Initiation

- Ну, и что ты выбрал? – Хёна скептически смотрит на Рена. - Офигенный боевик! – парень тут же в лицах начинает изображать девушке то, что видел в трейлере. Хёна опять прикладывается рукой к лицу: - И ты думаешь, что это сработает? Может, стоило выбрать что-то более… - Ещё скажи романтичное, - усмехается блондин. – Когда ты последний раз видела незапрещённый романтический фильм? - Ну не боевик же! Приключения тоже вполне могли сойти. Или историческая драма… я не знаю. - Да ни один нормальный парень не согласиться жевать сопли добровольно. Поэтому боевик. - Минхён – Мы не разговаривали пару дней. Ощущение словно я виноват, но извиняться не собираюсь. Его мозг полон тараканов, не хочу иметь с ними ничего общего. Правда, кого это интересует? Рен решил, что пора выйти в свет и вытолкал нас в кино. Ужасно… Арон вынарядился в рваные на коленях белые джинсы, красную рубашку, какую-то явно модную и дорогую, и красные кеды. Как я выгляжу на его фоне, я стараюсь не думать… Все же, мимоходом, бросаю взгляд на свое отражение в витрине: на мне клетчатая рубашка с длинными рукавами, которые сейчас закатаны по локоть. Несколько верхних пуговиц небрежно расстегнуты и, можно заметить, что у меня под низом белая майка. На мне шорты по колено и черные кеды. Ничего особенного. Глупо получилось, когда купив билеты, Рен под дурацким предлогом сбежал от нас. Вернее, как дурацким. Мы купили билеты, решили расположиться в кафешке, чтобы скоротать время до сеанса, а потом он сказал, что ему нужно в туалет и что присоединится к нам уже в зале. Отличная ложь, я купился. Со спокойным видом я уплетал свой хот-дог и старался игнорировать присутствие Арона, который делал то же самое, но потом просто надоело. Я вздохнул и начал барабанить пальцами по стеклянному столику, за которым мы расположились. Вокруг непривычно много людей. Это вызывает дискомфорт, и я машинально раскатываю рукава. Арон же, наоборот, чувствует себя весьма комфортно. Он разглядывает их, успешно делая вид, что меня не существует. Со стороны мы, наверное, напоминаем поссорившуюся парочку… Хотя вряд ли у кого-то здесь возникнет такая ассоциация. - Будешь мороженое? – просто надоедает играть в молчанку. И, да. Я, пожалуй, все же виноват. Он мотает головой. Какого черта он попёрся с нами в кино? Мог бы и отказаться, если продолжает себя вести, как поруганная девица. Иду к стойке, чтобы купить два мороженых. Один пломбир и одно фисташковое. Конечно, упирающийся чужой стояк в ляжку спросонья – это немного шокирует. Ну, ладно не немного. Я словно сорвался с цепи, совершенно не мог себя контролировать. Не знаю, что произойдет, когда он начнет резонировать на полную катушку. Что произошло в тот раз… Совон обещал разобраться с этим, но пока ответа не дал. Просто попросил быть с ним, как можно чаще. Пока мой проблемный хён вел себя хорошо, в обмороки не падал, кошмарами по ночам не мучился. Правда, прошлую ночь спал заложившись от меня подушками. Мне стало жарко, и в результате я ушел спать в комнату Рена. У него есть лишний диван… Три белых шарика на синем блюдце я поставил перед носом Арона и плюхнулся на свое место, приступив к своим трем шарикам светло-зеленого мороженого. - Можешь не благодарить, - сухо произнес я, приступая к излюбленному лакомству. Времени до сеанса оставалось не так уж и много. Арон предпочел проковыряться в телефоне, кстати, так и не поблагодарив, а потом мы, затарившись попкорном, прошли внутрь. Последний ряд… Рен так и не появился. Я послал ему три сообщения, но он не ответил. - Минки не вернется. Если хочешь, можешь уйти тоже, - пробурчал я, забрасывая в рот попкорн. Фильм начался, а Арон все еще сидит рядом. Он ширкает газировкой и сосредоточенно