Initiation

-Арон- Вы знаете, что значит просыпаться посреди ночи в холодном и липком поту, от нехватки воздуха, словно кто-то очень крепко держит тебя за горло в сильном желании придушить? Открывать беззвучно рот, словно ты рыба, выброшенная на берег, совсем не в кайф, если честно. Хотите сказать, что всем снились такого рода кошмары, но это можно считать забавным и пустяковым лишь первые пару раз, когда такое повторяется почти каждую ночь, то становится совсем не смешно. Так вот, вы знаете, что такое ужасные бессонные ночи? Я – да. Последние несколько месяцев я только и делаю, что подскакиваю в три часа ночи, потому что мне кажется, что ещё немного и я сдохну. Именно сдохну от кошмарных снов с какими-то охренительно запутанными и непонятными мне сюжетами. Причём неважно где, с кем и под чем я засыпаю. Честно, я пытался пить успокоительные и ещё кучу всего лишь бы ничего не видеть, когда закрываю глаза. Вот и сегодня, очередная доза снотворного, которая могла бы усыпить кого угодно, мне пользы не принесла. Я как собака Павлова, коей привит условный рефлекс, подскочил ровно в три часа ночи, как обычно стараясь, первые несколько минут, прийти в себя и осознать где реальность, а где нет. В своих кошмарах я всегда от кого-то убегаю, словно нахожусь в каком-нибудь популярном ранере, в которые так любят играть мои знакомые на своих телефонах. Когда уже не хватает сил, и я начинаю запинаться, то чувствую, как чьи-то руки смыкаются на моей шее и с особым усердием начинают меня душить, в голове же чей-то голос твердит, что я должен бороться. Но как? С кем? И что вообще за фигня происходит? Потом воздуха начинает не хватать и я, резко открывая глаза, подскакиваю, оказываясь в своей постели. Сначала я просто пил таблетки, консультируясь у фармацевтов в аптеке, что лучше всего подходит при бессонницах, затем, не выдержав, звонил родителям и просил найти мне хорошего психолога, психиатра, ведьму, колдуна – в общем, кого угодно, лишь бы вся эта чертовщина прекратилась. Что ж, лежание на диванчике в кабинете психотерапии не дало никаких результатов, также как и погружение в моё подсознание, не помогли и ведьмы с колдунами, которых мой отец откапывал где-то на задворках города. Короче говоря, у всех был один вердикт, который звучал примерно так «вашему сыну надо больше жрать таблеток», на самом деле означающее то, что мне нужно снова притупить все мои желания, одно из которых секс. Секс, к слову, у нас под запретом. Все попытки проявить и удовлетворить половое влечение пресекаются на корню и являются уголовно наказуемыми, потому что Высший Совет воспитывает в нас идеальную и стерильную модель человечества. Стерильную, как резиновые перчатки в муниципальных больницах. Будильник показывает 7:00. Через час мне нужно собираться в университет, где я буду сидеть и типа покорно слушать лекции на тему юриспруденции. Увы, я не выбирал себе эту профессию, за меня её выбрал отец – уже успешный судья нашего округа, со всей отдачей работающий на Совет. Я должен соответствовать ему, поэтому отрываю себя от подушки, бреду в душ, затем с трудом запихиваю в себя завтрак и выпинываю на улицу. Жарко. Ещё только утро, а уже невыносимо жарко, а до университета идти ещё минут 15. Ах, чёрт, надо было ехать на машине, а не выпендриваться и устраивать себе утренние прогулки. Ещё, как назло хочется курить до такой степени, что дерёт горло. Пошарив по карманам, понимаю, что сигареты в спешке оставил дома. - Хэй, - торможу какого-то тощего парня, - у тебя закурить не найдётся? – мой голос звучит, если не начальственно, то с какими-то повелительными нотками однозначно, словно я не спрашиваю у него о парочке сигарет, а требую мне их отдать тот час же. Парень, изогнув одну бровь, рассматривает меня с ног до головы какое-то время и мне становится слегка не по себе. Я, конечно, плевать хотел на каких-то там тощих придурков, но вот его взгляд мне совсем не нравится. -Минхён- Больше всего на свете я ненавижу приезжать «на место». Раздражает, когда эти богатенькие придурки сорят своими деньгами, считая, что если способны доставать из карманов свеженапечатанные банкноты, то они короли это мира. Меня воротит от этого. Вот честно. Ректор университета… Я непроизвольно морщусь. Ненавижу этого старикана, он ворочает деньги лопатой и считает меня мусором. Мальчишкой на побегушках, который принесется со своей чудо-коробкой по первому его зову, что бы он смог испытать пятиминутное блаженство. В этом мире секс запрещен. Любое прикосновение к другому человеку почти, что смертельная опасность. Никакого обмена слюной и прочими жидкостями. Тот, кто нарушает правила установленные Высшим Советом – ходячий мертвец. Мой босс пошел в обход этой системы