Город Н

Рукии казалось, что под кожу вгоняют иголки. То в одном, то в другом месте на теле. Причём с перерывами. А ещё шею, грудь и живот в трёх местах в обхвате жгло как огнём. И голова… Голова казалась каменной. Жить было страшно больно… Где-то далеко раздался голос, и с каждым новым словом он будто приближался на шаг. Вскоре даже стало ясно, что это Ичиго и что он кричит на кого-то. Но смысл кричать? Ведь от этого только болит голова. И тело. И жить невозможно. Вся жизнь становиться, невыносим существованием от боли. Особенно когда кто-то уже кричит прямо над разрывающейся от боли головой. — Сколько по времени, козёл?! – казалось, что парень каждое слово загоняет девушке под кожу, как те иголки… — Нет, ты будешь здесь через 10 минут и не секундой больше, придурок! Не перечь мне! – Рукия, стараясь отвлечь своё внимание от боли, приоткрыла один глаз. Пред ней предстала расплывающаяся спальня съемной квартиры и Куросаки с мобильным телефоном. Ну почему надо так орать? Неужели он не знает что ей больно?.. Хотя судя по тому, что Кучики была аккуратно уложена в постель, забинтованный в нескольких местах парень всё знает. Девушка смутно видела, что все бинты были пропитаны кровью. Видимо это от того, как Ичиго носится по квартире: — Сам не ори, козёл! Что?.. ДА ПОШЕЛ ТЫ ЗНАЕШЬ КУДА?! Парень резко изо всех сил бросил дорогостоящий аппарат в стену и тот разлетелся на куски. От столь резкого движения Рукия даже вздрогнула всем телом, вызывая новую волну боли. Тем временем Ичиго, стоя над разбитым телефоном, уперся руками в стену и начал кашлять, а вскоре ещё и плакать. Ему тоже было больно, но это пустяки. Он был испуган. Загнан в угол. Но кем? Что довело его до такого состояния? Рукия не помнила. Не могла вспомнить ничего после того, как увидела что в один день Ичиго после катания на коньках устал и, придя домой, сразу уснул. Ей надо было его будить, но она не стала… а потом темнота и боль… Девушка закрыла глаза и попыталась уснуть. Когда Рукия очнулась во второй раз, это было не от боли и криков Ичиго, а только от его голоса. Он всё кричал и кричал. Кто-то отвечал ему, успокаивал, но это не действовало. От этого надоедливого шума девушка постепенно начала осознавать себя в пространстве и даже через закрытые веки различила знакомое оранжевое свечение. Кучики чуть приоткрыла глаза, в попытке разглядеть пришедшую ей на помощь подругу, но лишь стоило ей это сделать, как юноша начал кричать с новой силой. Девушка различила обрывки фраз: «она пришла в себя» и «да пустите же меня к ней, наконец». Сердце больно защемило. Ведь он наверняка не дал себя лечить, пока не помогут ей. Рукия попробовала повернуться на голос, но малейшее движение вызывало жгучую боль. Где-то рядом раздалось тихое «вам лучше не двигаться, Кучики-сан» и девушка, глотая слезы, поджала губы, на которых ещё виднелись следы ей собственной присохшей крови. Снова в сознании. Теперь не больно совсем. И тихо. Страшно тихо. И темно. А в темноте слышится стук сердца… нет. Двух сердец. Рядом явно есть ещё кто-то. Рукии стало страшно, и она попробовала подтянуть колени к груди, но уперлась во что-то… в кого-то. Воздуха стало не хватать, на глаза навернулись слёзы страха. Такой паники девушка не испытывала уже очень давно. Неожиданно кто-то обхватил её за плечи и притянул к себе. Сил на то, чтобы вырваться не было. На то, чтобы кричать тем более. Неожиданно во мраке, прямо рядом с испуганной Кучики, прозвучал родной и до боли знакомый голос: «Не волнуйся, это я. Это просто я, и я не дам тебя в обиду. Никогда и никому». Ичиго! Интересно, она сказала его имя вслух или просто подумала. Это не имеет значение, ведь теперь она ближе прижалась к юноше, доверяя ему и своё тело и души и всю вселенную в придачу. Он тот, кто никогда не бросит, не предаст. Тот, кто согреет, когда мир вокруг так холоден. Тот, кто прижмёт к себе тогда, когда это так нужно. Прямо как сейчас, когда он дал то, в чём она так нуждалась – возможность заснуть под стук двух сердец, хотя бы на время сна забыв про боль, страх и горечь…