Шесть сестер для шести братьев

Дверь за полицейским инспектором закрылась, и Клоуз Рэд облегченно вздохнула: это был уж точно его последний визит. Она, конечно, понимала, что все приходящие просто делают свою работу, но от этого их посещения не становились менее раздражающими. Толку от них не было никакого. Во всяком случае, для нее. Допросы и разбирательства не вернут ей внучку. Они только в очередной раз напомнят, что Клоуз Рэд не справилась со своими обязанностями. А ведь ей всего-то и надо было проследить, чтобы девочки не встречались с тем, с кем нельзя — с Форестами. Всего-то? Легко сказать. Если бы не кое-какие обстоятельства, она и сама стала бы Форест. Даже тогда, когда Рой заявился во второй раз, а она была уже не девицей Кейн, а вдовой Рэд. И плевать на тетрадку с проклятием. Когда свекровь передала ей дневник, Клоуз отреагировала на содержащиеся в нем записи так же, как внучки много лет спустя. Проклятий не существует. Все это — бред обиженной, нездоровой женщины. Психические расстройства — наверное, тому есть логическое объяснение — в то время не были редкостью. А потом к ней пришел гость… Какое-то время она еще не верила. Но затем умерла Нелли Форест, невестка Роя, и Клоуз знала, кто и что для этого предпринял. Это знание навсегда осталось с ней, потому что рассказать об этом кому-то, тем более полиции, означало бы только одно — попасть в сумасшедший дом. Вот тогда вдова Рэд и осознала, что проклятие — не пустой звук. И предупреждение тоже. Потому-то и обрадовалась, что некогда предпочла Рэда, хотя правильней будет сказать не Фореста, потому как супруг ее оказался тем еще кадром. Если бы она не была столь наивна, не поддалась его очарованию и не забеременела в результате, то никогда не вышла бы замуж за этого самовлюбленного эгоиста, за всю жизнь единственный раз поступившего, как порядочный человек. Вот Рой… Он любил ее по-настоящему. Да и она его тоже. Иначе зачем ей было открывать ему правду, как не ради того, чтобы он попытался найти выход из ситуации? Жаль, что Рой Форест ничего не нашел. К тому моменту, как она осознала всю степень риска стать возлюбленной одного из Форестов, ей уже некого было спросить, почему за столько лет никто не догадался избавиться от источника потенциальной угрозы — банально переехать куда-нибудь подальше от опасного соседа. Ей все объяснил все тот же нежданный гость. Однако, почему этого не сделали другие, она так и не поняла. Есть, конечно, такой склад людей, которые не любят менять место жительства, даже если их дом построен у подножия действующего вулкана, но вряд ли дело только в этом. Сначала Клоуз Рэд решила, что удача на ее стороне. У нее родился сын, а не дочь. Ей не придется думать, как спасти свою девочку. Но когда на свет одна за другой начали появляться внучки… Новоявленная бабушка очень обрадовалась, что к тому моменту мечтающий о карьере журналиста сын переехал в далекий мегаполис. Учитывая появление гостя, девочкам Рэд нужно было, оставаясь подальше от ее дома, просто переждать финальный акт разыгрываемой трагедии. С последним Форестом все закончится…Присутствия Клоуз было бы вполне достаточно, поэтому она сделала все, чтобы свести посещения внучек к минимуму. Даже попыталась совсем отказаться от них, заметив, что и кратковременные визиты могут быть опасны. Но судьба распорядилась иначе. Конечно, она знала, что за ее спиной проделывают девчонки. Кому, как ни ей, знать, как сладок запретный плод? Но года пролетали, силы покидали Клоуз. Госпожа Рэд уже не могла одинаково пристально следить за всеми шестью. Тогда, наступив себе на горло, с болью в сердце, она сосредоточилась на одной. На Робин. Рассчитывая на лучшее, готовься к худшему. Вот и Клоуз Рэд, надеясь на то, что пятеро старших девочек все же образумятся, приготовилась выучить шестую на их ошибках. Цинично? Наверное, да. Но это был ее выбор. Изменилось бы что-нибудь, если бы госпожа Клоуз показала девочкам