потому, что понимал: люди всегда будут желать удовольствий, а запретных еще больше. Такова природа человечества. Природа, на которой можно отлично зарабатывать. Фактически мы не нарушаем правил. В мозг посредством специального прибора посылается определенный набор импульсов, воздействующих на центр удовольствия. И еще один набор – вызывающий галлюцинации определенного рода. Секс без физического контакта. Как то так. Поверьте, люди дорого платят за это. Старикану хватает пяти минут, чтобы прийти к финишу. Самое противное то, что в такие минуты я вынужден, находится рядом с ним ибо это переносной прибор, у него небольшой радиус действия, и я не могу скрыться в отдельной комнате, чтобы не видеть как он будет корчиться в экстазе. Не самое приятное зрелище. После такого сеанса меня тошнит, и я хватаюсь за сигарету. Странно, что они еще не запретили курение. Эта мысль вызывает у меня невольную усмешку, но лишь до тех пор, пока кто-то не нарушает мой покой. Я иду в сторону пятого квартала, там находится кафешка с самым чудесным мороженным в городе, и мне нет дело до всяких придурков, пока один из них не вцепляется в меня. - У тебя закурить не найдётся? Мальчишка в форме того самого университета из стен которого я вышел десять минут назад. Он, наверное, мой ровесник или чуть постарше. Интонация голоса такая же, как и у того старикана. Считает, что ему все должны. О, да, он из этой категории людей. Ненавижу таких. - Только за потрахаться, - веселая шутка, особенно в условиях здешних реалий. Не собираюсь даже смотреть на то, как изменилось выражение его лица. Просто делаю шаг вперед и иду туда, куда планировал. Меня ждет фисташковое мороженное от госпожи Ми Рэ, кто знает, когда я выйду следующий раз на улицу, так что лучше не упускать этот шанс. -Арон- Ну и какого хрена он на меня так смотрит? Окей, чувак, я понял, что ты меня уже ненавидишь. Такие как вы всегда ненавидите нормальных успешных людей. Один внешний вид выдавал в этом парне определенную асоциальность. Скорее всего, он из тех, кого не устраивает нынешнее положение вещей, но пойти против Совета страшно. Пф, грёбанные трусы. Вместо того чтобы принять и жить как все, вы отталкиваете и думаете, что вы, мать вашу, какие-то особенные. - Только за потрахаться, - наконец-то отвечает парень, и его губы растягиваются в наглой ухмылке. Кажется, его позабавила собственная шутка. Меня мгновенно перекосило от отвращения и ненависти, даже пришлось с трудом сдерживать собственные эмоции, чтобы не врезать ему по очкам. Хотя, кажется, ему было на это плевать, так как дёрнув плечом, он пошёл дальше, словно и не разговаривал со мной несколько секунд назад. Во мне всё ещё кипит злость. Порой мне кажется, что это моя единственная эмоция, что вспыхивает мгновенно, а гаснуть может гораздо дольше. Но мне тоже приходиться забить на этого тощего ботана в очках и поторапливаться. Если я не успею заглянуть к ректору перед началом занятий, то тут даже деньги отца не смогут отмазать меня от наказания. К слову, в нашем мире очень любят наказания. Это один из пунктов на пути к идеальному обществу. Наказание самый лучший способ выработать условный рефлекс, условный рефлекс самая лучшая вещь по воспитанию покорности, покорность – залог счастливого общества. Это я слышу каждый день на занятиях и уже свыкся с этой мыслью, привык, соглашаюсь. Вбегаю на третий этаж и без стука распахиваю дверь кабинета ректора. То, что я вижу, немного сбивает меня с толку: господин Кан сидит, обмякнув в кресле, словно тряпичная кукла. Ворот его рубашки расстёгнуть и он тяжело дышит. - Здравствуйте, я не опоздал? – вежливо кланяюсь и подхожу ближе, заглядывая в глаза ректору. С ним определённо что-то не то, потому что его взгляд расфокусирован и он словно не замечает меня. – Ректор Кан, вам плохо? Мне стоит позвать на помощь? – главное вовремя включить заботливого студента, так как это дополнительный плюс к карме на экзаменах и в принципе. Разворачиваюсь обратно к двери, но слышу, как хриплый голос меня останавливает: - Арон… стой Арон, не надо никого звать. Лучше налей мне воды и сейчас… сейчас я приду в себя. Я хотел с тобой поговорить, - ректор наконец-то выпрямляется, ровнее и удобнее усаживаясь в кресле, его лицо приобретает привычную серьёзность, глаза становятся ясными. Я протягиваю ему стакан воды, как он и просил, и сажусь напротив. Ещё пару минут в молчании и кажется, что теперь господин Кан в норме. - О чём вы хотели поговорить? Я вчера был удивлён звонком отца о том, что мне нужно встретиться с вами. Что-то случилось? Я как-то не так себя вёл и… - запинаюсь, - и теперь меня ждёт наказание? Мне страшно. Это за пределами этих стен я ничего не боюсь, потому что у меня есть