смотрит на экран. На какой-то момент разворачиваемое действие захватывает и меня, но лишь до тех пор, пока я не начинаю чувствовать, что энергия как-то странно начинает циркулировать в его теле, и я вынужден прикоснуться к нему. Мне это не в радость? К черту самоанализ. Руки Арона заняты большим ведерком. Взгляд скользит ниже и задерживается на голых коленях, которые без смущения выглядывают через дырки на джинсах. Островок обнаженного тела, который находится ближе ко мне, я накрываю ладонью. Вздрагивает. Я не дышу. Сотня вариантов того, почему я так делаю, но он и не спрашивает. Подозрительно щурюсь и борюсь с желанием спросить, что это с ним. Почему не подрывается с места и с криками не выбегает из зала. Арон вновь ширкает газировкой, не отрываясь от экрана. -Арон- Провести взаперти всю оставшуюся жизнь я, разумеется, не могу. Даже, если мне осталась максимум пара недель – нет, ну а вдруг, я уже всего ожидаю после своих припадков – то чахнуть как не политое комнатное растение, всё-таки не стоит. Наверное, именно поэтому я соглашаюсь на предложение Рена сходить в кино, где будут показывать фантастический боевик, который я хотел посмотреть. Однако не предполагал, что он потащит с нами и моего проводника. Нет, ну пусть, конечно, тем более что мне без него в последнее время вообще никуда нельзя. Чувствую себя больным под капельницей, честное слово. Меня даже заставили две ночи провести в комнате Минхёна на случай, если мне вдруг опять поплохеет. Перед тем как заснуть я обложился подушками и сказал этому придурку, что если он ко мне полезет, то я опять заеду ему в челюсть. Собственно это были мои последние слова перед тем, как мы престали разговаривать. Вот и сейчас, мы сидим за одним столиком в кафе, в ожидании начала сеанса, и молчим. Минхён нервно оглядывается на людей и только разве что не ёжится от их присутствия рядом, я же копаюсь в телефоне, блуждая в просторах интернета и читая всякие бесполезные новости. Мне просто нужно чем-то себя занять, пока не вернулся Минки, который смылся в туалет. Я надеюсь, что он смылся не буквально, потому что его нет уже довольно долго. - Будешь мороженое? – неожиданно обращается ко мне Минхён. Не поднимая на него глаз, отрицательно мотаю головой. Сдалось мне его мороженое! Но мой отказ никак не влияет на парня, потому что он лениво отрывает задницу от стула и идёт к бару. Теперь я, наконец-то, могу посмотреть в его сторону. Забавно видеть Минхёна, почти что при параде, так как вместо неизменных трусов всевозможных расцветок и со всевозможными рисунками, которые я даже уже успел выучить и понять, какие из них являются у него любимыми, сегодня на нём шорты. Правда, начинаю подозревать, что это, потому что они чем-то похожи на трусы. Вечно обнажённая спина сейчас скрыта под белой майкой и клетчатой рубашкой, но мне всё равно кажется, что я вижу очертания его красиво выпирающих лопаток. Мне хочется себе врезать за то, что я помню слишком много деталей связанных с этим человеком. Я чувствую, как энергетические волны внутри меня чуть зашевелились, поэтому приходится сделать над собой усилие и успокоиться, чтобы их заглушить. Не хватало мне ещё показывать какое-нибудь электро-файер шоу перед десятками людей. Тем более это чревато очередным приступом, а значит очередным прикосновением Минхёна ко мне. Этого нельзя допустить. Среди людей. На любезно принесённый им пломбир я не реагирую никак, снова зарываясь в телефон и даже не думая сказать «спасибо». Я не просил его покупать мне мороженое. Так что его «доброта» это его проблемы. Время, хоть и мучительно медленно, но всё-таки пролетает и уже объявляют о начале сеанса. Быстренько купив ведро попкорна, достаю свой билет и тащусь в зрительный