Initiation

- Арон- Такси я поймал сразу же, как только вылетел из кинотеатра, но эта сволочь увязалась за мной. Минхён сам настойчиво затолкал меня в автомобиль со словами, что если теперь я отойду от него, хотя бы на 10 метров, мне будет плохо. Очень плохо. Мы молчали всё дорогу. Я пытался держаться спокойно, лишь едва заметно сжимая и разжимая пальцы рук сомкнутых в замок. Зато внутри меня творилось самое настоящее безумие. Сила, которой я ещё толком не овладел, которую я ещё толком не осознал, будто в истерике билась о стены моего подсознания, требуя, чтобы её выпустили. Я мельком глянул на Минхёна, кажется, он немного нервничал, и это раздражало меня ещё сильнее. Я привык к тому, что он всегда не просто спокоен, а похуистичен, особенно когда дело касалось меня. Конечно, мне было известно, что Совон уже две недели промывает ему мозг на тему моей инициации и его предназначения и роли в моей жизни. Но Минхён всегда реагировал на это спокойно, тем самым заставляя думать, что со мной не всё так плохо. По ходу где-то в подсознании я верил этому парню безоговорочно. Когда мы поднимались по лестнице, меня не отпускало чувство, что что-то обхватывает меня со спины, притягивая к себе. Я уверен на сто процентов, что это энергетические волны Минхёна пытаются дотянуться до меня. Поднимаюсь, не оборачиваясь, лишь изредка дёргая плечами, скидывая с себя эти невидимые «руки». - Успокойся, - говорит Минхён. – Ты даже со спины выглядишь, как истеричка на транквилизаторах… у которой они закончились. Усмехается. Я же опять сдерживаю себя, что бы ни заехать ему в челюсть с разворота. В кармане нашариваю ключи от квартиры и пытаюсь попасть ими в замок, но поскольку меня всего трясёт, то не с первого раза удаётся повернуть ключ. В итоге дверь поддаётся, я распахиваю её и вхожу. В квартире пусто и холодно. Сразу видно, что меня здесь не было давно. На кухне уже плесенью покрылась недопитая кружка чая, которую я оставил, когда как ненормальный рванул за Минхёном, сообщившим, что мне осталось совсем немного. Я поверил ему в прошлый раз. Я поверил сегодня его шёпоту что «всё хорошо». Но все, ни хрена не хорошо. Меня бьёт озноб. Физически это едва заметно, но если Минхён чувствует мои волны, то однозначно должен видеть их неровный рисунок. Все мысли в голове превратились в кашу и что самое поганое… кажется, я теперь полностью догадываюсь, что подразумевает под собой эта инициация, о которой мне прожужжали все уши. Я могу послать всех к чёртовой матери, только страх, страх пред смертью всё равно берёт верх. Слишком много приступов со мной было за последние пару недель, слишком долго меня мучили кошмары, слишком чётко я вижу свои G-волны и G-волны своего проводника. Вот именно, что я их вижу. Даже не знаю, как это описать, но когда я смотрю на Минхёна чуть внимательнее, чем обычно, то начинаю замечать вокруг него ореол тонких и разноцветных нитей. Точнее они одного цвета – синего, просто разных оттенков. И простите, после такого не поверить, что ты эм… шаман – глупо. Поэтому сейчас, опять возвращаясь к своим подозрениям касательно обряда инициации, я понимаю, что послать всё к чертям будет очень сложно, хотя бы по двум причинам. Первая – ещё пара весёлых приступов и я труп, второе – после того, что случилось буквально час назад, вся моя новая природа требует продолжения банкета. И как бы я с этим не боролся, энергия внутри долбиться об меня будто о стенки пустого сосуда, из которого желает вырваться. Желает вырваться и поглотить энергию Минхёна, что сейчас затаилась, словно дикая кошка в ответном прыжке. Я зачем-то включаю воду в кране и решаю помыть свою заплесневелую кружку, возможно в попытке отвлечься, хотя понимаю, что толку мало. - Предлагаю обойтись без этой вашей инициации. Я сдохну и все будут счастливы, - не весело усмехнувшись, говорю