Навстречу тишине

***

Нобуюки редко предавался пустым, с его точки зрения, размышлениям на неудобные или заведомо бесполезные темы, которые в основном касались всего нематериального и в том числе сферы чувств. Но коль он позволял себе такую роскошь, то непременно доводил дело до конца, понимая и принимая причины определенных событий или обзаводясь каким-либо важным решением. Когда он задавался вопросом своего долгоиграющего интереса к Унно Рокуро, разум бунтовал и неизменно сводил все к собственничеству, братской ревности и чувству, что его лишили чего-то, положенного ему по праву. Этих ответов ему было недостаточно, более того, он даже считал их вульгарными. Тогда он начинал подключать свою память, планомерно поднимая свои воспоминания, связанные с Уэда, перебирал года и события, чтобы найти в них зацепку. И находил. Отмечал про себя, складывая их в абстрактную мозаику. Воспоминаний оказалось много, мелких и не очень, наполовину позабытых с годами, или врезавшихся в память во всех деталях. Как, например, воспоминание десятилетней давности, когда они с братом были еще молоды и не растеряли остатки непосредственности и способности быть немного не такими, как от них ожидали. Когда события еще вызывали трепет, а не мрачное осознание реальности. Когда мир еще можно было осязать, гоняясь за ощущениями, потому что они тогда казались страшно важными. Когда он прикоснулся к Рокуро в первый раз и, удивительным образом, это тоже оказалось важным. В Уэда в то время шла активная подготовка к празднованию Хигана, а позже в Шимано должно было состояться весьма немаловажное в жизни Нобуюки событие, а именно, женитьба на приемной дочери Токугавы Иеясу, Коматсу. По этим причинам, в его голове творился довольно колоритный хаос, и только тщательное руководство всеми приготовлениями позволяло ему оставаться собранным и сконцентрированным, особенно в те минуты, когда его отбрасывало какой-то иной мир, где царили мрачные сомнения и смутные предчувствия. Усилием воли он гнал их от себя - мало ли ему приходилось решать ежедневных и требующих самого пристального внимания задач, чтобы еще тратить ценное время и силы на пустые размышления? Собственно, все необходимые религиозные обряды были уже совершены, оставив позади первую важную часть празднества. Идея слегка видоизменить вторую часть принадлежала его отцу Масаюки, который в порыве щедрого гостеприимства решил созвать в поместье всевозможную знать и других гостей из разных сословий, включая лучших представителей армии, что служила роду Санада. В оставшиеся дни перед этим событием в Уэда царило невозможное оживление. В городе творилась суматоха, собравшая в разношерстный клубок старательную чистку улиц, украшение домов и готовку ритуальных кушаний. В замке тоже все пришло в движение, равное которому Нобуюки еще не видел, и допускал, что и не увидит. Он всегда считал, что комнаты в замке содержатся в относительном порядке, да и как могло быть иначе с его аскетичным убранством. Но выяснилось, что он ошибался - дополнительно было нанято еще несколько работников, и вся бойкая толпа слуг, включая обоих близнецов, добросовестно доводила все комнаты до блеска. Участие близнецов в масштабной уборке и подготовке замка было незапланированным. Но Рокуро оживленная обстановка и ожидаемое прибытие гостей привела в какое-то приподнятое состояние духа, и он ни минуты не мог усидеть на месте, постоянно отвлекался и заинтересованно смотрел на приоткрытые сёдзи, пока Юкимура не дал ему добро на предложение посильной помощи другим слугам, но при условии, что и о своих прямых обязанностях он забывать не будет. Рокуро тут же подскочил и радостно поблагодарил его, после чего умчался в другое крыло замка, и оставшиеся дни разрывался между работами на двух фронтах, и что поразительно, везде успевал. Его беспокойной энергией заразился и Нанакума, и Нобуюки был вынужден его отпустить вслед за братом, предупредив, что если от кого-нибудь из слуг узнает, что он отлынивает, то немедленно заберет его обратно. Нобуюки был уверен, что Нанакума и часа не продержится - поблажек мальчикам не делал никто и на них взваливали самую разную работу, не делая скидок на то, что они являлись личными слугами молодых господ, на что можно было списать некоторую степень их изнеженности. Но все же пришлось смириться с тем, что своего слугу в ближайшие несколько дней он будет видеть гораздо реже. Рокуро не гнушался никаких, даже самых тяжелых заданий, и Нанакума, следуя своему принципу ни в чем не уступать брату, тоже старался изо всех сил. Работа спорилась в их холеных ручках, давая им возможность применить бьющую ключом энергию в нужное русло, чем в итоге они заслужили самую искреннюю благодарность. В назначенный день все приготовления были своевременно завершены, замок сиял, кушанья доставлены, хозяева празднично одеты и причесаны. Было решено, что близнецам, которые за свалившимися по их инициативе многочисленными обязанностями абсолютно не успевали подготовиться, потребуется помощь, за оказание которой охотно взялся Кавахара Укё, присматривавший за мальчиками несколько лет назад, когда они только прибыли в Уэда. Этот процесс был больше похож на некую церемонию, в результате которой оба юноши обзавелись замысловато уложенными хвостами и потерялись в слоях праздничной одежды, и вызывало сомнения, могут ли они вообще передвигаться, не запутавшись