зал. Какого-то чёрта, Минки взял места в самую задницу?! Терпеть не могу последние ряды. - Минки не вернется. Если хочешь, можешь уйти тоже, - говорит мне Минхён, когда мы занимаем свои места. Я бросаю на него недовольный взгляд. - А чего это я должен уходить? Ты тоже можешь спокойно валить домой к своим японским мультикам или что ты там смотришь каждую ночь? – очкарик хмыкает, а я поворачиваюсь к большому экрану. Но он, как и я, не уходит, а остаётся сидеть, развалившись в кресле поудобнее, и по возможности вытягивая свои длинные ноги. Думаю, ему не столько интересен фильм, сколько он боится нагоняя от Совона, который обязательно получит, если бросит меня тут. Мне же теперь вообще никуда, без моей «батарейки в очках», будь она проклята. Я хмурюсь, но стараюсь хотя бы на время отогнать мысли обо всём этом прочь. Сейчас я планирую полностью погрузиться в атмосферу фильма и хотя бы ненадолго забыть обо всей этой шаманской херне. Свет гаснет, экран загорается, появляются титры и меня засасывает в совершенно иной мир какого-то просто потрясающего сюрреалистичного сюжета. Фильм действительно оказывается очень захватывающим и я, как ребёнок, реагирую на всё это действо очень ярко, даже не замечая, как моя энергия, снова начинает раскачиваться словно маятник, в желании найти выход. Мне кажется, что в темноте кинозала, моя сила, будто немного ослепла, оглохла и в испуге ищет своего проводника, за которого может ухватиться. Когда до меня доходит происходящее, я снова пытаюсь сам себя контролировать. Немного ёрзаю на стуле от всего этого дискомфорта, но продолжаю держать себя в руках. Получается не очень, если честно. В голову опять лезут совсем не те мысли. Я вспоминаю моменты, когда Минхён каким-либо образом прикасался ко мне и, как после этого, мне становилось спокойно. Чувствую, как кто-то аккуратно трогает мою коленку, что торчит из дизайнерской дырки на штанах. Я лишь слабо дёргаюсь, но не бегу в панике, потому что мгновенно ощущаю, как вся энергетическая буря, бушевавшая пару секунд назад, успокаивается. Успокаивается с концами, и я уже могу отдёрнуть коленку, но ладонь Минхёна такая тёплая, совсем как тогда… На место одним волнениям, приходят какие-то совершенно другие, заставляющие меня, отставить стакан с колой и положить свою ладонь поверх руки Минхёна. Я делаю это очень осторожно, стараясь не спугнуть самого себя. Вспоминаю как пару дней назад, мне хотелось впустить в себя больше чужого тепла. Это было очень приятное чувство. Может именно поэтому, словно отзываясь на какие-то сигналы, что на неведомых частотах исходят от моего проводника, я аккуратно переплетаю его пальцы со своими. За все мои 19 лет, я никогда не делал и не испытывал ничего подобного. Это тоже своего рода порция адреналина для меня. А я люблю адреналин. - Минхён – Арон давно в порядке, но то, что он не отталкивает мою руку, а наоборот, сидит, переплетая свои пальцы с моими, немного странно. Может это безграничное доверие? Типо мой проводник прекрасно понимает, что нужно делать и если он трогает меня за коленку, значит так нужно. Я поджимаю нижнюю губу и прекращаю очередную попытку сосредоточиться на фильме. Все равно не получается. Интересно, когда Арон занервничает… Неторопливо перемещаю ладонь вверх по его ноге. Все-то на пару сантиметров, словно рука затекла и мне так удобнее. Пока он не нервничает, скорее даже поглощен просмотром фильма. Хорошо, что рядом никто не сидит. И мне ничего не мешает продвинуться еще чуть повыше. Конечно джинсовая ткань это не теплая кожа и ощущения совсем не такие, какими могли быть. Но не для того, кто их не испытывал вообще. Энергия Арона меняется, волны убыстряются, как и его пульс. Игра началась. Прикрыв глаза