышала.       Огнегрив тут же хотел согласиться, но понял, что такое сейчас решать вовсе не ему. Он оглянулся на Бурана и лишь когда тот позволительно кивнул, проговорил: — Да, разумеется, идёмте.       Воин всей шкурой чувствовал их беспокойство, понимая, что дело явно стоит внимания предводительницы, иначе одиночки не побеспокоили их племя.       Вместе коты прошли в Палатку предводительницы, где их уже ждали.       — Приветствую, — гостеприимно мяукнула кошка, хвостом указывая на места возле неё. Коты, кивнув, присели. За всё время Горелый не произнес ни слова, нервно подрагивая от чего-то. — У вас ко мне дело?       — Просьба, Синяя Звезда, — почтительно проговорил Ячмень, в беспокойстве косясь на друга. — Сегодня мы ранним утром покинули Амбар, чтобы навестить кое-кого у дальних Гнезд Двуногих. Вернулись мы после обеда, а на пороге нашего дома обнаружили убитую мышь. Она была без хвоста и шея её была свернута, а повсюду чувствовались незнакомые запахи, — видно было, как Горелый вновь разнервничался, вжимая голову в плечи. — Но Горелый… узнал некоторые запахи. Он сказал, что так пахли коты Грозового племени — Коготь и Частокол. Остальные запахи показались ему незнакомыми.       Огнегрив встрепенулся.       Мысль о предателях вновь разожгла огонь ненависти в сердце котика. Они не отказались от своего гнусного пути и решили запугать Ячменя и Горелого, оставив это послание! Теперь воин был точно уверен, что в них не осталось и капли почтения к Воинскому закону.       «Убивать дичь щедро дарованную нам Звёздным племенем для такой низкой мести! Коготь зарекся отплатить нам с Долгохвостом первыми, но нужно было предвидеть, что его гнилой душонке неведома сила обещанного слова, — и тут по спине Огнегрива будто ледяные когти прошлись, принеся с собой холод и осознание. — Мышь без хвоста… Возможно ли, что эта угроза не только в сторону Горелого и Ячменя, но и Долгохвоста?»       — Горелый сильно напуган, и я хотел просить тебя, Синяя Звезда, дать нам возможность остаться в вашем племени на какое-то время, пока я не найду нам новый дом, — одиночка тяжело вздохнул. — В Амбаре, похоже, мы больше не сможем спать спокойно.       Огнегрив почувствовал укор вины, ведь именно он просил одиночек помочь победить Когтя, и именно из-за него они оказались в таком положении. Не впутай их воин в это дело, бывший глашатай Грозы до сих пор бы думал, что Горелого нет в живых.       Он терпеливо ожидал слов предводительницы, чьи глаза горели сожалением на ровне с пониманием.       «Если она им откажет, я точно попробую уговорить её».       — Думаю, мой ответ очевиден — да, вы можете оставаться столько, сколько пожелаете. После всего, что вы сделали для нашего племени, я не могу просто выставить вас, — в синих глазах предводительницы неожиданно блеснули задорные искорки. — К тому же, думаю, если я сейчас откажу вам, Огнегрив меня уболтает до смерти об этом. Да, у тебя всё на морде написано, не смотри так.       Молодой воин усмехнулся и пристыженно потупил взор.       — Вы можете разместиться в палатке оруженосцев. Там сейчас просторнее, чем где бы то ни было.       «Да уж, Горчица будет не рада такому соседству».       — Благодарим за твою милость, Синяя Звезда, — почтительно склонил голову кот.       — Огнегрив, помоги нашим гостям устроиться.       — Разумеется, — с готовностью отвечает воин и кивает одиночкам на выход из палатки предводительницы.       Прежде чем выйти, Огнегрив оборачивается, глядя на Синюю Звезду. Та уже отвернулась куда-то в сторону, поэтому не видела оставшегося на пороге кота. Взгляд её приобрел усталый окрас, стал каким-то тяжелым, горестным. Воин понимает, что кошка держится изо всех сил при соплеменниках и посторонних, выглядит мужественно, гордо, как и положено предводительнице, но на самом деле произошедшее всё ещё отягощает её, а новости от Ячменя о начавшейся мести Когтя лишь привнесли очередную каплю дегтя в ситуацию.       Огнегрив с сочувствием посмотрел на кошку и поспешно удалился, когда она краем глаза заметила движение у входа.       У подножья скалы его ожидали Ячмень и Горелый. Черно-белый кот что-то шептал вжавшемуся к нему с боку другу и, судя по дрожащим губам последнего, он даже что-то отвечал, но еле слышно и неразличимо.       — Я принесу мха под подстилки и помогу вам устроиться в палатке оруженосцев, — спешно говорит кот, подходя к гостям. — Вы можете пока зайти к Щербатой, она даст что-то, что поможет Горелому успокоиться.       — Спасибо большое, — тепло благодарит Ячмень воина и ведет небольшого черного котика к целительнице.       