в хакама и не поскользнувшись на полах накидок. И если Рокуро, который в силу устоявшейся привычки разумно расходовать время в бездействии, процедура привела в состояние долгожданного покоя после нескольких дней оживленных метаний, то Нанакума разволновался еще больше, нервничал и дергался, и никакие увещевания Кавахары не помогали. Устав от бесполезной суеты брата, Рокуро развернулся к нему и успокаивающе положил ладонь на его плечо. Похоже, что средство было проверенным и испытанным детскими годами, когда пропасти между ними еще не существовало, и Рокуро научился использовать одну из своих скрытых способностей, чтобы мягко успокаивать непоседливого Нанакуму прикосновением. Нанакума и правда скоро успокоился, пока не продышался и не вспомнил про пропасть, раздраженно отбросив руку Рокуро с плеча и отодвигаясь. Рокуро воспринял этот жест с обычной невозмутимостью, словно ожидал его с самого начала. Кавахара был заметно доволен результатами своих трудов, с улыбкой глядя на реакцию молодых господ Санада, когда показал им близнецов. У Юкимуры забавно отвисла челюсть, и он суетливо поймал выпавшую из зубов кисэру, по всей видимости, ту же реакцию изобразил и Нобуюки, только в более сдержанном варианте - Рокуро и Нанакума выглядели ослепительно, здесь братья Санада более чем разделяли мнение друг друга. - Что ж, господа, прошу простить мою дерзость, но мне кажется, что сегодня ваши слуги вполне способны затмить вас обоих, - сказал Кавахара и сдержанно поклонился. - Они сегодня являют собой пример истинной радости любого эстета. - Это точно, - протянул Юкимура, осторожно прикусывая мундштук трубки, к которой никак не мог приноровиться. Он внимательно оглядел своего слугу с головы до ног, зачем-то долго рассматривал его маленькие, затянутые в тэкко руки, потом также пристально изучил лицо со смотрящим в ожидании глазом. Затем чинно кивнул и очень серьезно сказал. - Отлично выглядишь, Рокуро. Уловив в комплименте насмешку, Рокуро покраснел и нахмурился, буркнув под нос сердитую благодарность. Нобуюки комментировать внешний вид Нанакумы не стал, просто не счел нужным сдерживать восхищение, что абсолютно искренне проступило на его лице, и которое Нанакума сразу же безошибочно считал с него. - Рокуро, Нанакума, не хотите показаться господину Масаюки? Мне кажется, ему будет приятно увидеть вас сейчас, пока торжество еще не началось, - мягко предложил Кавахара, помня о том, с каким пиететом юноши относились к отцу своих господ. Аметистовые глаза загорелись воодушевлением, взметнулись два хвоста и близнецы наперегонки понеслись в замок в поисках Санады Масаюки. Обнаружив, что вслед за Юкимурой смотрит в направлении убежавших слуг, Нобуюки громко прочистил горло, чем заставил Юкимуру вздрогнуть и почесать затылок. - Благодарю Вас, Кавахара-сан, за помощь, - дежурно сказал Нобуюки, и ворчливо добавил. - Сожалею, что пришлось оторвать Вас от дел, но они бы сами не справились. - Что Вы, Нобуюки-сама, мне это только в радость, - последовал ответ вместе с ласковой улыбкой, которая, похоже, появлялась на губах Кавахары всякий раз, когда речь шла о детях Унно. - Они так усердно помогали в подготовке к празднику, что совершенно позабыли о себе. Своим трудом они заслужили возможность немного поблистать. Поверьте мне, они вас обоих еще удивят. - Немного? Судя по тому, что Вы с ними сделали, повышенное внимание им сегодня обеспечено, - рассмеялся Юкимура и хитро подмигнул брату. - Я лишь слегка подчеркнул то, что даровано им свыше. Не более. Не мне вам говорить, господа, что ваши слуги прекрасны, и с каждым днем они становятся все более очаровательными. Каждый в своей манере, разумеется. - До сих пор как-то странно слышать об этом, учитывая, что они близнецы. - Вы считаете, что если они близнецы, то они обязаны быть одинаковыми, Юкимура-сама? Мне не менее странно слышать это от Вас, как от хозяина Рокуро, - Кавахара склонил голову набок и посмотрел на Юкимуру с упреком. - А с ним что-то не так? - напрягся Юкимура и кашлянул, не успев вовремя выдохнуть дым. С удивлением посмотрел на трубку, затем с недоумением посмотрел на собеседника. Нобуюки назвал бы поведение брата глупым или ребячливым, если бы не знал точно, что Юкимура действительно не понимал, о чем шла речь. - Я имел ввиду несколько иное, - терпеливо начал Кавахара. - По правде говоря, я их обоих считаю произведением искусства. Сама природа может гордиться этими творениями. В них есть удивительная гармония души и тела, никогда не встречал, чтобы внутреннее содержание так влияло на внешний облик. Их характеры диаметрально противоположны, поэтому я никогда не воспринимал их одинаковыми. В случае с Рокуро, я бы сказал, что у него роковая внешность. - Роковая для кого? - с ухмылкой отбил Юкимура. - Очень правильный вопрос, Юкимура-сама. Полагаю, что для тех, кому он захочет это показать. К счастью для Вас, он этого еще не понял, - то ли укоризненно, то ли насмешливо поведал ему Кавахара и поклонился. - А теперь прошу меня извинить, я и так слишком задержал вас обоих. Увидимся на торжестве, господа. Юкимура глубоко затянулся трубкой, глядя вслед уходящему мужчине, затем повернулся к Нобуюки и с наигранно невинно ткнул пальцем в его направлении. - Что-то я не совсем разобрал, о чем это он. А ты? - Допустим. Тебе-то какая разница? Только не говори, что тебе нужны мои комментарии, - огрызнулся