Just the way you are

Какой меломан не мечтал скоротать летний уикенд в деревеньке под древним английским городком Гластонбери во время проведения одноименного знаменитейшего на весь мир музыкального фестиваля? На радость гостям, обширные поля фермы мистера Майкла Ивиса* раз в год неизменно покрываются палатками и шатрами всех мастей, а также импровизированными барами, каруселями и аттракционами. Посетить фестиваль — удовольствие отнюдь не дешевое, но где еще можно увидеть Бейонсе в резиновых сапогах или Боно, поливающего водичкой из пластиковой бутылки руки Бенедикта Камбербэтча, чтобы тот смог умыться? И это не говоря уже о крутейших рок-концертах, выставках и всяческих увеселительных мероприятиях, кострах, фейерверках, массовых попойках… В общем, Гластонбери — это праздник, на который приглашены все, от Сунь Хуня из Пекина до вышеупомянутого Бенедикта Камбербэтча из Лондона; все, кто готов отстегнуть организаторам внушительную сумму "зеленых". Каждый из четверых именитых товарищей, с которых и начинается наша история, вполне мог позволить себе расстаться с такой вот суммой, что охотно и сделал.

***

— Знаешь, в чем твоя проблема, парень? — Энди Мушиетти слегка наклонился к полумертвому Биллу Скарсгорду, опираясь на стол локтем. — Тебя всегда слишком много! Билл прыснул и обрушил на стол пивную бутылку, только что не без труда состыкованную с крайне привлекательными для большинства присутствующих в баре девиц губами. — Ну ты и свинья! — Так охарактеризовал Билла его приятель Брайан МакГриви и превратил салфетку в бумажные ошметки, пытаясь промакнуть пятна на собственной забрызганной пивом футболке. — Нормально, красавчик, — оценил Брайанов внешний вид Вальтер Скарсгорд, рассматривая пострадавшую футболку сквозь кольцо из указательного и большого пальцев, сложенных в соответствующем жесте «все о'кей». — И пахнешь теперь как мужик, а не как расфуфыренная телка. — Тебе нужен кто-то, кто будет в рот тебе смотреть, понимаешь? Фанатка. Нормальная баба с тобой надолго не задержится, — продолжил Энди и опустил на Билловы плечи грузную руку. Сам Билл с режиссером согласиться не мог, но и возразить ему не пытался, ибо был мертвецки пьян и только покачнулся под возложенной на его плечи ношей. А Мушиетти между тем вещал дальше: — Столько девочек мечтает о тебе по ночам, а ты размазываешь сопли по роже, вспоминая бывшую, и дрочишь на ее фото в телефоне. Вальтер скривился, зажмурившись, а затем и щеки надул, предусмотрительно зажав рот ладонью. Лицо его сделалось