деньги, а как известно они правят миром. Но здесь, в этом кабинете я не могу ничего сказать против, потому что пока ещё не достиг какого-то высокого статуса, ещё не стал ровней этому человеку. - Не так давно я общался с твоим отцом, - медленно заговорил Кан, - он спрашивал, не знаю ли я какого-нибудь отличного психотерапевта. Конечно, пришлось поинтересоваться, в чём дело и твой папа изложил мне суть проблемы. Суть твоей проблемы. Я застыл, широко распахнув глаза. Ещё один лишний человек знает о моих кошмарах и мне это не нравится. - Отцу твоему я ответил, что таких знакомых у меня нет, но… - ректор многозначительно поднял указательный палец вверх, - я знаю как решить твою проблему. Только это должно остаться между нами, договорились? Покорно киваю, нервно сглатывая. Я не люблю тайно с кем-то о чём-либо договариваться, потому что у таких договоров всегда есть последствия. Это как прописная истина, что любая магия имеет свою цену. Всё имеет свою цену. - И как же? Мужчина наклоняется ко мне чуть вперёд и в полголоса раскрывает мне решение всех моих бед. - Тебе нужно удовлетворить свои сексуальные потребности. Мои глаза становятся ещё шире. Кажется, здравый смысл никак не хотел принимать эти слова. Хорошо, я оббегал уже не одного доброго дядю доктора и все лишь намекали на то, что мне чего-то не хватает, а чего конкретно, я понимал сам, вот только никто из них не предлагал решения проблемы. То есть решение-то было – огромный список медикаментов, который якобы должны помочь, но чтобы вот так, прямым текстом, конкретно сказать «хэй, Арон иди потрахайся и всё будет окей» не было. Все боялись даже заикнуться об этом, так же как и я боялся это услышать. - Но… но как? Это же запрещено советом! – протестующее вскрикиваю я, а господин Кан просит меня быть потише. - Такое возможно. Ты останешься чистым, стерильным, как того и требуют правила нашего общества, но твой мозг, - он дотрагивается указательным пальцем до моей головы и стучит по виску, - испытает всю палитру необходимых эмоций. Единственное, это стоит немалых денег, но поверь, тебе станет легче. Я задумываюсь, моментально прокручивая в голове все свои кошмары и месяцы без нормального сна. Деньги? Деньги это не проблема. - Хорошо, - я соглашаюсь подозрительно легко и быстро, чем удивляю сам себя. Ректор Кан лезет в нагрудный карман своего пиджака и протягивает мне визитку белого цвета с одним телефонным номером. - Позвони, скажи, что от меня. Дальше тебе объяснят. И, Арон, запомни, я предлагаю это не всем подряд, а только самым лучшим. Самым лучшим студентам, которых уважаю, к которым хорошо отношусь, и которые, - ректор сделал паузу, - в дальнейшем смогут мне отплатить той же монетой.- Он встаёт с кресла, я следую за ним, он хлопает меня по плечу и провожает до двери, желая удачного учебного дня. Я стою в коридоре и смотрю на белоснежный кусочек тонкого пластика прямоугольной формы с выдавленными на нём цифрами телефона. Теперь затея кажется мне сомнительной и до ужаса неправильной, противозаконной. Но запретный плод сладок, как всегда. Смешная шутка – будущий служитель правопорядка задумал нарушить пару правил. Звенит звонок, и я отправляюсь на лекции, решив, что ректор Кан плохого не посоветует. -Минхён- Капелька мороженого катится по вафельному стаканчику вниз, пока не свисает, готовая сорваться и упасть на мою штанину. Я легонько подхватываю белую капельку языком и довольно улыбаюсь. Обожаю этот вкус. Единственное, что я люблю в этой жизни так же сильно, как и захватывающие рисунки мозговых волн на мониторе, так это вкус фисташкового мороженого. Мама всегда покупала мне его. Сейчас не время быть слюнтяем и думать о том, как там мама. Я кручу в руках стаканчик и хмурюсь. Телефон вибрирует в кармане и милый девичий голосок, которым разрывается мобильный, сообщает мне о том, что звонит совсем не начальник. - Минхёна, - мягкий голос, который доносится в трубке мне знаком. – Бабуля покинула нас. Ты ведь в курсе, что это значит? - Не то времечко она выбрала, - я вздыхаю и облизываю мороженое. - Не удивлен? - Она была совсем плоха, стоило ожидать… Бессмертие ведь так и не изобрели… Я слышу что-то наподобие смешка. - Она уже выбрала преемника? - Да. Найди его. - Почему с ними всегда так? Мне никто не отвечает. Телефон подсказывает, что вызов завершен. И мой вопрос остается без ответа. Кажется, у меня появилась дополнительная работка. Я машинально касаюсь тонкой цепочки на шее, поддеваю её и нахожу пальцами болтающийся кулон в виде серебряного клыка. Ненавижу дополнительную работу, за которую не платят. Госпожа Ми Рэ приносит мне еще один стаканчик. - За счет заведения, - она улыбается и на секунду прикасается к моим волосам. Руки у неё теплые…