Огнегрив провожал их взглядом полным сожаления.       «Ведь из-за меня им приходится переживать всё это. На Горелом лица нет и это только моя вина», — вздыхает кот, понурив голову.       — Горелый дрожит как осиновый лист, что произошло? — спрашивает голос позади Огнегрива, и тот даже не сразу понимает, что вопрос адресован ему.       Воин поворачивается, видя заинтересованный и одновременно тревожный взгляд тёмно-зеленых глаз.       — Нам нужно поговорить, — только и говорит кот, уводя воина в лес, подальше от любопытных ушей.       — Куда мы?       — За мхом.       — Ты вроде бы собирался что-то сказать.       — Да, сейчас… только соберусь с мыслями.       Дойдя до поваленного дуба, под которым всегда мягким настилом ютился слой мха, Огнегрив повернулся к полосатому воину.       — Ячмень кое-что рассказал. Им угрожали — оставили у выхода из Амбара мышь со свернутой шеей. Она была без хвоста, — хмурясь, говорит кот, надеясь, что Долгохвост поймет всё без лишних слов.       — Значит, Коготь не оставляет попыток отомстить нам. И, похоже, кто-то рассказал ему про местонахождение Ячменя, раньше он точно не знал об этом, — говорит воин, обходя Огнегрива, дабы добраться до мха.       Воин в непонимании посмотрел на полосатого кота.       «Почему тебя интересует именно это? Он угрожает тебе!»       — Долгохвост…       — Знаешь, во время нападения Звездолома, я подумал, что некоторые коты странно пахнут. Запах племени Теней был на них лишь поверхностно, и я подумал, что эти плешивые мешки и вовсе не из племени, они… — между тем продолжал воин, сдирая когтями кусочки мха. — Так, это ведь на подстилку, верно?       — Долгохвост! — не выдерживает котик. — Ты понимаешь, что эта покалеченная мышь в первую очередь относится к тебе?!       Полосатый воин смеряет его спокойным взглядом и на пару шагов подходит ближе к Огнегриву.       — Да что с тобой, почему тебя волнует откуда Коготь узнал об этом, а не собственная жизнь? Неужели ты не понимаешь?       — Угомонись, всё я прекрасно понял.       — Тогда почему?       — Потому что я подумал, что в племени могли остаться сторонники Когтя, вот почему. Суть этой угрозы — второстепенная и намного менее важная тема, так что включи голову, твоя вспыльчивость здесь ни к чему, — холодно отрезает Долгохвост, от чего в груди у молодого воина неприятно щемит.       Огненно-рыжий кот болезненно хмурится и отступает чуть назад.       — Ты же знаешь, что ты никогда не станешь для меня чем-то, о чем я буду думать в последнюю очередь, — тихо говорит молодой воин.       Однако взгляд Долгохвоста по прежнему остается непроницаемым.       — Так и всё же, для чего мох? Горелый с Ячменем остаются здесь? — как будто их разговор только начался, буднично спросил кот.       Огнегрив ничего не понимает. Он делает шаг навстречу, желая провести носиком по полосатой щеке воина. Убедиться, что всё в порядке, что их недавняя близость ночью не привиделась ему, не была наваждением, глупой фантазией, сном. Как только его попытку замечают, отстраняются.       — Да что с тобой?.. — с болью в голосе спрашивает воин.       Полосатый кот смотрит на него долго, раздумывающе, а потом отворачивается обратно ко мху. Огнегрив хочет вновь обратить внимание на себя и повисшие в воздухе вопросы, но слышит: — Ты не должен так делать, это выглядит странно.       Эти слова ещё больше повергли кота в смятение.       — Почему раньше тебя это не волновало?..       — Потому что я думал, что отношения не кажутся тебе чем-то настолько пугающим, — ровным тоном говорит кот, слой за слоем складывая мох у своих лап. — Сейчас, когда это наконец всплыло — я дал тебе время привыкнуть к этой мысли. И я уверен в том, что не хочу никак влиять на это решение, больше, чем в следующем сезоне Юных листьев. Так что не создавай ни себе, ни мне новых проблем, не ластись, когда вздумается и ответь уже на чертов вопрос: мох для Ячменя и Горелого?!       — Да! — рычит кот, распаленный болью от жестоких слов воина.       — Прекрасно.       Огнегрив вонзает когти в землю и прикусывает язык, чтобы не ляпнуть что-нибудь обидное в адрес колючего кота.       «Какой смысл держать меня на расстоянии, если мы уже несколько раз светились при соплеменниках вместе? Что за капризы? Да пожалуйста, не хочешь быть рядом со мной — твоё желание!» — раздражается ещё сильнее молодой воин, грубым, быстрым шагом направляясь к облокотившемуся на землю дуб, старательно скребя когтями замерзшую кору сквозь мох.       Он явно жалеет, что начал этот разговор.