нежно-салатовым, и теперь сочеталось с Брайановой футболкой почти идеально. — Ты его в стол впечатаешь, — заметил Брайан, ибо Энди приподнял с Билловых плеч руку и снова опустил ее в дружеском хлопке. Билл ткнулся лбом в горлышко бутылки и промычал нечто нечленораздельное на языке, известном только истинным ценителям крепкого алкоголя. — Сколько бурбона он выжрал? — поинтересовался МакГриви, взирая на Биллову макушку, что ему в принципе нечасто приходилось делать по причине Биллова немалого роста. — Понятия не имею, — пожал плечами Энди. — Когда я пришел, он уже был такой. Но можем посчитать бутылки: раз, два. — И ты не придумал ничего лучше, чем заказать ему еще и пива? — Ой, мамочка, уймись, а? Вальтер, ты как, дружище? Вальтер икнул, не меняя своего положения, затем встал и двинулся на выход, покачиваясь, как парус на ветру. Стул, лишившийся седока и им же задетый, повалился на пол с оглушительным грохотом, от которого вздрогнул даже невменяемый Билл. — Нормально, — махнул рукой Энди. — Сейчас проблюется и догонит. Пошли. — Да уж, давай отнесем это тело в палатку, — согласился Брайан. — В какую палатку? Мы что, сюда спать приехали? Кто сейчас играет? — Да хрен знает, посмотри, ему без разницы, — указал на Билла Брайан и поправил очки. — Не сможет он двухчасовой концерт выстоять. — А на кой ему стоять? — резонно спросил Энди. — Ну-ка, погляди на свое запястье… Брайан уставился на зеленый тряпичный браслет и, секунду поколебавшись, согласился, что посетить лайв какой-нибудь дико популярной команды — неплохая альтернатива посменному сну, который пришлось бы организовать, чтобы присмотреть, как бы Билл не подавился собственной рвотой. Наличие таких вот зеленых браслетов — главный признак, выделявший эту казалось бы и без того примечательную тройку из множества шатающихся вокруг пьяных гуляк. Зеленый браслет — что-то вроде вип-карты, открывающей перед своим обладателем все двери, коих на фестивале, из-за отсутствия зданий как таковых, было совсем немного. Но суть не меняется - наши герои могут попасть за кулисы любого концерта. Энди, самый высокий в компании, выпрямился практически во весь свой рост, принимая на себя бОльшую часть Биллова веса; субтильный Брайан рядом с двумя товарищами габаритами похвастаться не мог, и согнулся еще ниже под массой безвольно повисшей на его плечах Билловой руки. Силуэт этого шестиногого и двурукого чудовища, идущего на свет малой сцены (а случаю было угодно, чтобы оно шло именно туда) ожидаемо никого не удивил.