Нобуюки. Он-то как раз понял все, о чем говорил прислужник Масаюки, более того, он посчитал его выводы весьма любопытными и даже ощутил определенный интерес в том, чтобы позже разобраться в них более детально. Юкимура неопределенно пожал плечами и окликнул показавшегося неподалеку Какэя, всем видом показывая, что недавно обсуждаемая тема потеряла для него актуальность. Будто она вообще когда-либо его волновала. Собственно, за остаток дня Нобуюки не раз вспоминал эти слова и не забывал помянуть Кавахару добрым и не очень словом. Рокуро и Нанакума действительно произвели неизгладимое впечатление на гостей, и было сложно сказать, чего в этом было больше - восхищения необычной красотой и безупречными манерами или изумления непосредственно от самого факта их существования. Все-таки, близнецы как таковые были явлением редким и частенько провоцировали всплески религиозного ужаса. Постепенно, недоверчивое любопытство уступало место быстрым заинтересованным взглядам, после - откровенному разглядыванию, и только спустя несколько напряженных часов близнецы смогли, наконец, перевести дух, когда на них перестали давить взгляды множества пар глаз. Рокуро воспринимал происходящее философски и привычно не показывал никаких эмоций, выдав себя только глубоким вздохом, когда ему, наконец, позволили устроиться в своем убежище за правым плечом Юкимуры. Нанакума же переживал и нервничал еще до того, как клан Санада в полном составе поприветствовал гостей, изводил себя бесполезным волнением все время, пока был в центре внимания, чем порядком утомил и самого Нобуюки, который за неимением возможности воздействовать на своего слугу голосом мог разве что сердито на него поглядывать, призывая немедленно успокоиться. По мере того, как подчищалось угощение, пока не вытеснилось чаепитием, а затем и распитием сакэ, и комната наполнилась более легкомысленными разговорами, громким раскованным смехом и клубами ароматного табачного дыма, слой за слоем с гостей и хозяев сходили повседневные маски, атмосфера становилась действительно праздничной. Нобуюки это чувствовал, поскольку в обычной жизни он редко замечал за собой смех и улыбки, а уж на шутки Юкимуры он и вовсе старался не реагировать. Сейчас же он чувствовал себя расслабленным и добродушным, снисходительно вторил брату и даже несколько раз засмеялся, чем вызвал крайне изумленный взгляд Нанакумы, который ради такого чуда даже перестал суетиться на пару с Рокуро в процессе прислуживания неугомонным гостям. Смех своего хозяина он слышал настолько редко, что забыл его звучание. Если уж Нобуюки праздничная обстановка и отменные яства настроили на позитивный лад, то чего уж говорить о Юкимуре, который вместе с сакэ и бесконечными штуками словил такую волну добродушия, что в какой-то момент времени решил, что слугам нужна пересменка, а конкретно его слуге пора бы тоже немного развеяться. Он цепко поймал пробегающего мимо Рокуро за рукав и потянул к себе, а поскольку младший Санада был уже слегка нетрезв, то движение получилось резким и смазанным, а Рокуро практически упал ему на колени, чуть было не столкнувшись с ним лбами. От Рокуро в данной ситуации можно было ожидать разве что сердитого смущения, но неожиданно для Нобуюки он просто поморгал глазом и улыбнулся, явно сдерживая смех. Юкимура потер переносицу, которую до этого пощекотало длинными волосами Рокуро, и приобнял за плечи слугу, который попытался отодвинуться от него. Рука Юкимуры была тяжелой, и отстраниться у Рокуро не получилось, сопротивляться было явно бесполезно, поэтому он откинул назад хвост и позволил Юкимуре притянуть его поближе, почти нос к носу. - Рокуро, как ты смотришь на то, чтобы немного повеселиться без своего господина? - поинтересовался он, нарочито прошепелявив последние слова из-за зажатой в зубах трубки. - Только честно. - Смотрю положительно, Юкимура-сама, раз уж Вы сами это предложили, - ровно ответил Рокуро, сощуриваясь, когда дым начал окутывать его лицо. - Здесь все веселятся, вот я и подумал, что тебе тоже не помешает. Тем более, что я уже горю желанием о тебе посплетничать, - Юкимура заговорщически приподнял бровь. Рокуро покачал головой и пальцем отвел от своего лица дымящуюся трубку. - Спасибо, господин. Только обещайте, что если я Вам понадоблюсь, Вы немедленно дадите мне знать. - Ай, перестань, Рокуро, - нетерпеливо махнул рукой Юкимура, из-под которой тут же выскользнул Рокуро, поправляя накидку. - За несколько часов самообслуживания я не развалюсь. Надеюсь. Беги давай, пока я не передумал. Последняя часть фразы заставила Рокуро тихо прыснуть в кулачок, после чего он поднялся, бережно придерживая полы одеяния, поклонился и проследовал к сёдзи. От Нобуюки не укрылся полный тоски взгляд Нанакумы, который из-под челки посмотрел в проем, и "не будь занудой" взгляд Юкимуры с другой стороны. Он состроил грозное лицо на брата, затем строго посмотрел на своего слугу, тяжело вздохнул и повел плечами. - Иди, Нанакума. Только глупости не делай, - разрешил он. - Спасибо, Нобуюки-сама! - воскликнул просиявший Нанакума. Нобуюки царственно кивнул на поклон и проследил глазами метнувшуюся к сёдзи фигурку. И залпом опрокинул в себя сакэ. - Юкимура, хватит расхолаживать моего слугу. - А при чем тут я вообще? Я отпустил Рокуро. А твой Нанакума своим грустным видом мне бы весь вид портил. - Какие мы нежные. Я посмотрю, сколько ты без своего