дневник Бланш Рэд-Форест? Навряд ли. Разве что они окончательно объявили бы ее старой дурой и пустились во все тяжкие. Только Робин с ее предрасположенность ко всяким потусторонним штучкам могла проникнуться, прочитав его. Что она и сделала, поняв все правильно. Вот только результат оказался совсем не таким, как рассчитывала Клоуз. Выводы Робин оказались прямо противоположными, девочка не отстранилась от Фореста, тем самым выведя себя из-под удара, а попыталась устранить саму угрозу. Наверняка, любезный друг Вольф натолкнул ее на эту мысль. Жаль, что и у них ничего не вышло. Из-за прогрессирующего склероза Роя Фореста. Он звонил ей с очередными соболезнованиями и, конечно же, поведал об изысканиях их внуков. Что бы ему стоило позвонить раньше? Что стоило сказать, что для детишек есть надежда? Тогда и она не стала бы выжидать неизвестно чего, а рассказала бы. Все. Прежде всего, про гостя и про то, что нет никакой необходимости разгуливать по могильникам… Прервав печальные размышления, Клоуз попыталась поудобнее устроиться в кресле. Конечно, она предпочла бы вернуться в постель, но сиделка, которую Рэд сама же так некстати отпустила, вернется только в полдень, к моменту приема лекарств. Так что еще целый час — или шестьдесят минут, или три тысячи шестьсот секунд — тишина будет испытывать ее на прочность, совмещая душевную боль с физической. Старая женщина тяжело вздохнула и прикрыла глаза, надеясь, несмотря на все неудобства, немного подремать. Но ей не дали. Царящее в доме безмолвие нарушил осторожный, будто несмелый, скрип входной двери. Вслед за этим раздались неспешные шаги. И то, и другое прозвучало достаточно тревожно, чтобы Клоуз Рэд вынырнула из болезненной дремоты и, открыв глаза, посмотрела на вошедшего. Точнее, вошедшую. На пороге гостиной в дверном проеме застыла девушка без возраста, с потемневшей, огрубевшей от постоянного пребывания под открытым небом кожей, со спутанными темными волосами и глазами черными, как сама ночь, — городская сумасшедшая, которую все, не знающие ее настоящего имени, величали Уайти. Из-за платья, которое, в этом не оставалось сомнений, некогда было кипельно-белым. Подвенечным. Правда, сейчас, с оборванным и обтрепанным подолом, лишенное всех украшений, сплошь покрытое пятнами грязи, на него оно походило в последнюю очередь. Особенно в совокупности со старыми растоптанными коричневыми замшевыми полусапожками. Клоуз Рэд окинула измученным недовольным взглядом незваную гостью и горько усмехнулась. — Ну, как, Бланш? Так ли сладка месть, как ты думала? Теперь ты довольна? — Вполне, — откликнулась Уайти, уверенно проходя в комнату и занимая кресло напротив. — Если бы я не была довольна, то не вернулась бы, чтобы все закончить. Правда, остались еще двое, твой Рой и его племянник, отец мальчишек, но они уже ничего не смогут исправить. Стоило ждать столько лет, чтобы увидеть, как фамильное древо Форестов будет срублено под корень! — Тем более, что ты срубила его своими собственными руками, — еще раз усмехнулась Клоуз. — Да и древо Рэд с ним заодно… — А вот это уже не столько моя вина, сколько твоя, — недовольно прищурилась Уайти. — Я предупредила. Ты должна была проследить. Моей целью были Форесты. Я знала, что Фэй часто бывает в заброшенном театре, и подстроила ловушку для него. Не моя вина, что он пришел туда со Скарлет. И не я виновата, что именно Кармен была рядом с Джеком, съевшим заговоренные ягоды, Руби — возле Гая в машине с испорченными тормозами, и Роуз — на пару с Клаудом в лодке с пробитым дном. Да и Руди из заряженного мною ружья должна была бы убить кто-то другая, а не Джинджер. Что же касается Робин и Вольфа… Нечего было шляться по ночным кладбищам. Для парня у меня был подготовлен совсем другой сюрприз. Глядишь, девчонка и не пострадала бы. Но он сам вляпался и Робин за собой потянул, как корову на привязи. Мне нисколько не жалко этих безмозглых дурочек! И тебя мне не