я, сам не понимая к чему всё это. - Минхён – Я убью Рена при первой возможности. Это сто процентов. Я бы приложил его хорошенькое личико к стене раз двадцать. Все было бы отлично, если б он не появился так «вовремя». Дело даже не в удовлетворении моих потребностей… Теперь мне приходится следовать за Ароном, молча, пытаясь объяснить этому кретину, что сейчас я вообще не имею права отходить от него, особенно в ближайшее время, и я вынужден следовать за ним. Кожей чувствую, как он меня ненавидит. Дом Арона такой, каким я его помню. Внутрь квартиры я не заходил, а вот подъезд… ничего не изменилось, да и что там может измениться? Мне кажется, что он дрожит, во всяком случае, его плечи точно подрагивают. Энергия бушует в нем ураганом. Хорошо, что все закончилось разрядкой для него, не знаю, что могло произойти сложись все по-другому. Поднимаюсь за ним следом по лестнице. Я должен ему что-то сказать - Успокойся. Ты даже со спины выглядишь, как истеричка на транквилизаторах… у которой они закончились, - все, что приходит на ум. Ну, а как иначе? Он хочет, чтобы я с ним сюсюкался? В конце концов, что такого произошло? Ему ведь определенно было хорошо, но он ведет себя так, словно весь мир перевернулся с ног на голову. Квартира оказывается огромной и безумно дорогой. Мне некогда рассматривать интерьер, я лишь переобуваюсь в домашние тапочки и следую за ним по пятам, как нянька за малым дитем, которое собралось намылить веревку. Он метается по кухне, хватает фарфоровую чашку и начинает её мыть. - Предлагаю обойтись без этой вашей инициации. Я сдохну и все будут счастливы. Здорово. Я выдыхаю, медленно, чтобы успокоится. Вот, что он удумал. Только кому это, интересно, станет легче? Мне? Совону? Нуне Ынхэ? Сынхёну? Минки? Хёне? Требую уточнить, знаете ли. - Конечно, - почти что протягиваю каждый слог, стараясь говорить без лишних эмоций. – Только вот не понимаю, какого черта ты так взъелся? Ну, потрогал я тебя за член, не отпал же… Даже приятно было. Тогда какого хера ты, как сопливая школьница?! С силой ударяю ладонью о столешницу, так что оставленное на ней блюдце жалобно вздрагивает. - Или думаешь, это будет благородно с твоей стороны сдохнуть, и избавить меня от своего присутствия? Думаешь то, что произошло в туалете, это потому, что я так тебя ненавижу? Или, может, я из жалости мну яйца всем желающим? Или для меня это то же самое, что сказать «привет» и пожать руку?! Стараюсь дышать медленно, но получается урывками. Сердце колотится в груди. Я зол. Очень, давно уже так не был. Вскакиваю с места. Моя энергия с силой ударяется в Арона так, что он отшатывается назад. - Конечно, давай, вперед, умирай! Можешь прямо сейчас! Помочь? – голос срывается на крик. - Это всего лишь контракт, меня поплющит немного, а потом отпустит. Выживу, не привыкать! Отворачиваюсь, полный решимости уйти. Действительно, пусть убирается из моей жизни. Как же меня все это заебало. На ум приходят непрошеные воспоминания. Почти что помню его лицо и этот благородный поступок, когда он отказался от инициации. И Совон с Ынхё позволили ему это сделать, а потом мы все плакали на похоронах. Шел дождь, как по заказу, капли, стекающие по щекам и подбородку, надежно маскировали слезы. Не хочу. Не хочу. Я не собираюсь переживать что-то подобное еще раз. Умирать снова. Корчится в болезненной агонии, терзаемый воспоминаниями – не желаю. - Делай, что хочешь… Я иду по коридору к входной двери, чтобы переобуться в свои кеды и уйти куда-нибудь, как можно дальше. Туда, где не почувствую его медленной смерти. - Мне вообще плевать, - сквозь зубы. – Похуй. На тебя. На них. Справлюсь и один. Замираю потому, что он стоит за моей спиной. Оборачиваюсь, наши взгляды встречаются, и я отвожу глаза первым. - Уходишь? - Не собираюсь тебя останавливать. Решил умереть, валяй, но только без меня. Ноги