я могу наблюдать за рисунком волн, как если бы смотрел на свой монитор. Они не похожи ни на чьи. Я видел достаточно, есть с чем сравнить. Это все из-за идеальной совместимости? Из-за неё мне они кажутся настолько удивительными и прекрасными? Теплая энергия мягко проникает в меня. Все окружающее меркнет и перестает существовать. Я больше не слышу звука выстрелов, доносящихся с огромного экрана и тихого перешептывания парочки перед нами. Ладонь вновь скользит выше на сей раз Арон пытается остановить её. Рисунок волн неровный, он немного нервничает. Наверное, боится, что кто-то увидит. - Что ты делаешь? – раздраженно шепчет Арон, но для меня, это лишь повод скользнуть ладонью выше, и одновременно с этим уткнутся носом в его щеку. Он замирает, не зная как реагировать. Похоже на то, что я сошел с ума. - Тшшшшш, - прикладываю палец к его губам. – Не привлекай к нам внимания. Волны изгибаются, его энергия, снова врывается в меня. На сей раз она более обжигающая, мне даже на какую-то секунду становится трудно дышать. Арону тоже. Горячая ладонь накрывает его пах. Не думаю, что кто-либо касался его там раньше. Это заводит меня моментально и я начинаю ёрзать на стуле, ища удобную позу. Мы вошкаемся, он пытается убрать мою руку, но не так настойчиво как мог бы, тем самым невольно вызывая последствия в виде очередных нежелательно-желательных прикосновений. Наконец замирает. Я тоже замираю потому, что на нас шикает впереди сидящий человек, но он кажется, в темноте зала не замечает того где находится моя рука, или это потому что Арон накрыл её своей. Человек отворачивается. Энергия неровным потоком бьет в меня, она сейчас слегка агрессивная, неустойчивая, как и эмоции шамана. Усиливаю прикосновение и губы Арона приоткрываются, я заворожено смотрю на него. Смотрю не только глазами на его красивое лицо, аккуратный нос, но и сканирую его на ментальном уровне. Он прекрасен. Всегда. Сейчас. Особенно сейчас. Его волны выгибаются, как спина кошки, как спины любовников, он хватает ртом воздух, и я улыбаюсь, чувствуя, как он отзывается на физическом уровне. - Нравится? – бесстыдно спрашиваю я. Изгиб волн меняется вновь. Я не могу дать этому определение, но это очень красиво, словно самый дикий танец, какой я когда-либо видел в своей жизни. - Не бойся, Арон. На самом деле это нормально, - я почти смеюсь. - Арон- Если я должен привыкнуть к прикосновениям, то думаю, пока на этом можно остановиться. Сейчас я ещё пару минут посижу, держа Минхёна за руку, потом отпущу её и спокойно досмотрю кино. Ещё пару минут, чтобы просто успокоиться. Хотя кого я обманываю. Волнения внутри меня давно уже пришли в норму, и даже больше, превратившись в какую-то чуть сладковатую негу, как если бы я очень крепко спал и не хотел просыпаться. Но хватит. Хватит, говорю я себе и уже планирую отцепиться от руки Минхёна, только вот у него на сей счёт, кажется, совсем иные планы. В какую-то секунду мне кажется, что сейчас он уберёт руку, но вместо этого его ладонь двигается выше. Я стараюсь не реагировать, стараюсь держать себя в руках, а внутри меня волны снова меняют своё направление и только-только образовавшийся штиль, вновь начинает волноваться и словно тянуться к моему проводнику, заставляя и меня самого, мыслями тянутся к нему. Медленно моргаю, стараясь сосредоточиться на действии, что происходит на экране, тщетно надеясь, что вот-вот, ещё немного и смогу совладать с собой и своими эмоциями. Только перед глазами у меня давно уже не фильм, а какая-то непонятная кардиограмма моего состояния. Сплошные пульсирующие ломаные линии, которые пульсируют ещё сильнее с каждым разом, как только рука Минхёна скользит выше. Я хватаюсь за неё, чтобы не дать продвинуться