жалко! Пастух, потерявший стадо, должен винить себя, а не диких зверей. — Почему? Почему ты не разрешила нам переехать? — старая женщина уже и не помнила, сколько раз задавала этот вопрос. — Тогда я не смогла бы мстить, — с видом воспитателя, в сотый раз объясняющего нерадивому воспитаннику прописную истину, ответила Уайти. — Мой дух привязан к этому месту, как к дому семьи Рэд. Если бы дом был бы в другом месте, я тоже должна была бы быть там, а я должна быть здесь. — Даже теперь, когда Форестов больше нет? — Теперь, когда Форестов, считай, что нет, мы обе можем быть свободны, — довольно улыбнулась девушка в белом, но Клоуз не разделила ее радости. — А для чего нам теперь свобода? Чтобы умереть в одиночестве? Хотя тебе-то что. Ты давно уже мертва… — Мертва, — согласилась Уайти. — А теперь еще и свободна. Могу идти куда и когда захочу. — Идти? — Клоуз Рэд жестоко хохотнула. — Исчезнуть, ты хочешь сказать. Ты — не человек. И даже не душа, покинувшая бренное тело. Ты — мстительный дух. И теперь можешь только исчезнуть, потому что тебе больше нигде нет места. — Можно подумать, для тебя оно где-то есть, — Уайти скривилась, явно не желая показывать, что слова собеседницы сильно ее задели. — Мое место рядом с моими девочками, — Клоуз устало откинулась на спинку кресла, давая понять, что не желает продолжать разговор. Теперь-то она могла себе это позволить. Мстительный дух, Бланш Рэд-Форест, ныне городская сумасшедшая по прозвищу Уайти, неторопливо встала, разгладила складки перепачканного платья и направилась к выходу. У самой двери она оглянулась и нехорошо ухмыльнулась. — Что ж, давай, дерзай! Попроси. Может быть, силы, оказавшие помощь мне, и тебя не оставят. Только учти, мы все связаны: и ты, и я, и девочки, и даже мальчишки-Форесты. Либо все уйдут, либо все останутся. И если я останусь, все снова повторится… — Иди, не мешай мне отдыхать, — произнесла старуха, обращаясь к уходящей, а когда дверь за ней закрылась, продолжила. — И думать… А подумать было над чем. Предложение Уайти было, несомненно, притягательным. Ничего Клоуз Рэд так не хотелось, как снова увидеть всех своих шестерых внучек вместе, за одним столом, рядом с ней самой. Это желание перевешивало все. И неприязнь к таким же вернувшимся Форестам, от которых девочки вряд ли откажутся, даже узнав правду. И страх перед открытыми угрозами Уайти, предвещающими новые смерти. Ведь есть же надежда, что на этот раз что-то сложится по-другому. А если не сложится? Можно будет попробовать еще раз… Вот только какую цену от нее потребуют заплатить? Бланш заплатила собственной жизнью. У нее так не получится. Клоуз хочет продолжать жить. Не одна. Со своими девочками. Тогда что это может быть? Почему-то совсем ничего не приходило в голову. Разве что… Боль? Если, как обещала Уайти, все повторится снова. А, возможно, и снова. И опять… Каждый раз ей будет больно, потому что Клоуз будет знать, что именно она обрекла одну — или всех — из своих внучек на смерть. Сумеет ли она жить с постоянной болью? Старая женщина страдальчески поморщилась и провела рукой по лицу, точно стирая с него паутину тревожных мыслей. Тревожных потому, что так трудно решить, следует ли претворять обдумываемое в жизнь или, наоборот, отогнать куда подальше. Ведь сейчас она решает не только за себя, но и за других. Но руководствуется при этом только своими желаниями. Грубо. Бескомпромиссно. Эгоистично. — Да, я — эгоистка, — буркнула Клоуз Рэд, мысленно представляя то, чего хотела бы попросить у высших сил, не считаясь с ценой. — Да, я, наверное, не права. Но, надеюсь, девочки меня поймут… и простят… — старуха вздохнула и… пожелала, крепко зажмурившись. Но даже с закрытыми глазами она продолжала видеть свою гостиную. Только стены у комнаты приобрели кроваво-красный оттенок, немногочисленная мебель почернела, и стекла в окне на пару с дверью засияли матовой белизной. А спустя минуту за дверью послышались знакомые девичьи голоса…