не слушаются, не могу идти. Он ударяет в меня энергией в ответ и меня прижимает к стене. Его ярость проникает в меня, сливаясь с моей и превращаясь в один искрящийся разряд. Воздуха перестает хватать в одну секунду. Я открываю рот, но вздохнуть так и не получается. Я даже ничего сказать не могу, лишь медленно оседаю на пол. Мне это кажется или на самом деле щеки становятся мокрыми? Когда все немного утихает, и я, наконец, могу говорить, то… Наверное, это нужно рассказать, вернее я должен был раньше… - Три года назад я встретил человека, который должен был стать моим шаманом. Мы заключили договор и ждали дня инициации. Нас готовили друг к другу, так как наша совместимость была всего лишь 60%, но мы очень хотели быть вместе. А потом он отказался от проведения обряда. Я разозлился, обиделся и ушел, а когда узнал, почему он отказался, уже ничего не мог поделать… Врачи выяснили, что он смертельно болен, если бы случилась инициации, мы бы умерли потом вместе… Он просто решил подарить мне жизнь… Больше не могу говорить. Я не плачу, плечи лишь подрагивают… - Арон- Забавно, вроде бы пять минут назад мы разговаривали вполне спокойно. Ну как спокойно? Было понятно, что каждый из нас на взводе, хотя я думал, что это больше относится ко мне, Минхён же вёл себя как обычно, правда я чувствовал, что его волны превращаются в какой-то комок, напоминая тучи, что сгущаются перед бурей. А потом он взорвался. Почти в буквальном смысле. Вечно спокойный. Вечно пофигистичный. Я никогда не слышал, как он орёт. Нет, он, конечно, орал на Минки, но это так, мелочи, сейчас же в каждом его слове слышалась неподдельная злость, какая-то даже безысходность и боль. Самая настоящая боль. Наверное, без контракта, без нашей связи, я бы никогда не смог столь тонко распознать оттенки его эмоций. - Конечно, давай, вперед, умирай! Можешь прямо сейчас! Помочь? Это всего лишь контракт, меня поплющит немного, а потом отпустит. Выживу, не привыкать! Сильный сгусток энергии вырывается из него и бьёт меня прямо в грудь, заставляя отшатнуться. Чувство, словно меня огрели бейсбольной битой. Всё внутри меня сжимается, и моя злость накручивается на его. - Делай, что хочешь… Будто на последнем вздохе, произносит Минхён и отворачивается от меня, направляясь к двери. Я вижу его напряжённую спину, он чуть сгорбился и я снова чувствую, что ему больно. Злюсь. Злюсь, потому что не могу позволить ему уйти. Хочется обвинить его в том, что он заварил эту кашу, заключив со мной контракт. - Похуй. На тебя. На них. Справлюсь и один. - Уходишь? - Не собираюсь тебя останавливать. Решил умереть, валяй, но только без меня. Он всё-таки оборачивается. Наши взгляды встречаются и я, неосознанно, наношу ответный удар своей волной. С губ почти срываются слова обвинения, но потом я вспоминаю, что это моя вина. Я сам вырыл себе эту яму, когда сказал, что не хочу умирать и согласен на контракт. Я сам… вынудил его сделать это. Минхён сбитый мной, отлетает к стене, сползая по ней. Я чувствую, как наши волны снова сливаются, становясь единым целым. А потом… это нить ярости между нами обрывается, и я вижу, как по щекам моего проводника бегут слёзы. Напоминаю себе идиота, который стоит и тупо смотрит, ничего не предпринимая. А как мне быть? Я никогда раньше толком не видел чужих слёз. Я не умею утешать. Я не знаю в чём причина. Но Минхён тут же даёт мне возможность узнать эту самую причину. С каждым его словом мои глаза становятся всё шире, потому что мне не хочется верить этим словам. Такого не бывает. Такое не должно было произойти с этим человеком: спокойным, уверенным в себе, хамоватым. Я медленно подхожу к Минхёну, который теперь просто сидит молча, лишь его плечи иногда вздрагивают. Я не знаю, что такое нежность, но я знаю, что должен что-то сделать. Мне становится стыдно за все свои слова и