Рокуро продержишься. - Взаимно, - хохотнул в ответ Юкимура, наблюдая, как Нанакума догнал Рокуро и потянул его за рукав, видимо, спрашивая, куда тот собирается идти. Рокуро односложно ответил и мотнул головой в сторону противоположного крыла. Нанакума почему-то подпрыгнул на месте и что-то возбужденно заговорил брату, но Рокуро только пожал плечами и направился туда, куда показывал ранее, мол, делай, что хочешь, а я туда. Нанакума смешно наморщил нос, подергал себя за прядь волос и отправился за Рокуро. Юкимура крякнул и повернулся к Нобуюки. - Ты ж посмотри, а Нанакума все равно к брату тянется. - Это не надолго, уверяю тебя, - фыркнул Нобуюки. - Скоро он станет совсем взрослым и перестанет за него цепляться. - Чтоб тебя подкинуло три раза, Нобуюки, какой же ты скучный, - Юкимура театрально вздохнул. - Готовься, сейчас я подниму тост за твое хорошее настроение. И Юкимура, что характерно, не лукавил. Чем заставил Нобуюки чувствовать себя крайне неловко и желать брату провалиться на месте. Хотя Юкимура и пошутил про намерение посплетничать о Рокуро, некоторые из гостей восприняли шутку всерьез, подтянулись поближе и принялись задавать настойчивые и довольно личные вопросы о близнецах. С людским любопытством ничего поделать было нельзя и ответить на эти вопросы пришлось, тщательно контролируя сказанное, что в их с братом состоянии было довольно непросто. Но в чем Нобуюки оказался абсолютно прав, так это в неспособности Юкимуры даже ненадолго оставаться без своего слуги. Не прошло и пары часов, как он все чаще начал коситься за правое плечо, мимолетно хмуриться и терять нить разговора. Нобуюки поражался его беспокойству, так как оно шло вразрез с его независимым образом одиночки, который всегда шел своим путем, не особенно нуждаясь в союзниках. - Прекрати ерзать, ты меня раздражаешь, - буркнул на него Нобуюки. - Может, мне сидеть неудобно, - в тон ему ответил Юкимура и задумчиво затянулся. - Интересно, что там Рокуро делает? - Так прикажи позвать его, заодно и спросишь, - отозвался Нобуюки, совершенно некстати подумав, что тоже посмотрел бы, что делает Нанакума. Сочетание всей этой обстановки вместе с присутствием брата и вкусным сакэ очень неправильно сказывалось на его умении контролировать свои мысли. - Идея хорошая, но я лучше сам посмотрю. Юкимура поднялся со своего места с неожиданной легкостью, словно не просидел так приличное количество времени и не влил в себя такое же приличное количество сакэ. Обернулся к Нобуюки и кивком пригласил присоединиться. - Пойдем со мной, компанию составишь. Тебе ж тоже интересно, какое развлечение они себе нашли. Нобуюки посопротивлялся немного для вида, хотя заранее знал, что в любом случае пойдет за Юкимурой. Да, брат был прав, только признавать это открыто он попросту разучился. А близнецы по-прежнему прочно удерживали верхние строчки в списке явлений, достойных его любопытства. Поскольку они оба даже не представляли, куда могли податься Рокуро и Нанакума, им пришлось сначала разыскать Кавахару, который таинственным образом всегда был в курсе всего, где находился тот или иной слуга в определенный момент времени и что он делал. Придирчиво оглядев с ног до головы слегка нетрезвых молодых господ, которые в самый разгар веселья оставили остальных гостей в поисках своих слуг, он понимающе кивнул и поделился с ними нужной информацией. - Насколько я знаю, они отправились в восточное крыло замка. Масаюки-сама решил поощрить самых лучших представителей армии, охраняющей земли Уэда, так что тоже пригласил их. Они сейчас как раз в восточном крыле. - И что Рокуро с Нанакумой забыли среди роты солдат? - чуть запинаясь проговорил Нобуюки. - Полагаю то, ради чего вы, господа, предоставили им свободное время - веселятся, - Кавахара развел руками и тихо засмеялся, глядя на оторопелые лица. - И еще большой вопрос, кто кого развлекает. Разрешите проводить вас. Восточное крыло замка выглядело как иной мир, похожий по описанию на те, что передавались в народных сказаниях и религиозных страшилках. Оно было светлым, шумным и невероятно оживленным, словно на время праздника здесь плотно рассадили всех жителей города. Хотя это был всего лишь небольшой отряд солдат во главе с лейтенантом. Офицеры рангом повыше, разумеется, наслаждались вечером совсем в ином обществе. Яркого и бойкого лейтенанта Нобуюки смутно помнил еще с тех времен, когда тот поступил на службу, и до него периодически доходили слухи о его подвигах, как уставных, так и не очень. Вот и сейчас не составило труда понять, кто был главным заводилой и зачинщиком разнообразных забав. - Господа, как вы предпочитаете? Просто понаблюдать или быть представленными со всеми почестями? - обратился к ним Кавахара. Немного сбитый с толку шумом Нобуюки осознал, что они втроем стоят за фусума, причем с такого ракурса, что им открывался полный обзор на помещение. - Нет-нет, мы тут пока постоим, - хихикнул Юкимура. - Обожаю подсматривать. - Юкимура! - сердито повернулся к нему Нобуюки. - Что за глупости? Это же как минимум неприлично. - А что такого-то? Все ниндзя узнают самое интересное, подсматривая и подглядывая. - Да, с учетом того, что ты ни разу не ниндзя. - Но подглядывать все равно люблю. А теперь спиши все на то, что мы с тобой слегка нетрезвые, помолчи и не мешай. Нобуюки заскрипел зубами, так сильно, что чуть не свело челюсти. С Юкимурой совершенно