***

      Следующим днем Горелый выглядел и вел себя более спокойно, наконец-то осознав, что находится в безопасности. Под действием маковых зерен ему удалось нормально выспаться ночью, а Ячмень не покидал его весь день.       Огнегрив умилялся их верной дружбе, смотря, как уже к концу дня черный котик уверенно шагает к куче с добычей, кладя пойманную в одиночку белку.       — Отличный улов! — похвалил котика подошедший ближе огненно-рыжий воин.       — Оу… с-спасибо, тебе! Я рад приносить пользу племени, — искренне кивнул Горелый. — Ты не видел Ячменя?       — Он с Крутобоком и Дымком в вечернем патруле. Скоро уже вернутся, — заверил одиночку кот, видя, как яркие янтарные глаза блеснули беспокойством.       — А, верно, он же говорил, — замялся котик, устремляя взгляд к выходу из лагеря. — Кажется, я всё ещё чувствую себя немного взволнованным…       — Всё будет в порядке, здесь тебе нечего бояться, — твердо ответил Огнегрив, на что котик благодарно улыбнулся. — Горчица с Дымком вас не задирают?       — Ну, они были очень удивлены, увидев нас и, думаю, мы не слишком приятные для них соседи… Но, кажется, это не такая уж сильная проблема для них.       Огнегрив с сочувствием смотрит на котика.       «Если бы я не был так настойчив тогда, вам бы не пришлось терпеть эти косые и недовольные взгляды…»       — Мне жаль, Горелый, — мяукает молодой воин, и Горелый оглядывает его полным непонимания взглядом. — Из-за меня вы оказались в нынешнем положении, я должен был подумать о риске для ваших жизней, но тогда я грезил мечтами лишь о триумфе над Когтем и…       «…и нормальной обстановке в племени для нас с Долгохвостом. А сейчас он даже смотреть на меня не хочет», — домысливает воин, и ещё сильнее его окутывает отчаяние.       — Нет, нет, нет! — неожиданно восклицает Горелый, выводя Огнегрива из тяжелых мыслей. — Мы с Ячменем добровольно решились на этот шаг и знали, что возможные последствия коснутся прямиком нас с ним. Мы должны были помочь и лишь наш выбор привел нас сюда, так что в этом точно нет твоей вины!       Воин растерянно хлопает глазами.       — Ой, извини, я не должен был повышать голос, — проговорил котик намного тише, немного вжав голову в плечи. — Ах, патруль вернулся!       — Горелый… — всё ещё находясь в изумлении, бубнит воин.       Светлые янтарные глаза небольшого котика освещаются радостью при виде черно-белого друга, несущего в пасти серую, явно неаккуратно убитую мышку. Кажется, ему нелегко было охотиться на лесную дичь.       Но Огнегрива волнует не это. То, как смотрит на своего друга черный котик заставляет воина искренне недоумевать. Глаза его светятся счастьем, гордостью, видимо, за пойманную добычу и чем-то гораздо более сильным и глубоким. Огнегриву уже давно знакомо это чувство, благодаря общению с Долгохвостом, он уже давно осознал все его составляющие. Это была симпатия, граничащая с любовью.       Завидев друга, черно-белый воин улыбнулся, едва не выронив добычу изо рта, и с гордостью указал лапой на неё, безмолвно хвастаясь трофеем. Черный котик не выдерживает и бежит к другу, с блеском в глазах обсуждая с ним что-то.       Огнегрив чувствует радость за счастье друга и тепло улыбается представленной его взору сцене. На себе он неожиданно ощущает чей-то взгляд и, повернув голову влево, замечает внимательные тёмно-зеленые глаза. Кот тут же спешит отвернуться. Его глаза блестят обидой на полосатого воина.

***

      День тянулся за днём, один похожий на другой. Огнегрив с легкостью влился в суету племени после долгого отсутствия и всё чаще вел охотничьи и пограничные патрули, чему иногда несильно возмущался Крутобок.       — Ты прям второй глашатай! — пошутил друг и тут же странно подмигнул.       Огненно-рыжий котик понял намёк, но не придал ему особого значения. В конце концов никто не доверит такую кипу обязанностей ему. Как ни крути, но у соплеменников ещё осталась память о том, кем он был до вступления в племя, и она явно пересилит их радушие в приветствии нового глашатая, окрасив его нотками недоверия, сомнения. Молодой воин только отвык от этого и не хотел так скоро вновь ощущать их.       Ячмень стал часто и подолгу пропадать за территорией Грозового племени, очевидно, выискивая новый дом для них с Горелым. Как бы гостеприимно к ним не относилось племя — одиночка обещал, что не задержится здесь дольше, чем нужно, и яро стремился сдержать слово. Чувство нежелания обременять кого-то своим присутствием очень хорошо понимал Огнегрив, поэтому не старался как-то задержать или наоборот торопить Ячменя. Он полностью ему доверял.       Впрочем, никто их не подгонял в племени. Сейчас, когда Гроза ослабла, потеряв двух сильных воинов и двух глашатаев, любая помощь была полезна, тем более таких хороших охотников. Ячмень оказался на удивление легко обучаем и уже спустя день самостоятельно охотился и приносил еду в племя.       В моменты отсутствия чёрно-белого кота, в глазах Горелого явно читалась тоска. Он частенько просился пойти вместе с ним, но Ячмень сильно настаивал на оставлении его на Грозовой земле. Горелый каждый раз был вынужден соглашаться, но вчера резко уперся, не желая отпускать друга одного под влияние пришедшего ему недавно дурного сна. Ячменю пришлось взять того с собой.       