***

— Сгружаем… Во, отлично. С такими словами Билл Скарсгорд был усажен на маленький металлический стульчик в каком-то десятке метров от слепящих лучей софитов, и его вытянувшиеся ноги значительно уменьшили это расстояние. Здесь, скрытый от глаз десятитысячной толпы поклонников молодой певицы Джун одним лишь полотном гигантского баннера, Билл мешал абсолютно всем, включая саму Джун. И это еще находясь в неподвижном состоянии. Надо сказать, выступление на фестивале такого масштаба, да еще и перед такой многочисленной аудиторией, для Джун было в новинку. Записанный ею в конце прошлого года дебютник чудесным образом стал одним из самых продаваемых в штатах и самым продаваемым в родной Британии, а нынче Джун оказалась здесь. Да, она пока еще не хэдлайнер Гластонбери и играет не на Пирамидальной сцене перед сорокатысячным сборищем обезумевших фанатов, как Radiohead или Coldplay. Но этот концерт — прорыв, событие для нее; этот вечер обречен стать судьбоносным, и уж конечно певица не предполагала, что он будет испорчен пьяным в лоскуты Биллом Скарсгордом. Впрочем, события развернулись таким образом, что в конце концов именно благодаря неугасающей страсти вышеупомянутого Билла к алкоголю вечер и сделался для Джун судьбоносным. — Драс-с-с-сьте, — поздоровался бородатый исполин и протянул ей руку. Не то чтобы Джун была в восторге от того, что трое нетрезвых мужчин, один из которых развалился на стуле и не подает признаков жизни, привлекаеют ее внимание в последние минуты перед выходом на сцену, когда она отчаянно пытается сосредоточиться и унять дрожь в коленях. Публика ревела и неистовствовала, ожидая начала шоу, и Джун была близка к такому же состоянию, причем без помощи протянутой ей чужой руки и обращенного к ней дурацкого акцента. — Здравствуйте, — буркнула она брезгливо и немедленно отвернулась, стараясь собраться с силами и настроиться на рабочий лад посредством глубокого вдоха. — Познакомимся? — Заткнись, Энди, — оборвал другой голос. — Извините. Вот этот голос с чистым американским произношением понравился Джун больше, и все же она не видела необходимости что-то отвечать. — С чего бы? — вскинулся неведомый Энди, перекрикивая толпу. — Я — Энди; этот низкорослый — Брайан МакГриви, писака; вот этот уставший — Билл Скарсгорд, его вы уж точно видели, а этот… "Писака" МакГриви (очевидно это был он, потому что «уставший» говорить не мог), всячески пытался угомонить друга сравнительно тихим ворчанием, а услышав о себе такие лестные слова, и вовсе пнул его, судя по глухому стуку. Если бы Джун не была занята тем, что силилась побороть подступающую от страха тошноту, она бы сочла это глупым поступком: Энди, кем бы он ни был, имел габариты добротного платяного шкафа. — А где Вальтер? — продолжил голос Энди более вкрадчиво, и затяжное, отчаянное ругательство было ему ответом: похоже Брайан знал об этом не больше друга. — Ты ж сказал, он нас догонит! Он вообще в курсе, что мы здесь? Джун очень хотела абстрагироваться от их разборок, но громкие голоса этих непонятных людей стучали у нее в висках набатом. — Без паники, щас найдем… Не, не берет. Может, вляпался во что? — осторожно предположил Энди. — Да не бзди, набираю… — Пойдем искать. Мысленно возблагодарив Вальтера за то, что потерялся, Джун переступила с ноги на ногу. — Три минуты, — объявил ей подошедший человек в наушниках и она кивнула. — А Билл как же? — Да никуда он не денется, погляди на него. Пусть концерт послушает, не волочь же его с собой в самом деле. Найдем младшего, тогда заберем старшего. Ее имя разнеслось над площадкой, усиленное динамиками, и утонуло в многоголосом реве. Осветители мгновенно направили лучи софитов на сцену, и именно поэтому дальше ее края Джун не видела ровно ничего. Всякий раз, оказываясь у микрофона, она оставляла страх за кулисами, и эта способность к концентрации в самый последний момент помогла ей и на сей раз. Позже, когда Джун осознает, что воплощение страха действительно сопело за кулисами в тот вечер, она будет смеяться. Сейчас же она просто Джун — обычная девушка из провинциального английского городка, которой наконец дали слово. У нее есть голос, старая акустическая гитара и ее песни. Группа музыкантов, которые делают аранжировки ее нехитрых теперь уже хитов действительно стоящими, многотысячные фанаты, даже этот яркий свет — все отошло на второй план, Джун тонула в звуках и словах, каждое из которых она написала сама, царапая ручкой тетрадные листы.