невозможно иметь дело, что за ребячество? Сколько можно вести себя, как несмышленый подросток? С другой стороны, бесшабашность Юкимуры порой была невыносимо заразительна. Нобуюки осторожно осмотрелся, заметив, что за их короткую перепалку Кавахара предусмотрительно исчез. В конце концов, почему бы и нет? Никто же не узнает. В очередной раз за этот длинный и суматошный день Кавахара оказался прав. Стоило проследить за раскрасневшимися и улыбающимися лицами бойцов, чтобы однозначно определить, куда они были направлены и по какой причине. Не заметить близнецов было невозможно, глаза быстро выхватывали их нарядные богатые одежды, всполохи блестящих волос и яркие аметистовые глаза. Более того, что было и вовсе поразительно, поверх многоголосого шума можно было услышать их звонкий переливчатый смех, редкое явление вследствие их воспитания. Нобуюки вытянулся за спиной Юкимуры, напрягая зрение, и тут же нашел взглядом Нанакуму, после чего то ли попытался рассмеяться, то ли закашлялся от плывущего по комнате крепкого запаха табака. То, что младший Унно был окружен плотным кольцом солдат, было вполне в порядке вещей. Но он никак не ожидал, что его мальчик покажет такую повышенную заинтересованность в оружии, которая могла соперничать разве что с заинтересованностью бойцов в нем самом. Он с восторгом перебирал разнокалиберные кунаи, сюрикены и сунтэцу и настоятельно требовал, чтоб его научили ими пользоваться, поскольку его арсенал умений управляться с оружием был еще скуден. А Рокуро обнаружился неподалеку, с другой компании и за другим занятием, и вот здесь Нобуюки пришлось на самом деле сдерживать смех и старательно удерживать на лице серьезное выражение, потому что Рокуро пил сакэ и, похоже, на спор. Вообще, весь состав отряда явно питал слабость к спорам, поскольку за те несколько минут, что они с Юкимурой наблюдали за ними, солдаты спорили практически постоянно и на все подряд. За этим спором наблюдали особенно пристально, поскольку противником Рокуро был сам лейтенант, и каждая опустошенная сакадзуки с обеих сторон сопровождалась смехом и шумным подбадриванием. Нобуюки хотел сказать Юкимуре, что подобные игры ему не внушают доверия и вообще спаивание его слуги выглядит почти непристойно. Но, взглянув на брата, передумал - у Юкимуры хитро блестели глаза, на губах застыла плутоватая улыбка, и за происходящим он наблюдал с остротой хищника. Неизвестно, сколько бы еще этот спор продолжался, пока в какой-то момент не обнаружилось, что Рокуро не пьянеет, и лейтенанту оставалось только остановиться, оглушительно хлопнув по столу и объявив всем собравшимся, что проиграл. - Ладно, малыш, мой последний шанс реабилитироваться, - обреченно вздохнул офицер, потер подбородок, придумывая, на что бы еще поспорить, и поманил Рокуро, чтобы тот подошел поближе. - Видишь того парня? Он ткнул пальцем в противоположный угол комнаты, где привалился к стене задремавший боец. Рокуро утвердительно кивнул. - Спорим, что не попадешь в него, скажем, вон из того угла? Ну, не совсем в него, мы ему на голову что-нибудь поставим, а ты постараешься в это что-то попасть. Солдаты дружно рассмеялись над простым каламбуром. Офицер наклонился еще ближе и быстро зашептал что-то на ухо Рокуро, незаметно для него теребя кончик хвоста, свисающего с хрупкого плеча. Со стороны казалось, что говорил он куда больше необходимого, пользуясь спонтанной близостью к юноше. Рокуро ничего не замечал, только серьезно кивал, пристально глядя в указанном направлении, словно уже примерялся к дистанции. На лице Юкимуры появилось странное выражение, словно он собрался было выругаться или выйти из укрытия, но все же не сдвинулся с места и ограничился привычной усмешкой. - Значит, договорились, - громко уточнил лейтенант. - Есть, чем метать, или одолжить? - Есть, - коротко ответил Рокуро, задирая подбородок, затем деловито поинтересовался. - А если не промахнусь? - Разберемся, - подмигнул ему лейтенант. Пошарил глазами по столу и потянулся за самой большой бутылкой сакэ. Улыбаясь, подкинул ее на руке и вложил ее в ладошку Рокуро. Тот моргнул расширенным раза в два глазом и уставился на приличных размеров посудину, вызвав очередную волну смеха. Лейтенант наигранно развел руками. - А кто сказал, что будет легко? Только без обмана, до дна. Пока Рокуро оценивал свои возможности, гипнотизируя взглядом токкури в руке, к спящему бойцу подкрался хихикающий соратник и осторожно пристроил у него на макушке небольшое яблоко. Нобуюки закатил глаза и раздраженно прижал руку ко лбу. Такое сомнительное развлечение, да и неразумное расходование угощения выглядело для него абсурдно. Но веселье набирало обороты, и пытаться остановить расслабившихся солдат было уже себе дороже. Тем временем Рокуро прошествовал к своему углу, шелестя бесчисленными слоями одежд, мотнул хвостом и остановился. Откупорил токкури, заметно поморщившись от резкого запаха, выдохнул и приложился к горлышку. По мере того, как уменьшалось содержимое, плавно двигался маленький кадык и все дальше запрокидывалась черноволосая голова, постепенно стихали шуточки, полупьяный смех, звон посуды и шорох на татами, и к тому моменту, когда Рокуро демонстративно влил в себя последнюю каплю сакэ, встряхнув бутылку, в комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только тихим храпом ничего не подозревающего спящего бойца. - Вот это поворот, - хмыкнул