своё поведение. Опускаюсь перед ним на колени и неуверенно протягиваю к нему руку, проводя кончиками пальцев по щеке, на которой остались чуть заметные влажные следы. - Прости, - шепчу я, и чувствую, как из меня вырывается светло-зелёная волна и накрывает Михена, словно мягкое одеяло. Вижу, как он успокаивается, но понимаю, что этого мало. Сейчас я вижу перед собой совершенно другого человека: расстроенного, обиженного, несчастного. Мои руки обнимают его за плечи, притягивая к себе, а губы касаются его тёплого лба. Теперь волна окутывает нас обоих, и я могу чувствовать, как сердце Минхёна мгновенно подстраивается под ритм моего. Наступает тишина и то самое состояние, которое можно назвать молчаливым блаженством. - На этот раз никто не умрёт. Обещаю, - шепчу я. Мне страшно произносить эти слова, потому что теперь я догадываюсь о том, что возможно должно произойти дальше. Но я не хочу его обманывать. Я беру его лицо в свои ладони, поднимая, заставляя посмотреть мне в глаза. Мне по-прежнему страшно. - Никто из нас, - едва слышно повторяю я. – Обещаю. Губами касаюсь губ Минхёна, вкладывая в этот поцелуй гораздо больше, чем могу сейчас сказать. И даже не думаю, что, скорее всего, пойду на попятную. - Минхён – Мне стыдно за то, что я разревелся при нём. Стыдно и страшно. Теперь, когда эмоции улеглись, кода его нежные губы накрыли мои в поцелуе, утешая, успокаивая, я обнимаю его за шею, прижимаю к себе, чтобы дать время слезам высохнуть, чтобы следы моей слабости исчезли, а потом отталкиваю его, но лишь на секунду. Забираюсь на него сверху, прямо на полу коридора. - Мы с тобой уже повязаны по самое не могу и теперь не отвертеться. Вот такая вот история. Наверное, о моем приступе откровения напоминают только покрасневшие глаза. Арон смотрит на меня, он не сопротивляется, не пытается меня скинуть. Молчит и ждет. Первую секунду меня это забавляет, я даже скалюсь в улыбке и собираюсь наклониться чуть ближе, но потом замираю. Горячее дыхание касается его кожи. Я медлю. Он послушно принимает то, что должно произойти. И меня это нервирует. Я медленно выдыхаю, пытаясь собраться, чтобы не наговорить очередных глупостей, о которых буду потом жалеть. - Будем считать, что это воля небес, и мы два супергероя, у которых просто нет выбора. Замолкаю потому, что он касается моих губ пальцем, и я просто вынужден остановиться. Его смешит мой бред. Арон лежит прижатый моим телом к полу и улыбается. А я всего лишь собирался упростить ситуацию для нас обоих. Не хочу говорить о спасении, единственном шансе, ни о чем таком возвышенном. Сердце стучит быстрее. Теплая энергия окутывает меня, проникает, смешиваясь с моей. Почти ощущаю тихий шум прибоя, солнце, даже чудится солоноватый запах моря. Арон приподнимается на локтях и его губы соприкасаются с моими. Вздрагиваю. Сейчас это не похоже на утешение. Его язык достаточно уверенно проникает в мой рот, и я оказываюсь, пойман в ловушку из собственных чувств. Раньше он лишь позволял себя целовать. Вернее те пару раз, что случались. Сейчас все не так. Я не понимаю, куда подевался этот робкий парень, которого никогда не целовали перед сном, он просто остервенело, впивается в мои губы, словно всю жизнь мечтал добраться до них. Может так и есть? Мне хочется спросить его, фантазировал ли он о нас? Хочется гаденько ухмыльнуться и подчинить, снова взять вверх над ситуацией, как тогда в туалетной кабинке, когда он был полностью в моей власти… Но вместо этого я спрашиваю: - Твои родители случайно не собираются прийти, а то занятный будет сюрприз, - он мне даже улыбнутся, не дает. Кусает за нижнюю губу, как бы говоря: забей на моих родителей, забей вообще на все. Это он так не собирается умирать? Решил инициироваться прямо здесь? Я вырываюсь и встаю, ему не остается ничего другого, как подняться следом, но лишь затем, чтобы