дальше. - Что ты делаешь? – беззлобно, но очень возмущённо шепчу я. Минхён лишь ухмыляется - даже в темноте я вижу эту хамоватую улыбочку на его лице – и уверенно перемещает руку к моему паху, утыкаясь носом мне в щёку, будто пытается этим жестом успокоить меня. Примерно так же успокаивал его Рен, когда Минхёна навязывали мне в проводники. Я снова пытаюсь оттолкнуть его от себя, но когда он неожиданно сжимает пальцы на моём паху, я… Сглатываю и, что удивительно, действительно замираю. Правда на короткое время, потому, что соображать я по-прежнему могу, но моё биополе ведёт себя совсем иначе, вытанцовывая и выкручивая всевозможные визуальные финты. Опять недовольно ёрзаю в кресле, рассыпая в разные стороны попкорн, на нас оборачиваются и просят быть потише. Это меня сильно пугает, потому что я не хочу быть замеченным, я не хочу, что бы кто-то видел эти недопустимые действия. Что если, про нас расскажут?! Но шикнувший в нашу сторону мужчина, снова возвращается к фильму, и я облегчённо выдыхаю. - Быстро убери от меня руку, - говорю сквозь зубы. - Тшшшшш. Не привлекай к нам внимания. Минхён касается пальцем моих губ и это словно становится последней каплей и для него и для меня. Я чувствую, как моя энергия тонкой цепкой сетью обволакивает моего проводника, проникая в него насквозь. Кажется, у него перехватывает дыхание. У меня тоже, особенно, когда его ладонь снова сжимает мой пах. И теперь там есть что сжимать. Возбуждённая плоть набухла и прекрасным стояком упирается в руку Минхёна. Я начинаю сильно краснеть, так как мои щёки горят, мои ладони горят, ещё немного и из ушей пойдёт пар. - Нравится? Какой наглый и бесцеремонный вопрос. Я теряюсь что ответить, потому что вся эта энергетическая хрень мне жутко приятна, но физиологически она меня смущает. Я не люблю, когда что-то выходит из-под контроля, а моё тело именно этим сейчас и занимается. Вместо ответа, я лишь слабо что-то мычу, закусывая губу. Нет, мне не нравится. - Мне совсем не нравится, - нагло вру я ему, и, кажется, самому себе. – Нас могут увидеть. Это ненормально. Это запрещено. – Шиплю я почти по-змеиному, только моё шипение выходит каким-то томным. - Не бойся, Арон. На самом деле это нормально. Я вижу, как его губы растягиваются в улыбке, он почти смеётся, не убирая руку, продолжая сжимать меня там, снова касаясь носом моей щеки, он проводит им до самого моего уха и едва ощутимо кусает за мочку. - Я могу доказать тебе, что это абсолютно нормально. Для тебя. Для меня. Для нас обоих, - его шёпот обжигает меня. – Пошли. Минхён встаёт со своего места и тянет меня за рукав рубашки прочь из зрительного зала. Мы тащимся через наш ряд, задевая ногами спинки сидений, что находятся ниже, и на нас опять оборачиваются, шикают, недовольно бубнят что-то вслед. Выскальзываем из зала. Минхён всё ещё не отпустил меня. Он тянет меня за собой и я, как послушная овца иду. Сейчас я чувствую себя слишком сильно связанным с ним. Мне кажется, если я попробую оттолкнуть его, то какое-то образовавшееся между нами равновесие будет нарушено. Минхён открывает дверь в туалет. - Минхён – Я зажимаю его в кабинке без всякого стеснения, нагло прижимаюсь к его губам своими. Он как пластилин в моих руках, тщательно разогретый и готовый ко всему. Почти не сопротивляется, просто неумело, немного застенчиво пытается сделать что-либо в ответ. Честно, вначале я лишь собирался узнать допустимый предел. Собирался наслаждать рисунком его волн, смотреть их вместо скучного фильма. Все изменилось для меня, когда он начал реагировать сильнее, чем я ожидал. Это приятно. Чертовски приятно, словно в то фисташковое мороженое подложили наркоту или я настолько уже спятил? Нет времени анализировать. Что-то шепчу