Юкимура и постучал сложенным веером по подбородку. - Не знал, что он так умеет. - Ты вообще многого не знаешь, раз стоишь тут и подсматриваешь, как идиот, - зашипел на него Нобуюки. - Долго еще намереваешься на это смотреть? А вдруг он промахнется? - Да помолчи ты, - Юкимура нетерпеливо махнул в его сторону веером. - Не порть настроение, интересно же, чем тут все закончится. - Ты отвратителен, - прорычал Нобуюки, начиная злиться не только на брата, но и на себя. Поскольку ему тоже было интересно. В какой-то момент Рокуро опасно покачнулся, от головокружения или просто тяжелый хвост потянул его назад. Чтобы поймать равновесие, он плавно повел головой, перебрасывая волосы вперед, одновременно с этим завел руку за спину, убирая накидку и приоткрывая изгиб точеной талии, чем заставил половину присутствующих вытянуть шеи. В три счета выхватил из-за пояса сунтэцу, провернул на пальце и, не прицеливаясь, от бедра швырнул в противоположный угол. Раздался звук удара. Кто-то из солдат зажмурился, кто-то даже вскрикнул. Все замерли, кто как сидел или стоял, и напряженно смотрели в сторону своего товарища. Нобуюки задержал дыхание и неосознанно сделал шаг за фусума. Юкимура у него за спиной присвистнул себе под нос. Офицер потрясенно смотрел на Рокуро. Боец продолжал мирно спать. Сунтэцу вошел в стену на два пальца над головой солдата, расколов яблоко на ровные аккуратные половинки, как-то печально свалившиеся по плечам на колени спящего. Следом в эту же точку с треском воткнулся сюрикен, выбивая собой сунтэцу, который, стремительно вращаясь, полетел обратно в сторону Рокуро по восходящей траектории. Тот пружинисто подпрыгнул, из-за взметнувшейся накидки показалось, что он взлетел, и под громкий свист особо впечатлительных зрителей поймал практически невидимый во вращении клинок за лезвие. Пока Рокуро старательно упаковывал оружие обратно за пояс, он успел бросить быстрый взгляд в сторону Нанакумы, на чьей совести и был тот самый сюрикен. - Показушник, - фыркнул Нанакума, поправляя челку, и гордо направился выуживать из стены свою новую игрушку. - Брюзга, - флегматично пожал плечами Рокуро. Стоило ли говорить, что смех и шуточки сменились одобрительным гулом и новой волной громких аплодисментов. Они и разбудили ничего не подозревающего героя, который никак не мог понять, откуда на нем взялись щепки и что делают у него на коленях половинки яблока. Приоткрыв рот, он осоловело заморгал на Нанакуму, посчитав его либо чудесным видением, либо прелестнейшей из фантазий, которые когда-либо порождало его воображение. Видение стояло прямо над ним и щекотало кончиком хвоста его лоб, при этом сосредоточенно приноравливалось к острому лезвию сюрикена, пытаясь понять, как вытащить его, не поранившись. С этой нелегкой задачей Нанакума справился блестяще и вскоре восторженно ощупывал острые зазубрины оружия, сверяясь с тем, какие глубокие следы они оставили в стене. Заметив восхищенные глаза снизу, он вздернул носик, щелчком закрыл бойцу рот и круто развернулся, мазнув по оторопелому лицу хвостом. Тогда-то он и увидел Нобуюки. Бросился к своему господину и замер перед ним, испуганно и виновато глядя в глаза. Почему-то в этот момент Нобуюки совершенно не хотелось его ругать. Сам же отправил мальчика развлекаться, какой смысл портить ему радость от такого насыщенного вечера? Судя по его наблюдениям, Нанакума не позволял себе ничего лишнего, да и потенциальным поклонникам никаких авансов не давал. Даже жест, которым он вернул на место челюсть ошалевшего солдата, не выглядел кокетливым, а скорее сердитым. И откровенно говоря, Нобуюки чувствовал, что просто устал. И эта усталость тяжестью обрушилась на него, придавив плечи и говоря ему, что на сегодня хватит и церемоний, и людского шума, и разговоров, в которых приходилось принимать самое живое участие, пусть они и были по большей части несерьезными. Его порядком утомил этот дом, похожий на растревоженный муравейник, обилие незнакомых людей и даже звук собственного голоса. Поэтому, он снисходительно кивнул Нанакуме, давая понять, что его никто не будет ни за что отчитывать. - Думаю, на сегодня хватит, Нанакума. Пойдем, - отрывисто сказал Нобуюки. Немного подумал и добавил уже несколько мягче. - Заодно расскажешь, как повеселился. - Слушаюсь, Нобуюки-сама, - Нанакума быстро поклонился, сверкнув счастливыми глазами, и в этом поклоне было столько облегчения и радости, что Нобуюки не мог не улыбнуться. - А можно я оставлю себе сюрикен? - Если договоришься с его владельцем, то можно, - кивнул Нобуюки, хотя бы уверен, что Нанакума мог и не спрашивать владельца сюрикена, тот будет несказанно счастлив подарить его. Поскольку его присутствие уже не являлось ни для кого тайной, и помимо Нанакумы привлекло внимание остальных, ему пришлось ненадолго задержаться там, где он стоял, обмениваясь приветствиями. Солдаты мигом его узнали и выразили ему глубочайшее уважение, и несмотря на царившую здесь легкомысленную атмосферу Нобуюки было приятно такое внимание, даже напряжение и усталость немного притупились. Рокуро тоже увидел его и логично предположив, что Юкимура тоже где-то неподалеку, и свободное время закончилось, аккуратно вернул на место пустую токкури и направился было к фусума, но был перехвачен лейтенантом, который будто вырос из-под земли перед ним. На вопросительный взгляд Рокуро офицер ответил широчайшей