пригвоздить меня к стене совсем не своей энергией. Щекой я чувствую холод в то самое время, как в области задницы все горит от того, что он прижимается ко мне так сильно. Сказать, что я чувствую его? Не то слово. Пытаюсь вырваться, но не получается. Сейчас впервые за всё время я чувствую себя младшим. Слабым младшим, зажатым старшеклассником, чей член многозначительно упирается в меня. - Ты одурел? – это все, что я могу спросить. Я бы спросил еще много интересных вещей, но горячая ладонь накрывает мой пах. Он сжимает пальцы, и я издаю слабый стон, неожиданно для себя. Это похоже на то, что я сдаюсь, так и не начав бой. Можно списать это на то, что я так и не получил свою разрядку. - Ты даже не знаешь, что делать толком… Он кусает меня за плечо, расстегивая ремень на джинсовых шортах. - Ты научил. - Надеюсь, я хороший учитель, - звучит как-то обреченно, и он смачно шлепает меня по заднице. Оборачиваюсь, с явным намереньем рассказать кто тут хозяин, но он затыкает мне рот поцелуем. Я что неосознанно щелкнул какой-то переключатель? Мне хочется сделать отмену, сбросить эти адские настройки, из-за которых жар мучительно расползается по всему телу, и я отвечаю ему, толкаюсь языком о его язык. Он делает меня беспомощным и слишком жадным до его прикосновений. - Арон- - Мы с тобой уже повязаны по самое не могу и теперь не отвертеться. Ну вот, всё вернулось на круги своя. Теперь я не вижу его слёзы, щёки абсолютно сухие и вместо этого привычный наглый взгляд. Своим поцелуем, я будто дал ему зелёный свет и именно поэтому я сейчас в горизонтальном положении, а Минхён сидит на мне и разве что не пожирает взглядом. Мне хочется закрыть глаза и просто уже принять всё как есть, раз в этом такая необходимость, раз я пообещал ему. Наверное, своим поцелуем, я тоже заключил с ним своеобразный контракт, говорящий о том, что я готов принять своего проводника. Плотоядная улыбка растягивает его губы, когда он медленно наклоняется ко мне. Я даже не подаюсь вперёд, лишь чуть-чуть приоткрываю рот. Жду поцелуя, жду, когда его губы с привкусом сладкого попкорна и фисташкового мороженого снова коснутся меня, но он медлит, тянет почему-то. Ожидание становится томительным, а мне становится слишком весело. В один момент все страхи отступают прочь. Мне нечего терять. Разве что свою жизнь? - Будем считать, что это воля небес, и мы два супергероя, у которых просто нет выбора. Этот глупый лепет, что, наверное, должен быть хорошей шуткой, заставляет меня усмехнуться. - Ты слишком много говоришь сегодня, - прикладываю палец к губам Минхёна, тем самым затыкая его. Мне смешно, мне весело до дурноты. Энергия внутри меня начинает клокотать, как лава в жерле вулкана перед тем, как взорваться. Мне действительно нечего терять и томительное ожидание, снова попробовать эти мягкие губы на вкус, сводит меня с ума. То, что я сейчас испытываю, это прилив страсти, о которой я слышал. Нет, не читал в книжках или там видел в запрещённых фильмах. Совокупление - самое страшное преступление в нашем мире, на которое иногда идут люди. Пару раз, вместо практических занятий, я был с отцом на судебных заседаниях, где людей наказывали именно за это и я слышал, с каким упоением они описывали чувство возбуждения, овладевающее ими, как они описывали страсть, что сводила с ума. Сейчас я испытываю всё то же самое. Поэтому улыбаясь также плотоядно, будто зеркально копируя Минхёна, приподнимаюсь на локтях и в буквальном смысле впиваюсь в его безумно мягкие губы, нагло проникая языком в его рот, что позволяет сделать поцелуй ещё глубже. Мой проводник приходит в замешательство, однако это не мешает ему отвечать, сжимая мои плечи. Мы целуемся довольно долго, и это будоражит каждый мой нерв, натягивая все мои G-волны, как тонкие струны, что готовы лопнуть от любого неверного действия. Едва