ему в губы, пользуясь тем, что он пытается ответить, проникаю языком в его приоткрытый рот. По сравнению с тем разом, когда он начал неожиданно резонировать, и я просто не сдержался, этот он более сладкий. Во-первых, я управляю собой. Ну, мне хочется верить, что при необходимости я оторвусь от его губ и перестану шарить рукой промеж его ног. Во-вторых. А, к черту эти, во-вторых, и третьих! Вжимаю его в стену, наваливаясь всем телом, мой милый хён зажмурился то ли от страха, то ли от наслаждения, но скорее всего от последнего. - Все хорошо, - шепчу я, покусывая мочку его уха. Пальцы уже подцепили резинку его трусов, и рука скользнула внутрь, холод встречается с теплом и с губ Арона срывается судорожный вздох-всхлип. – Все хорошо. Он вроде бы кивает головой. Мне остается лишь улыбнуться, и обхватить его посильнее там, чтобы начать двигать рукой, скользя по всей длине, хотя в одежде совсем неудобно, но он так вцепился в свои джинсы, как в последний шанс… Сказать ему, что он уже упустил его? И что после того, что сейчас происходит, он не сможет не думать об этом? Сказать, что он будет хотеть еще? И еще? Будет искать большего? Наша энергия ласкает друг друга, сливается воедино. Пульс стучит в районе горла. Мне тяжело, я очень хочу, чтобы он тоже коснулся меня, но все что мне пока удается, это лишь потереться об него бедрами, тесно прижавшись. - Покажи мне, как тебе хорошо, - голос у меня хриплый, еле узнаю его. Да и откуда я всего этого понабрался, тоже недоумеваю, но Арон запрокидывает голову назад, его грудная клетка ходит ходуном от того, как часто он хватает ртом раскаленный воздух, а потом с его губ срывается стон и я вынужден заткнуть его поцелуем. Он громкий. Неожиданно и опять приятно. Целую в шею, оставляя красные следы, как метки. Рот все же приходится зажать ему свободной рукой, второй продолжаю ласкать его. Он почти готов к тому, чтобы излиться прямо в мою ладонь, в которую толкается в такт моим движением. Неосознанно. Инстинктивно. Понимая, что нужно делать. Не хочу торопиться. Ослабляю хватку и поглаживаю головку его члена, обвожу её кончиком пальца. Арон протестует, вызывая у меня смешок. А потом я убираю руку. Он пытается сфокусировать свой взгляд на мне. Встретится с взглядом моих глаз. - Попроси меня продолжить, - я закусываю нижнюю губу, вглядываясь в его лицо, ожидая ответа. И он просит. То, что происходит на уровне энергии не передать словами. Я просто не знаю таких слов. Божественно? Фантастически? Слабые отголоски того, что я сейчас чувствую. Его энергия вливается в меня горячим потоком, обжигает, захлестывает, я начинаю тонуть в невыносимом блаженстве. Снова крепко обхватываю его член рукой, на сей раз, я приспустил его штаны и моим движением ничего не мешает. Его руку я кладу промеж своих ног, чтобы он понимал, что мне тоже далеко не все равно, и он неуверенно сжимает мой стояк. Болезненное удовольствие разливается по всему телу. Я неосознанно шепчу ему, как сильно хотел бы оказаться сейчас внутри него. Слышит ли он? Хватка Арона слабее и моя рука оказывается, перепачкана липкой жидкостью. Почему мне все это напоминает маленькую победу? - Арон- Если бы я мог, если бы я только умел, я заблокировал бы свой разум прямо сейчас. Мне кажется, раз я шаман (а я с этим уже смирился), то где-то в моей голове должна быть кнопка, что отключит меня, превратит в безвольную куклу, с которой можно делать всё что угодно, а она потом этого даже и не вспомнит. Но такой кнопки нет. Её нет, и потому я всем телом и мозгом чувствую, как мой проводник издевается надо мной. Однако, это не отменяет того факта, что я чувствую себя тряпичной куклой, хотя скорее резиновой. Смешное сравнение, правда? Если бы я был радаром, то