улыбкой и без лишних слов рывком подхватил его на руки и закружил, крепко обнимая за талию. От неожиданности Рокуро вцепился руками в плечи мужчины, вытягивая их, как кошка. - Тихо-тихо, малыш, не царапайся, - добродушно проговорил офицер и встряхнул Рокуро, перехватывая покрепче. - Просто хотел убедиться, что ты живой и настоящий. - Вы могли просто спросить, - строго возразил Рокуро, часто моргая глазом. - Если убедились, отпустите меня. - Ты молчаливый какой-то, как же тебя о таком спросишь? - последовал ответ, а просьба Рокуро была проигнорирована. Рокуро, по всей видимости, не очень понравилось, что его обнимали и поднимали в воздух незнакомые люди, не спросив его согласия. Поэтому, мгновением спустя он сделал быстрое движение кистью, и в горло офицеру ткнулся крошечный и острый, как игла, кунай, который, судя по размеру, был спрятан в перчатке. Сам Рокуро принял крайне суровый вид, но, похоже, тем самым еще больше раззадорил новоявленного поклонника. - О как. Молчаливый и красивый, да еще и воинственный, - довольно протянул лейтенант, с еще большим воодушевлением прижимая к себе юношу. - И как перед тобой таким устоять? Нобуюки только успел подумать о том, что Юкимура затянул с появлением, как его брат эффектно выплыл из-за фусума, перекрывая голосом шум и обращая на себя внимание увлекшихся пиршеством солдат. - Рад приветствовать собравшихся! - нараспев прокричал Юкимура, раскрывая веер. - Как себя чувствуете, господа? Всем всего хватает? Если голос Юкимуры показался Нобуюки оглушительным, то громкость ответного приветствия практически снесла его вместе с людьми, которые бросились к будущему генералу, чтобы засвидетельствовать почтение. Нобуюки настолько не привык к такому буйству звуков, что почувствовал, как начинает злиться. Юкимуре же, напротив, нравилась и сама атмосфера, и полупьяный гвалт, сакэ, льющееся рекой. Единственное, что было ему явно не по душе, так это Рокуро на руках у лейтенанта, который был настолько поглощен своим занятием и воркованием с теряющим терпением подростком, что появление обоих молодых господ просто проигнорировал. Солдаты дружно заверили Юкимуру, что их более чем устраивает и прием, и угощение, хотя и вопрос сам по себе был дежурным - судя по обстановке и мельтешению довольных лиц, все необходимое для веселья у бойцов наличествовало. - Господа, развлекайтесь, как можете. Еды и сакэ хватит на всех, а уж если кто захочет познакомиться поближе с моим гаремом... - остаток фразы потонул в благодарственном хоре из нескольких десятков голосов. - Он пока небольшой, но подает большие надежды. Далее Юкимура выразительно ткнул мундштуком кисэру в лейтенанта и нехорошо сощурился. - И вот еще что, уважаемый, этот мальчик к гарему не относится. - Да ладно Вам, Юкимура-сама, это же просто слуга, - легкомысленно отозвался лейтенант. - Нет, не просто. Это мой слуга, - отрезал Юкимура, выделяя голосом короткое слово, что означало принадлежность. Выражение лица лейтенанта стоило того, чтобы пережить этот день, подумалось Нобуюки. Офицер недоверчиво и подозрительно переводил взгляд с Юкимуры на Рокуро, осознание с трудом пробивалось сквозь изумление в попытках сопоставить услышанное и то, что он держал в руках. По непонятным причинам, верить в сказанное Юкимурой он отказывался. Рокуро отнял от его горла кунай и движением головы указал мужчине, что его необходимо немедленно вернуть на землю. - Так, - офицер бережно опустил Рокуро на пол, словно он в только что в его руках превратился в тончайшую фарфоровую фигурку, способную рассыпаться от неловкого движения. Тот не упустил возможности важно кивнуть ему прежде, чем спрятать кунай, поправить одеяние и встать рядом с Юкимурой. - Прошу меня извинить, Юкимура-сама, я забылся. - Принимается, - оскалился Юкимура и капризно заявил. - Рокуро, у меня трубка совсем погасла, пока ты здесь веселился. И мне стало грустно. Ты что-то жесток со своим господином, не находишь? Рокуро еле слышно хихикнул, быстро подхватил протянутую ему кисэру, поклонился и торопливо направился к выходу. Нанакума шмыгнул следом - предположив, что Нобуюки вскоре захочет отдохнуть, поспешил подготовить его спальню соответствующим образом. Лейтенант, намеревавшийся извиниться и перед Рокуро, растерянно проводил его глазами и нервно сглотнул. - Так что, молодой человек, не расскажите, на что вы там спорили?... Дальше Нобуюки слушать не стал и вышел на воздух, только после этого обнаружив, что все еще держит в руке сакадзуки, которую выпил вместе с солдатами. Он подавил желание зашвырнуть ее подальше - как в детстве, когда они убегали из дома и бросались камнями в окна, гадая, попадут ли во что-нибудь бьющееся или нет. А еще в детстве они раскручивали друг друга с закрытыми глазами - такая веселая игра, от которой кружилась голова и путались ноги, пока пытаешься поймать равновесие. Помнится, он долго пытался понять, что именно нужно делать, чтобы земля перестала уходить из-под ног, а когда его осенило, никому не рассказывал. Нужно лишь представить. Ощутить эту землю под ногами, окутывающий все тело воздух, увидеть солнце, просвечивающее сквозь веки. И просто перестать думать и пытаться остановиться. Весь день сегодня прошел так - как будто его раскрутили, и он все кружился, не в состоянии поймать то самое состояние, которое позволит ему нащупать землю под ногами и, наконец, замереть, не потеряв