заметное свечение охватывает меня, лишая рассудка, и я ещё сильнее впиваюсь в губы этого парня. Но Минхёну всё-таки удаётся оторваться. - Твои родители случайно не собираются прийти, а то занятный будет сюрприз, - говорит он с придыханием. - Успокойся, а то ты похож на истеричку на транквилизаторах, - цитирую его же, усмехаясь в его губы, прикусывая нижнюю и оттягивая её на себя, вовлекая в новый поцелуй. Минхён хмурится, отталкивает меня, встаёт и, кажется, собирается свалить. Но сейчас не тот случай, сейчас я не хочу его никуда отпускать. Он так жаждал моих прикосновений, что сам не заметил, как заигрался, пробудив во мне то, что дремало столько лет. Я не заставляю себя долго ждать и не собираюсь валяться на полу дальше. Подскакиваю и со всей силы прижимаю Минхёна к стене, крепко держа его за запястья и горячо целуя в шею. Сейчас я возбуждён донельзя и, чтобы показать всё серьёзность своих намерений, трус пахом о его зад. В моей голове один сплошной туман и комок спутанных волн, которые посылают по всему телу один единственный сигнал, имя которому похоть. Минхён возмущается, пытаясь вырваться. - Ты одурел? - Возможно, - шепчу ему на ухо, кусая мочку, проводя горчим языком по ушной раковине, а моя рука сначала поглаживает его пах, затем медленно сжимает, и, судя по вырвавшемуся стону, причиняет болезненное удовольствие. - Ты даже не знаешь, что делать толком… - Ты научил, - отзываюсь эхом, расстёгивая ремень на его шортах. - Надеюсь, я хороший учитель. - Надеюсь, я хороший ученик, - смеюсь ему в ухо и звучным шлепком прикладываюсь ладонью к его упругим ягодицам. Сколько раз я видел эту задницу в трусах перед своим носом и, если честно, где-то в подсознании мне много раз хотел вот так вот ударить его. Минхён резко поворачивается ко мне. Он всё также недовольно, даже я бы сказал, зло хмуриться. Я готов выслушать все его претензии, но не сейчас. Вместо этого я снова завладеваю его губами, чувствуя, как его язык тянется на встречу моему. Выходит просто прекрасный сумасшедший взаимный поцелуй, заставляющий подсознание слететь с катушек. Моя рука забирается ему под майку, касаясь плоского живота, скользя вниз, забираясь под шорты, кончиками пальцев касаясь возбуждённого члена, готового ко всему. Я снова усмехаюсь, потому что мне до ужаса нравятся эти пьянящие ощущения. Мне нравится чувствовать, как тело Минхёна реагирует на меня. Я запускаю в его шорты и вторую руку, нежно проводя ладонью по ягодице, поглаживая её, постепенно стягивая с него шорты вместе с трусами. Теперь я очень хорошо чувствую, как его стояк упирается прямо мне в пах. Нет никаких лишних преград. Забавно, но теперь я ещё больше ощущаю себя тем самым шаманом, который управляет своим проводником. Не знаю, откуда взялись во мне все эти навыки соблазнителя, или как это всё назвать, но я смыкаю ладонь на члене Минхёна, проводя по все длине ствола. - Ты держишь под контролем мою жизнь, все эти дни, - шепчу ему на ухо. – Сейчас я держу под контролем тебя. А ещё я ни разу не сказал тебе спасибо. Шумно вдыхаю запах его кожи, провожу языком по шее. Минхён чуть выгибается мне навстречу. Я медленно сползаю перед ним на колени, продолжая рукой ласкать его. Здравый смысл, кажется, откровенно помахал мне ручкой, и теперь я действую, руководствуясь лишь инстинктами, что были пробуждены во мне сегодня не один раз. Мой язык касается его головки, обводя по кругу, притягивая к губам, а потом я касаюсь её губами, словно очень нежно целуя, перед тем как вобрать в себя полностью. Я чувствую, как Минхён пальцами зарывается в мои волосы, и слышу едва сдерживаемый стон. Его бёдра начинают двигаться в такт моим движениям. Мои ладони снова переместились на его ягодицы, нежно поглаживая их и иногда чуть сжимая. Мне хочется, чтобы он был во мне глубже, и я пытаюсь заглотить как можно сильнее.