Сейчас они вместе обедали под кустом утесника, намного ближе, чем то позволяет дружба, сблизив мордочки. Для соплеменников уже начинало доходить, что между этими котами далеко не дружба. Они часто шептались, глядя на них, но вслушиваясь в эти речи, Огнегрив никогда не замечал ничего отрицательного в их адрес. Только однажды Горчица пыталась сказать, что такой союз глуп и бесполезен, ведь не принесет котят. Тогда огненно-рыжий воин ей ответил, что отношения между котами строятся не из желания принести потомство, а из глубоких, теплых чувств привязанности и симпатии. Тогда палевая ученица странно посмотрела на него и хмыкнула, скорее из-за вредности не соглашаясь с воином, чем из личных соображений.       Огнегрив искренне радовался за друзей, обретших своё счастье подле друг друга и так же искренне завидовал им, потому что сам такого не имел.       «Горелому повезло найти кого-то с таким покладистым, мягким характером. Мне с Долгохвостом порой бывает тяжело, ведь он иногда ведёт себя как колючка в хвосте. Как сейчас, например!» — с беззлобной завистью думает кот.       Огненно-рыжий котик поискал глазами полосатую гладкую шерсть, но не нашёл, припоминая, что сейчас её носитель в охотничьем патруле.       «Может и во мне дело. В конце концов я тоже не настолько мягкий и терпеливый, как Горелый».       Один раз Огнегрив сидел рядом с кучей с добычей, намереваясь пожевать старого зяблика, чтобы хоть как-то заполнить пустоту в животе, когда к нему тихой поступью подошел Горелый.       — Я присоединюсь? Ячменя ещё нет, а есть один я ещё как-то не привык… — честно признался котик.       — Да, конечно, только возьми себе что-нибудь, зяблик буквально в три-четыре укуса, — дружелюбно ответил молодой воитель.       Его друг быстрым движением схватил вчерашнюю мышь и устроился рядом.       «Это неплохой шанс поговорить кое о чём », — решался Огнегрив, наблюдая, как котик откусывает первый кусок добычи.       — Горелый, можно я кое что спрошу? — сконфуженно цедит воин, жуя безвкусный кусок дичи.       — Да, конечно, что ты хотел? — с интересом отвечает котик.       — Ну, скажи, ведь вы с Ячменем… не совсем друзья, да? — начинает издалека Огнегрив и видит, как смущается Горелый. — Я имею в виду, вы гораздо… ближе? Друг к другу.       — Т-ты з-з-а-м-е-етил? — жутко смущаясь, ответил собеседник.       Огнегрив усмехнулся наивности друга.       — Да я думаю, что все заметили, — с улыбкой говорит воин, тут же сожалея о сказанном, когда котик сжимается всем телом, пряча морду под лапами. — Хэ-эй, не всё так плохо, ты чего?       — Я даже и не знал об этом, — тихо говорит Горелый.       — Не переживай ты так, вас никто не осуждает!.. — поспешил успокоить застенчивого котика воин.       Одиночка поднял одну лапу, с неуверенностью и доверием смотря на огненно-рыжего кота.       — А что… — он отводит взгляд. — Мы с Ячменем… любим друг друга… так очевидно?       — Да вы особо и не скрываетесь… — пожимает плечами воин.       Горелый встречает его слова непонимающим взглядом.       — Зачем это скрывать?       — Просто за тем… что это немного странно? — потерял нить размышлений друга молодой воин.       — Странно выражать свои чувства кому-то ещё?       — Странно выражать их котом к коту, — поправляет Огнегрив, всё ещё не понимая, почему Горелому это кажется чем-то неясным.       — Но… — Горелый полностью вытаскивает морду из-под своих лап и выпрямляется, становясь практически одного с воином роста в лежачем положении. — Я-я думаю, более странно было бы, если бы мы пытались скрыть это. Если бы я ничем не показывал свои чувства к нему — это было бы действительно странно, потому что… Я уверен, что люблю его, а пытаться скрывать это от кого-то все равно что… Отказываться от этой любви? Пренебрегать ею? Я не знаю точно, я впервые испытываю нечто подобное…       — Горелый… — доносится позади друзей знакомый голос, и чёрный котик пуще краснеет, поворачиваясь. Позади был Ячмень, Долгохвост и Синеглазка, вернувшиеся с охоты.       — Т-ты всё слышал? — едва ли не становясь таким же алым, как закат в пору Зелёных листьев, спрашивает котик.       — …да.       Видно, как смущен и чёрно-белый воин. Остальные патрульные тоже всё слышали.       Синеглазка сконфуженно отвернулась. Её манеры не позволяли ей вмешиваться или становиться свидетелем настолько личных сцен между кем-то, Долгохвост потупил взор, стараясь не смотреть на явившую им настолько смущающую сцену пару.       По Огнегриву будто заряд молнии прошёлся.       «А это не те отношения, к которым я позволю тебе безалаберно относиться, запомни это», — звучит голос полосатого воина в голове у кота.       Взгляд тёмно-зеленых глаз искоса упал на молодого воина. Долгохвост тоже понял, как красноречиво для них прозвучали случайные слова Горелого.       Впервые за долгое время Огнегрив не отвел глаз под пронзительным взглядом полосатого воина. Наконец-то он понял, за что на него держали обиду. Долгохвост ещё в тот момент воспринял это, как предательство, а Огнегрив даже не понял этого. Он видел разочарование, блеснувшее тогда во взгляде воина, но только сейчас осознал его суть.       Тем временем одиночки поспешили вместе отойти туда, где более уединенно, унося с собой неловкость всей ситуации.       «Надеюсь, у вас всё будет хорошо, — он провел взглядом по полосатой шкуре Долгохвоста, безучастно проходящего мимо молодого воина, кладя принесенного кролика в кучу. — И у нас тоже».       Он думает, что наконец-то не только отношения Горелого и Ячменя пойдут дальше.       Внезапно в нос ему ударяет знакомый приторно-сладкий аромат трав, но воин не придает этому особого значения, думая, что запахи принесло случайным дуновением ветра от палатки целительницы.       Со Скалы Собраний за огненно-рыжим котом неотрывно наблюдала красивая черепаховая кошечка. В глаза её блеснуло сожаление, а затем ветер, с запутавшимися в его потоке мягкими снежинками, развеяли её образ.