равновесия. Было ли в этом виновато выпитое сакэ, ударившее в голову, или же чересчур обильное общение, которое ему претило, несмотря на короткие минуты веселья, он не знал. Но слабая улыбка с его лица не спешила сходить, и он не стал прогонять ее. Когда он еще сможет вот так бездумно улыбаться, как не сегодня? Утром следующего дня он проснулся в своем обычном состоянии глухой раздраженности, которая усилилась в несколько раз, стоило ему вспомнить, сколько гостей на тот момент проживало в поместье. Сама мысль о том, чтобы снова увидеть эти незнакомые и по большей части нежеланные лица, необходимость разговаривать с ними, пребывая настороже, испортила ему и без того хмурое настроение, поэтому выбираться из своих покоев он не спешил, предпочитая общество молчаливого Нанакумы, который предусмотрительно не произнес ни слова с самого момента его пробуждения. Не мог он ничего поделать со своей натурой, чувствуя себя порой слишком злым на весь мир, хотя мир был, по сути, не виноват. Лишь во второй половине дня, когда гости разбрелись по поместью, а часть из них уехала смотреть город, он соизволил предстать перед отцом и братом. Юкимура был на удивление бодр и свеж несмотря на бессонную ночь, чего нельзя было сказать о его слуге, который чаще обычного моргал глазом и украдкой зевал в кулачок. И Нобуюки впервые отметил про себя, что присутствие Рокуро странным образом его нервирует, хотя тот был также неразговорчив, как и его брат, и старался быть как можно более незаметным. Времени поразмыслить над этим было достаточно, пока он неспешно потягивал чай, и когда мысль сформировалась, внутри что-то ненавязчиво скрутило. Причина была глупой и совершенно ему несвойственной, но другого объяснения просто не было - в этой мягкой сонливости, небрежном жесте, которым Рокуро прикрывал лицо, заторможенном блуждающем взгляде он увидел окутывающее тепло, едва пробудившуюся нежность и ту особую негу, присущую разве что человеку, утомленному после наполненной любовными изысками ночи. Прежде, чем Нобуюки успел остановить свое воображение, оно мстительно подкинуло разуму наскоро нарисованную картинку, довольно живо описывающую возможные события подобной ночи, кровь бросилась в голову и тут же схлынула, оставив ему уже знакомое недоумение от выходок собственных мыслей и слабого беспокоящего возбуждения от того, что он почувствовал. Однако, именно такой ночи у Рокуро быть не могло. Во-первых, то ли в отместку за внимание лейтенанта, то ли просто по своей прихоти, Юкимура пробалагурил с солдатами остаток ночи, не отпуская от себя Рокуро, то заставляя пить наравне с собой, то гоняя по разным мелким поручениям, которые могли подождать и утра. Что, впрочем, нисколько не мешало Рокуро принимать самое живое участие в армейском шабаше, соревноваться в метании кунаев и кататься у ошалевших от восторга бойцов на плечах. Юкимура оглушительно смеялся, шутил за гранью приличного, подначивал присутствующих, а затем хитро оскаливался и обращался к слуге с очередным нелепым приказом, который Рокуро выполнял, что называется, не моргнув глазом. За исключением, правда, неоднократного приказа станцевать, выполнять который Рокуро наотрез отказывался. В-общем, противостояние между Юкимурой и Рокуро на глазах ничего не подозревающих солдат выглядело довольно забавно. А во-вторых, близости у Рокуро с Юкимурой не было по той необъяснимой и банальной причине, что Юкимура попросту не замечал своего слугу в том самом смысле, о котором говорить в открытую не принято. И этого Нобуюки понять никак не мог. Юкимура был энергичен и всеяден в вопросах любви и удовлетворения своих плотских желаний, выбирая, а то и выслеживая объекты для воплощения своих эротических фантазий повсюду, щедро раздаривал ласки ладным и фигуристым женщинам, а также изящным, нежным и обязательно молчаливым юношам. Рокуро же он за таковых не принимал и относился исключительно как к помощнику, от которого у него не было секретов, даже таких интимных. В замке называли это горячей кровью, Нобуюки называл это неразборчивостью, а Рокуро именовал это неформальными приключениями. Однажды Рокуро, пребывая в ворчливом расположении духа, пошутил на данную тему при Юкимуре и довольно большом собрании людей, назвав эти неформальные приключения возмутительной инсинуацией против фамильного герба. Над шуткой все дружно посмеялись, причем громче всех смеялся Масаюки. Зато Юкимура после этого впервые в жизни устроил Рокуро серьезную выволочку на повышенных тонах и не стесняясь в выражениях. Рокуро, несмотря на статус слуги и нежный возраст, в долгу не остался, чем поверг хозяина в шок, остальные обитатели замка некоторое время ходили около него на цыпочках, а Масаюки еще больше проникся к мальчишке уважением. Та особая взаимосвязь, что установилась между Юкимурой и Рокуро с момента его назначения на должность слуги при молодом господине, словно дала трещину и на время обратилась в тонкую непроницаемую стену. Юкимура ни разу не изменил своим привычкам, а Рокуро неестественно притих, хотя и не отменил воспитательных мер по отношению к хозяину. И нужно было совершенно не знать Рокуро, чтобы принять это затишье за признание его неспособности влиять на Юкимуру. По всему выходило, что Рокуро вошел в период полного переосмысления своей роли и положения, основательно задавшись целью заставить воспринимать себя всерьез. Любыми средствами.

***