однозначно визжал бы оттого, как на мне пульсирует множество точек, с головой выдавая аномалию происходящего. Мне хочется ныть. Нет, не плакать как малолетняя девочка, а скулить от приятной волны, окутывающей меня всё сильнее и сильнее. Кожей ощущаю мягкое, словно шёлковое, прикосновение энергии Минхёна. Или это не энергия, а его губы, на которых ещё остался смешанный вкус фисташкового мороженого и сладкого попкорна. Подсознание же продолжает искать эту чёртову шаманскую кнопку, наивно полагая, что она всё-таки где-то спрятана, и не найдя иного выхода, я просто закрываю глаза, отдаваясь тому, чего у меня никогда толком не было – эмоциям. Самым запрещённым эмоциям на свете. - Всё хорошо. Всё хорошо, - его шёпот вливается мне в ухо, заставляя поверить, что всё действительно хорошо. Что это очень даже нормально. Я шаман, он мой проводник, мы крепко связаны на всех уровнях, так? Совон, не вовремя возникший в моей голове, кивает с довольной улыбочкой. Кажется, он действительно упоминал о чём-то подобном, когда устраивал мне вводную лекцию на тему моей новой природы, только я, на тот момент безразличный к этой хрени, видимо прохлопал ушами. А Минхён не прекращает шептать мне на ухо что-то бессвязное, каждое слово, сопровождая лёгки укусом мочки уха. И как назло он кусает то самое ухо, где у меня пирсинг, каждый раз задевая серьгу зубами и чуть оттягивая. Я как глиняный болванчик киваю на все его предложения, слабо понимая, о чём он вообще говорит, а потом… …я задыхаюсь, чувствуя, как его холодная ладонь оказывается у меня в штанах, под нижним бельём, касаясь моего члена. Из меня вырывается такой странный звук, что я сам прихожу в шок. Инстинктивно, как если бы в случае опасности, которую пытаешься предотвратить, хватаюсь за свои джинсы, как за спасательный круг. Даже смешно. - Н..нн… не надо, - пытаюсь выдавить из себя, но получается что-то непонятное, а он, словно не желая слушать никаких протестов, целует меня, и я опять чувствую его мягкие губы. Чёрт возьми, я помню форму его губ, и это заставляет волны внутри меня зашевелиться ещё сильнее, ещё динамичнее вырисовывать новые неведомые узоры, которые я вижу. И я вижу, что внутри Минхёна творится то же самое. Его энергия подстраивается под мою, начиная повторять изгибы моих линий, превращаясь в недостающий кусочек пазла. Он двигает рукой быстрее, по всей длине и я хватаюсь за его плечо, сжимая со всей силы, будто мне самому от этого станет легче. Разум, тело, проклятое биополе – всё это уже живёт отдельно от меня, само решая как поступать. Я не замечаю, как начинаю двигать бёдрами в такт его движениям, с удовольствием толкаясь в руку Минхёна, в желании, чтобы он сжал мой член ещё чуточку сильнее, чтобы был ещё чуточку грубее. Здравый смысл, сумасшедшей белкой в колесе скачет на задворках сознания. - Покажи мне как тебе хорошо, - голос у Минхёна хриплый, словно сорванный, как если бы он очень долго и громко кричал. Что самое интересное, каким-то седьмым, воcьмым или девятым чувством, я слышу его крик, крик удовольствия. Хотя бред, просто моя фантазия разыгралась. Это так подло. Это так подло с его стороны управлять мной. И когда он в очередной раз двигает рукой, я не выдерживаю и издаю гортанный стон, и он опять затыкает меня поцелуем, заставляя почувствовать вкус его языка. Вбираю в себя всё его тепло, как могу. Чувствую себя грёбанным наркоманом, которого пичкают дозой самого дорогого наркотика. В эту минуту, мне кажется, что я бы заплатил любые деньги, лишь бы такой наркотой меня баловали чаще. Сознание болтается где-то на грани между пониманием происходящего и тем, чтобы это понимание послать куда подальше. Мне хочется оттолкнуть Минхёна и уебать ему. В челюсть. Как в