***

      Время непрерывно утекало из лап Огнегрива, пока он пытался собрать ворох накопившихся мыслей и разобраться в них. Он был благодарен Звёздному племени за временно затишье, позволяющее ему хорошенько подумать над их с Долгохвостом отношениями. В противном случае ему бы вновь приходилось разрываться между дела и откладывать личные переживания куда подальше. Сейчас же он мог побыть эгоистом.       Достаточно долго кот наблюдал за принятием племенем отношений Ячменя и Горелого, которые постепенно становились чем-то обыденным и самим собой разумеющимся.       «Ко всему можно привыкнуть», — подытожил Огнегрив.       Взгляд его несколько раз падал на Детскую и невольно в голове звучал колкий голос Горчицы: «Такой союз бессмысленен! Котят от него никогда не будет». Огнегрив подумал, что уже достаточно взросл, чтобы думать и о таких вещах.       «Да, если я сейчас начну отношения с ним, то никогда мне не увидеть своих котят. Я не узнаю чувств отца, не увижу, как растут и становятся воителями мои дети. Не узнаю их имён. И то же самое у Долгохвоста», — с печальным вздохом думал молодой воин.       Неожиданно к нему подкатился маленький серый комочек, в непонимании хлопающий глазками.       — Ой, простите! — извинилась маленькая пепельная кошечка. Воин узнал в ней малышку, когда-то благодарившую его за укрепление Детской в холода.       — Да ничего, — мягко ответил кот, смотря вслед удаляющейся кошечке.       «Всю жизнь я проведу, так и не узнав родной любви малышей».       Решение обретало новые отягощающие краски. Наконец-то к Огнегриву пришло взрослое понимание того, какую судьбу он для себя изберет рядом с полосатым воином. Он не зря тогда дал ему подумать.       Когда-то всё казалось таким простым. Он просто любил и с трепетом представлял любовь в ответ.       Возможно, это признак того, что он вырос?

***

      — Знаешь, последнее время ты ходишь мрачнее тучи, — спустя день невесело доложил ему Крутобок, неожиданно позвав молодого воина пройтись по перелеску. — Если тебя что-то гложет, ты мог бы поделиться.       «Что-то гложет? Да тут драма всех времен существования племен… Интересно, были ли когда-то подобные случаи? Вряд ли, это слишком из ряда вон».       Понурив плечи, кот бегло осмотрел территорию вокруг. Высоко на дубе примостился дятел с ядреным красным хохолком, старательно стучащий по мерзлой коре в поисках пропитания.       — Ха… Кое-что есть, — выпустив облачко тёплого пара, проговорил воин. — Мы с Долгохвостом…       — Поссорились?       — Не думаю, что это можно так назвать. Но ладно, пусть поссорились, я всё равно не могу подобрать более красивого слова под ситуацию, — бесцветно проговорил молодой воин, обходя вместе с приятелем высокий сугроб, взгромоздившийся на лавровый куст. — Знаешь, такие отношения как у нас… можно назвать непростыми. Многого они лишают, да и выглядят странно. Понимаешь, наверно, — Крутобок кивнул. — Поэтому я уже очень давно думаю, что… просто не знаю, стоит ли начинать это. Я совсем запутался, друг.       Тёмно-серый воитель какое-то время шёл молча, затем его глаза наполнились осмыслением.       — Знаешь, если ты будешь воспринимать отношения как бремя — они им и станут. Ты совсем не думаешь о той благой стороне, что они принесут? Ты говоришь, что сомневаешься в отношениях. Тогда такой вопрос: а в том, что ты его любишь, ты тоже не уверен?       В глазах Огнегрив появились искры.       — Разумеется уверен! — горячо воскликнул он, сам не ожидая от себя такого порыва.       — Тогда в чём проблема? — остановившись и глядя прямо ему в глаза, серьезно спросил Крутобок. — Или ты собираешься всю жизнь проходить, скрывая это ото всех подряд и размышляя: «А стоит ли?». Я ведь вижу, как вы смотрите друг на друга порой. Знаешь, что действительно выглядит странно? То, что вы до сих пор не вместе!       Громкие слова друга вновь погрузили Огнегрива в раздумья. Он действительно стал упускать причину, по которой вообще задумался над этим — его чувства. Последнее время он думал лишь о том, как всё будет выглядеть и что понесет за собой открытие их с Долгохвостом чувств в племени, да и соседям, скорее всего, это станет известно.       «Прекрасно, я снова облажался».       Крутобок безусловно прав — если воин продолжит в том же духе, то окончательно всё разрушит и никогда не достигнет покоя в душе. Он и так повременил с решением, Долгохвост скорее всего думает, что это отказ.       «Я просто мышеголовый идиот, — констатирует Огнегрив, чувствуя, как защемило сердце о мысли о расставании с полосатым воином. — Захочет ли он теперь меня хотя бы слушать? Давно пора было разобраться с этим, а я просто… Да, я вновь пренебрег отношениями. Для начала нужно будет начать с извинений».       — Ты прав, — наконец сказал молодой воин, упрямо смотря куда-то в чащу леса. — Я должен прекратить быть эгоистом.       — Надеюсь, у тебя есть причины так называть себя, иначе я пройдусь когтями тебе по ушам за оскорбление моего друга! — потешно пихнул тёмно-серый воин Огнегрива в бок.       — Защищаешь меня от меня же? — урчит молодой воин, восстанавливая равновесие после толчка. — Да, на эти слова есть масса причин. И по крайней мере одну из них я сегодня собираюсь устранить.       — Звучит очень решительно!       — Да, я такой, — в шутку важничает воин, и по лесу разносится их дружный смех.       — Вот и славно, а то ходите: один мрачнее грозовой тучи, а второй огрызающийся на каждое дерево и куст. Да, чего смотришь, не замечал?       Внезапно тишину зимнего леса прорезает навязчивая дробь лап по снегу, быстро становясь громче и, очевидно, приближающаяся к друзьям. Коты в миг напряглись, готовые ко всему: охотнику, гнавшему добычу, нарушителю на их территории, хищному животному, почуявшему запах кота.       Но перед ними из-за деревьев выскакивает вовсе не то, на что они надеялись. Перед ними предстала Горчица. Вся её шерсть была всклокочена, в глазах пылал страх и торопливость.       Ученица замешкалась, чуть не врезавшись в воителей, а потом на одном дыхании выпалила: — Нападение на патруль! Они возле Гремящей тропы с племенем Теней! Их много и там Коготь с Частоколом! Скорее, я побегу за подкреплением!       И не дождавшись ответа, Горчица быстрее прежнего пустилась бежать в сторону лагеря.       Огнегрива будто пронзило зарядом молнии в дождливую пору Зелёных листьев. Они с Крутобоком срываются с места и по пути огненно-рыжий воин со страхом кричит: — Кто… Кто сегодня в дневном патруле?!       Не оборачиваясь, серый воин обреченно сообщает: — Да, там есть Долгохвост.       В глазах потемнело от отчаяния.