***

Тем временем, Билл Скарсгорд всхрапнул, резко втянув воздух, и оттого проснулся. Глаза его приоткрылись, голова не без труда приподнялась и на лице его отразилась истинная мука: шея немилосердно ныла, спина вторила ей, мозг отчаянно стучал в черепушке, явно пытаясь вырваться и покинуть своего владельца. Во всяком случае работать на него упомянутый орган отказывался наотрез. — Энди… — прохрипел Билл и оглянулся, оценивая обстановку: слева стена, справа тоже. Он что, в коридоре? А впереди яркий свет, очень яркий, и громкий звук складывается в какую-то мелодию. Нет, это не коридор, это явно тоннель. Все по канону: нужно идти на свет в конце тоннеля. Гадая, чем же он провинился перед вселенной и почему оказался здесь таким молодым, Билл усердно пытался встать, и вскоре ему это удалось. Стена, ближайшая к стулу, на котором он сидел, оказалась какой-то неправильной: Билл выставил руку, пытаясь опереться на нее, но она буквально провалилась, с треском порвалась; и весь Билл чуть было не ушел в небытие, вслед за собственной рукой. Поспешно вытащив конечность из дыры, Билл оглядел сначала ее, а затем и саму дыру: в ней было преимущественно темно, только вдалеке светили какие-то огоньки; и кажется, в дыре были люди, потому что Билловы уши различали голоса, множество голосов, что-то вопящих под музыку. Окончательно растерявшись, Билл решил следовать изначальному плану: идти на свет. У самого края тоннеля он замер, раскрыв от удивления рот. Музыка на мгновение затихла, освещение постепенно гасло, и остался один только широкий луч холодного белого цвета, в котором стояла девушка с гитарой. Секунду спустя она запела. — Алида? — возопил Билл, не поверив своим глазам. Девушка стояла к нему боком, шум помешал ей услышать Билла, но это было не важно, ибо наконец Билл увидел что-то знакомое, что-то реальное, и уверенно двинулся вперед. Вернее, ему казалось, что он движется уверенно. На деле же, он хаотично переступал непомерно длинными ногами и вытянув руки вперед, пытался ухватиться за свое видение, отчего имел необычайное сходство с зомби. Наконец, когда Билловы руки наткнулись на нечто осязаемое, то есть упали на плечо и грудь девушки с гитарой, она обратила на Билла внимание. До чего изменилась Алида! Остригла некогда обожаемые Биллом длинные волосы, которые теперь едва достигали концами ее плеч; лицо стало совсем чужим, да и усохла она как-то, стала ниже ростом, и грудь… Билл хорошенько ощупал ее, сминая пальцами, дабы удостовериться в своей правоте: да, даже грудь по ощущениям стала намного меньше. Что же случилось с Алидой за время «свободного плавания», в которое она со счастливой улыбкой и песней веселой ушла, оставив Билла запивать свое горюшко? В глазах ее читался ужас, и Билл обнял девушку как родную, вместе с гитарой. Что же она кричит так громко? Ведь это же он, Билл. Единственный источник света внезапно угас, оставив их в темноте, музыка умолкла совсем, но звуки стали еще оглушительнее. Людские крики, аплодисменты и улюлюканье рвали воздух в клочья и терзали уши. — Да отцепись ты от меня, чертов псих! — орала Алида непривычно высоким истеричным голосом. — Алида, солнышко, ты пришла ко мне, — радовался Билл, обнимая ее крепче. Пара сильных мужских рук попыталась оттащить Билла от его любимой, и Биллу это не понравилось. — Подожди, — попросил он девушку и, развернувшись, наудачу нанес удар противнику. Удача была на Билловой стороне: противник исчез, отчаянно ругаясь. Встряхнув кистью с ноющими костяшками, Билл схватил Алиду за руку и поволок в тоннель: там хотя бы было безлюдно, к тому же, может им еще удастся выбраться, может они не такие уж мертвые. Алида до того не хотела идти за ним, что споткнулась и преодолела еще метра полтора на коленях, прежде чем Билл догадался, что ее нужно бы поднять. А уж когда Билл действительно попытался помочь ей встать, то получил грифом гитары аккурат по детородному органу и согнулся пополам от мучительной боли. — Что ты творишь? — глухо и отрывисто пожурил он обезумевшую Алиду. Но та, не дожидаясь его, поспешно встала и рванула в тоннель. Билл выпрямился, по-прежнему сжимая руками ушибленную запчасть, и побежал за ней, благо глаза, привыкшие к ночной тьме, различали впереди ее силуэт. Бежать оказалось очень непросто — Билл спешил, и все вокруг подпрыгивало: стены, пол, абсолютно все. Алида замешкалась, пытаясь снять с себя ремень, на котором висела гитара, и Билл, будучи джентльменом, считал своим долгом помочь ей в этом. — Алида, — позвал он, вновь вытянув руки перед собой. — Какая я тебе Алида, кретин? Что ты наделал? Кошмарная несправедливость. Билл ничего не наделал, он хотел помочь, хотел вытащить их из водоворота шума, тьмы и из этого страшного тоннеля… Только вот шагнув к цели, споткнулся о стул, на котором ранее спал, и совсем уж некрасиво распластался у Алидиных ног. К ужасу Джун, смешанному с мстительным удовольствием, встать он больше не смог.