прошлый раз. А ещё мне хочется самого себя приложить мордой в кафельную стену этого туалета. Но эти мысли тут же отходят прочь, когда он освобождает мои губы из плена своих. Болезненные поцелуи в шею, такого никогда раньше не было и это мешает мне вести себя тихо настолько, что мой проводник зажимает мне рот рукой. А через пару мгновений всё прекращается. Я открываю глаза, пытаюсь уловить взгляд Минхёна, вопросительно смотрю на него и протестующе мычу в его руку. Он лишь довольно улыбается, убирая ладонь от моего лица. - Попроси меня продолжить, - закусывает губу, от которой я не могу оторвать взгляд. - Не смей так делать, - раздражённо шепчу я, сам не понимая, что пытаюсь запретить: то ли кусать губу, то ли трогать меня там, где не следует. Но он продолжает смотреть на меня и повторяет свои слова, шепча мне их уже в полуоткрытый рот. Я тяжело дышу, зачем-то считая до десяти, видимо, чтобы набраться храбрости, и отвечаю тяжёлым шёпотом: - Пожалуйста, - произнеся это вслух, я резко зажмуриваю глаза. Нет, я этого не говорил, не говорил, не говорил. Минхён сильнее, чем до этого, как раз, так как и требовало всё моё естество, сжимает мой член, двигая по нему, то медленно, то чуть быстрее, постоянно меня темп, тем самым приводя меня в ещё большее офигевание. Именно так, никаким другим словом я не могу это описать. Волны внутри меня рисуют, чуть ли не подробную карту Сеула, а волны Минхёна накладываются сверху, повторяя каждый изгиб. Моя ладонь оказывается аккурат на его ширинке, и я чувствую всю тяжесть и всё возбуждение, что там сейчас сдерживается. Осторожно сжимаю, и Минхён довольно мычит мне в губы, что-то о том, как хотел быть меня всего, хотел бы быть внутри меня. Эти слова будоражат, и я пытаюсь сжать его пах сильнее, но между нами, на том самом незримом для остальных, уровне, что-то вспыхивает, отдалённо похожее на миниатюрный ядерный взрыв и я кончаю в руку Минхёна. - Ни хрена себе! – присвистывает знакомый голос над нашими головами. – Совратил и не заметил. Молодец! Поднимаю глаза и вижу, как через стенку соседней кабинки перевесился Минки и смотрит на нас, улыбаясь как дебил. - Арон, у тебя охрененная энергия. Я тоже хочу, но… - он разводит руками, - ты мне не по силам. А жаль. - Какого… - Минхён поворачивается в сторону Рена, готовый придушить его на месте. Я чувствую насколько он зол, чувствую это на энергетическом уровне, так как его G-волны превращаются в колючки как у кактуса. - Радуйся, что вас спалил я, а не тот, кто мог донести до Совета, иначе не избежать вам было бы откровенного пиздеца, - многозначительно говорит Рен и его голова исчезает. Я слышу, как он выходит из соседней кабинки. Здравый смысл возвращается ко мне. Щёки горят. Теперь во мне плещутся ненависть и отвращение, оттесняя приятные ощущения. С силой отталкиваю Минхёна от себя, пытаясь нервно застегнуть штаны. Вылетаю из кабинки, глазами встречаясь в зеркале со своим отражением. Я красный. Красный как хуй пойми кто. Рен, что только что помыл руки под краном, трогает меня за плечо, я же сбрасываю его руку с себя. - Ты чего нервничаешь. Это же вполне нормально. И только не говори, что тебе не понравилось, потому что наш очкарито… огого, может, когда хочет, - Минки смешно. А я в отражении вижу, как дверца кабинки открывается и оттуда выходит Минхён. Он не улыбается, его лицо непроницаемо. И теперь мы все молчим. Кажется, что молчим бесконечно долго. - Я домой, - наконец произношу я. – К себе домой. - Тебе нельзя, - сухо говорит мой проводник. - Знаю, - огрызаюсь я, потому что действительно знаю, что нельзя. – Я за вещами, мне нужно кое-что забрать, раз теперь я живу в вашем дурдоме. Глубоко вздохнув, стараясь не терять самообладания, я ухожу.