***

      Приятная прохлада встречает патрульных за стенами лагеря. Долгохвост думает, что сегодня вполне себе неплохой день для прогулки. У него неожиданно хорошее настроение, несмотря на тяготы обременяющих его мыслей.       «А я ведь с самого начала сказал, что если его юношеская взбалмошность породило в нём это… достаточно неправильное, дерзкое чувство, то пусть побережет моё время и избавит от этих глупых… игр», — рычал про себя воин.       Буран глянул на него взглядом полным волнения.       «Но нет, он продолжает вселять в меня надежду своим молчанием. Лучше бы нашёл силы признать, что давно остыл, бестолковый мышиный помет».       И вновь настроение воина подпортилось. Он выпустил большое облачко пара, в котором чувствовалась вся горечь и боль внутренних конфликтов кота.       Белоснежной воин что-то шепнул своей ученице и та, кивнув, отбежала немного вперед, проверяя куст ежевики. Ветрогон шел впереди, осматривая окрестности и явно мало интересуясь тем, что происходило позади.       Буран слегка замедлил свой темп ходьбы, позволяя Долгохвосту неосознанно догнать себя и поравняться.       — Ты опять нос повесил, что произошло? — добродушно спрашивает воин, от чего уши полосатого кота без интереса дернулись.       — Всё в порядке, — ответил он, поднимая голову, дабы казаться не таким удрученным. Меньше всего ему было надо, чтобы его жалели.       Буран покачал головой.       — Нет, можешь не пытаться казаться таким, у тебя всё в глазах отражается. Явно что-то не дает тебе покоя, — участливо рассуждает временный глашатай. — Это из-за вестей, которые принесли нам Ячмень и Горелый?       «Если бы», — усмехается в мыслях кот.       Видя его реакцию, белоснежный кот пробует вновь: — Или что-то личное?       «В точку. Но тебе я не расскажу».       — Не беспокойся обо мне, я в норме, — коротко отвечает воин и пытается ускориться, дабы избавить себя от неприятного внимания, но Буран упрямо следует за ним.       — Извини, что лезу не в свое дело, просто я подумал, что после… ухода из племени Частокола и Когтя тебе не с кем поговорить о чём-то личном. Каждый кот в племени нуждается в поддержке порой, — мягко говорит добрый кот, пытаясь смерить колючий, неприступный нрав воина. — Если… ты захочешь поговорить — я всегда готов выслушать.       Тёмно-зеленый глаза Долгохвоста исподлобья заглянули в ясные полные понимания глаза Бурана. По нему можно было сказать, что он не из тех, кто будет осуждать за что-то, чем тяготит себя полосатый воин, поэтому, возможно, стоит поговорить?       «Возможно, мне не помешает мнение со стороны», — раздумывает кот.       — Знаешь, Огнегрив вот тоже ходит темнее беззвездной ночи, — подумав, что говорить с ним не собираются, начал Буран. — Не замечал?       — Не выглядит он таким уж расстроенным.       — Ну, я считаю иначе. Он частенько ходит понурив плечи, и постоянно уходит в себя, стоит кому-то оставить его одного. Сегодня я еле докричался до него, когда просил повести рассветный патруль, — рассказывал Буран и неожиданно сменил тон на более серьезный и рассудительный. Ему такой очень шёл. — Знаешь, я помню, как в день изгнания Когтя с Частоколом увидел вас вместе рядом со Скалой Собраний.       Долгохвост молниеносно вскинул голову, чувствуя, как начинают гореть кончики его ушей.       «Мы интересовали племя больше, чем предатели что ли?»       — Честно говоря, я был довольно сильно удивлён, — склонил голову набок воин, пытаясь подобрать нужные слова. — Я думал, вы долго не сможете найти общий язык, а о таком, с позволения сказать, тесном общении я и не мыслил.       — Думаю, ты преувеличиваешь, — сжевано отвечает воин, в явном смущении отворачиваясь.       Губы Бурана дрогнут в понимающей улыбке.       — Не думай, что меня можно обвести вокруг хвоста так просто. Мне очень хорошо известны чувства, что я тогда увидел между вами.       Гранью сознания воин вспоминает о Синеглазке, являющейся подругой белоснежного кота.       — Вы тогда были очень близки, но сейчас… вас практически не увидишь вместе, вот я к чему. Даже в тот день, когда я поставил вас вместе в пограничный патруль, вы и словом друг с другом не обмолвились.       — Так ты специально тогда?! — зашипел полосатый воин.       — Я мог бы сказать, что в племени не хватает рабочих лап и оправдать своё решение этим, но… Да, я поставил вас тогда исходя из личных побуждений.       — Зачем тебе это? — ощетинился воин, но Буран оставался спокойным.       — Просто мне было неприятно видеть вас в размолвке. Я очень не хотел, чтобы ваша давняя неприязнь вновь разожглась и посеяли в племени ненужные распри. Лишь обязанности глашатая.       — Не припомню я, чтобы в его обязанности входило нечто подобное.       — Поддержание порядка в племени, — отрезал кот.       — Что угодно теперь можно приписать к этому пункту?       Долгохвост яростно хлестнул себя длинным хвостом по бокам.       «Не надо лезть не в своё дело, мои отношения с Огнегривом — моё личное дело. Хотя какие там отношения».       Буран тяжело вздохнул, покачав головой.       — Не заводись, я не со зла. Поверь мне, я не спешу как-то навредить тебе и другие соплеменники тоже не хотят.       «Осудить, — зачем-то дополняет его ответ полосатый воин. — Но я понял, зачем этот разговор. Ты пытаешься прекратить эти ссоры с соплеменниками. Считаешь это своими обязанностями».       — Но ты, порой, сам провоцируешь их, — как можно более покладисто продолжает Буран. — Понимаю, тебя что-то сильно огорчает, но не позволяй этому выходить за рамки. Ты очень груб со своими товарищами, которые просто волнуются за тебя. Я хочу сказать, что племя…       Внезапный крик прорезает тишину лиственного леса, и оба кота вздрагивают.       Они уже успели оказаться рядом с Гремящей тропой во время напряженной беседы. И, похоже, не только они.       Двое неизвестных котов сцепились в яростной схватке с Ветрогоном, ещё один стоял неподалеку и с ненавистью шипел на подходящих котов, явно готовый бросится в следующее же мгновение. А позади, где кончался безмерный покров снега и начиналось жесткое покрытие Гремящей тропы, стояли ещё два полосатых кота.       «Частокол и Коготь», — с содроганием от этого пугающего осознания, проносится в мыслях у Долгохвоста.        — Горчица, беги за помощью! — слышится будто из-под толщи воды приказной голос Бурана.       Воин просто смотрит, как искажается в предвкушении и злобе лица давних друзей, и как Частокол срывается с места вместе с белым котом, метя прямо к нему. Коготь с нескрываемым наслаждением наблюдает за всем.       Буран пытался отцепить подранного рыжего кота от Ветрогона, когда сбоку на него накинулся тяжелый белый кот. Когти были выпущены до упора. Началась битва.       Частокол прыгнул на полосатого воина, метя по морде и глазам, но Долгохвосту удается увернуться, проскользнув снизу в бок. Он переворачивается на неглубоком снегу и толкается вперед, ударяя когтями по тёмному боку бывшего друга.       Тот шипит от боли и заезжает задней лапой по уху Долгохвоста. Это дезориентирует воина, и требуется мгновение, чтобы вновь собраться. Мгновение — явно слишком долго для такой битвы и вновь когти Частокола проходятся по полосатому коту, проводя две полосы от правой лапы до левого плеча, задевая в своем районе горло.       Долгохвост отпрыгивает назад, пытаясь перегруппироваться, но справа на него налетает какой-то рыжий котяра, полосую когтями полосатые бока воина.       Он пытается скинуть противника, прижав к земле и у него получается. Сейчас рыжий кот лежит под ним, а когти воителя царапают ему беззащитный живот. Кое-как тому удается вырваться.       — Назад, Манго, займись белым котом! — рявкает Частокол и рыжий кот переводит яростный взгляд на временного глашатая.       Долгохвост чувствует, как болят его раны, но не давая понять это и противнику, кидается на полосатого тёмно-серого кота, сцепляясь с ним в новом поединке.       Краем глаза он замечает, что остальные дерутся сразу с двумя котами, и откидывает Частокола, пытаясь помочь хотя бы Ветрогону, выглядевшему особенно потрепанным. Он хватает за загривок и рывком тянет назад светло-бурого противника, проходясь когтя по его спине. Откинув неприятеля, он вновь атакует его, на этот раз целясь в горло и нанося несколько серьёзных ранений из-за чего тому приходится временно отступить.       Раны по всему телу горели огнем, напоминая, что Долгохвосту тоже сильно досталось, но он пока не мог отступить — Частокол вновь нацелился на него.       «Их основная цель — я, не так ли? Поздно сообразил, стоило этим воспользоваться раньше. Теперь я уже не в состоянии для каких-либо маневров, надежда лишь на подмогу», — успевает подумать полосатый воин, прежде чем по нему вновь проходятся когтями.       Клочья шерсти летят от сцепившихся насмерть Долгохвоста и Частокола. Непрошенные и явно лишние мысли будоражили сознание кота, заставляя того то ослаблять атаки, то пропускать удары.       «Ведь он… был моим наставником… он научил меня этому», — с горечью думал Долгохвост, чувствуя, как горло начинает хрипеть от скопившейся крови и чужой шерсти.       Но Частокол был глух к давним воспоминанием и, ничуть не жалея, вновь процарапал длинными когтями дорожку от живота к спине.       Долгохвост взвыл от боли, откатившись назад, к корням большого дуба и понял, что уже не сможет подняться. Оперевшись плечом о мерзлую кору, он в бессилие наблюдает как к нему подходит Частокол, сверкая янтарными глазами полными ненависти. Ухмылка перечеркивает часть его лица, когда тот осознает, что у противника не осталось сил.       — Сейчас ты умрешь, прогнившая насквозь крыса! — яростно плюет кот, и полосатый воин моргает от долетевших к нему на морду капель слюны.       — От гнилой душонки… слышу, — хрипя, произносит Долгохвост. Сердце предвкушающе забилось в страхе.       Изгнанник кидается вперёд, когтями давя на шею, прижимает кота к земле. Воин начинает задыхаться.       «Теперь точно конец», — давясь от нехватки воздуха, лихорадочно мыслит кот.       Всё двоиться перед глазами, когда Долгохвост замечает Ветрогона, пытающегося добраться к ним с Частоколом. Глаза его горят отчаяньем и запалом битвы. У него почти получается — он уже совсем рядом с Частоколом, но его одним мощным ударом опрокидывает на землю Коготь, разрывая тело кота от горла до хвоста. Такое невозможно пережить.       «НЕТ!!!» — в мыслях кричит Долгохвост, видя, как последняя судорога проходит по телу соплеменника и он умирает.       Обреченный полосатый кот поднимает глаза на Частокола, старательно душившего его.       — Посмотри кем ты стал! — рычит тёмно-серый кот, сильнее надавливая на горло воину. — Ты должен был быть великим воителем, а не безвольной мышиной шкурой на побегушках у домашнего отродья!       «Не смей говорить так об Огнегриве!» — захлебывает шипением воин.       И тут его сознание пронзают тысячи еловых игл, возвращая воина куда-то далеко в прошлое, на момент, когда была сказана эта самая фраза. Глаза его расширяются и обретают понимание.       Сезон Падающих листьев, середина. Ещё довольно тепло и солнце не скупится обдавать котов своим согревающим ласковым свечением. Листья весело кувыркаются в прохладном воздухе, игриво оседая на потускневшую траву.       Небольшой полосатый котик жёлто-кремового цвета с веселыми возгласами подцеплял лапами ещё не до конца упавшие кленовые листья, находя это занятие очень веселым.       Тёмно-серый полосатый кот явно не разделял его радости, негромко брюзжа на это занятие.       — Долгохвост, прекрати заниматься ерундой, великому воителю не престало гоняться за цветными листочками подобно однолунному котенку! — крикнул кот, недовольно проследовав за учеником вглубь леса.       — Но я же ещё не воитель, — то ли оправдываясь, то ли недоумевая спросил котик, хлопая тёмно-зелеными глазами.       — Но хочешь им стать?       — Очень хочу!       — Тогда прекрати это баловство! — решительно отрезал воин, кивнув на широкую тропинку, ведущую к Песчаному оврагу.       Полосатый котик слегка обиделся, но тут же приободрился мыслью о пути великого воителя.       — А каково это быть великим?       — О-о-о, это значит быть очень уважаемым своими соплеменниками. Твоё слово всегда будет иметь огромный вес, ты будешь силен телом и духом и никто не усомнится в этом! Бери пример с Когтя, он великий воин.       — Ого-о, — мечтательно протянул котик, воображая себя высоким, сильным котом, с горящими мудростью глазами. Но сейчас его глазки горели лишь сомнением. — А я смогу стать таким?       Частокол остановился, опустив голову к мордочке ученика.       — Конечно сможешь! — тепло выдохнул кот, и оруженосец приободренно вскинул уши. — Как только прекратишь играться с листвой.       «Кем ты стал», — одновременно думают коты, развеивая в мыслях воспоминания давних лун.       Долгохвост отчаянно хрипит и беззвучно, словно рыба на суше, пытает что-то сказать Частоколу, и последнего гложет сомнение, стоит ли ослабить давление на мгновение. Сила момента невольно заставляет изгнанника сделать это, давая воителю пару живительных глотков воздуха.       — Я давно… перестал играть с листвой… — тихо хрипит Долгохвост, и глаза Частокола становятся круглыми от горечи воспоминаний. — …но не с-стал… великим… кха… д-думаю… я брал пример… н-не с т-того… кота…       Полосатый воин из последних сил усмехается, мысленно восторгаясь своим поступком.       «Предсмертная колкость — это сильно. Теперь я могу умереть спокойно».       Тёмно-серого полосатого воина пронзает яростью, и он в несколько раз сильнее сдавливает горло воина.       — Видимо, ты нашел себе новую игрушку! — с отвращением выплевывает изгнанник. — Домашнюю!       «Туш…ше… — даже в мыслях чувствуя нехватку воздуха, думает кот. — …но он не… игрушка… он тот… кого я несмотря… ни на что… люблю…»       Всё перед глазами темнеет и плывет. Раздирающая боль постепенно глохнет, хотя воин ещё ощущает, как открывается его пасть в надежде вдохнуть кислород. Непонятный шум доносится до его ушей и давление на шею пропадает. Кто-то зовет его. Звёздные предки?       Плывущее изображение показывает ему огненно-рыжую шерсть, но воин не узнает кота перед ним.       Всё резко темнеет и звуков больше не слышно.