а если метки ошибаются?

      Маленький Юрка ещё не бывал в «заднице мира». Он не был обозлённым, жестоким, ни от кого не пытался сбежать. Милый мальчик, которого все любили. «Рождённый в рубашке» — про таких говорят. Богатые и известные родители обеспечили своему сыночку прекрасное настоящее и светлое будущее. Чего ещё можно желать для ребёнка? Его все любили и все дивились его спортивным успехам. Он был открытым и светлым. Он был похож на ангела!       Однако сам Отабек таким не был. Мальчику было примерно 13 лет. Ему пора в юниоры, а он сильно отстаёт от русских ребят. Вот и был отправлен в лагерь Якова.       Он был закрытым и замкнутым. Ни с кем не общался. Молчал целыми днями. Просто выполнял задания, которые давали тренеры. Хоть у него это и не особо получалось. И он часто поглядывал на Юру Никифорова. Не потому, что он сын известных родителей и один из самых лучших учеников России и всех стран СНГ. Он поглядывал на него, потому что у Юры были глаза солдата, что ценилось самим Алтыном.       И в первый же вечер, переодеваясь в пижаму, Отабек заметил метку, появившуюся там, где обычно самоубийцы режут вены — ближе к сгибу локтя. То было изображения маленького котёнка. Такого милого. И всё бы ничего, но Отабек походу сразу понял, о ком говорит эта отметина. Он несколько раз за день видел, как тренерши говорили о Юрочке и как он похож на котёнка. Он видел, как уже сам Юра гладил какую-то уличную кошку, пока им показывали город. Он видел принты котиков на одежде Юры. Да и сам Алтын уже знал, что он по мальчикам. Ну никогда он ничего не испытывал к девочкам! А к мальчикам его словно магнитом. Особенно к этому.       Никифоров особо внимания не обращал на этого «старшего». Ну мальчик и мальчик. Да, другой национальности, возраста. И что с этого? Юре было как-то наплевать на это. Сейчас перед собой он видел лишь одну цель — золотая медаль со взрослого Гран-при. И он всеми силами стремился к этой цели. Оставался после занятий, что врач ему крайне запретила, подтвердив это словами, что тело Юры слишком слабо для таланта, что сокрыт в нём. Теперь за Юркой следили очень тщательно, ведь России нужны были золотые медали! А тут такой кандидат!       Так же как и Отабек, вечером Юра обнаружил в сгибе локтя изображение мотоцикла. Сначала он очень удивился. Ведь никто ему не рассказывал об этом. Показал эту метку товарищам. Некоторые смекнули, что это и тут же повели его к тренеру. Он-то Юре и рассказал всё про это: — Понимаешь, Юр. Это метка соулмейта. Это означает, что сегодня, где-то в лагере или в городе ты встретил свою пару. Скорее всего у этого человека сегодня тоже появилась метка. Метка появляется после того, как ты увидишь «своего» человека. Возможно после этого вас ждут годы расставания, но раз вы встретились в таком раннем возрасте, то скорее всего вас будет ждать встреча. Хочешь, мы посмотрим, не появилась ли у кого-нибудь в лагере метка? — Нет, не надо. — ответ краток и ясен. Юра был вероятно в плохом расположении духа, если так грубо отвечал. Новость о метке явно испортила ему настроение. — Почему? — тренер искренне удивился. Лично он очень хотел бы найти своего истинного в тот момент, когда встретил. Хотя бы поговорить с ним. — Этого человека точно нет в лагере. Ведь тут одни мальчишки! — Юра был уверен, что ему просто не может нравится человек такого же пола как и он сам. — Ну… Это и между мальчиками бывает… Как например… — Мои родители. Я знаю. Но я не думаю, что и я тоже вот так вляпаюсь.        Этот разговор слышал Отабек. Он стоял за углом и слушал реакцию Юры. В его сердце появилась некоторая надежда, что раз у Юры тоже появилась метка, да к тому же изображение мотоцикла! А ведь «железные кони» всегда вызывали у казаха трепет.       Бека хотел было подойти к Никифорову, показать метку, познакомиться в конце концов. Но он чего-то испугался. Сам не знал чего. Может испугался быть отвергнутым? «Мы ещё встретимся. Раз мы точно парные соулмейты, то мы обязательно встретимся!»       Правда всё последующее время он скрывал метку ото всех, с кем хоть как-то контактировал, да и от остальных тоже. Ему не нужен был кипиш. Да и Юра сразу поймёт, что Отабек и есть его пара, ведь первый обожал кошачьих, а второй — мотоциклы.       Они так и уехали — и словом не обмолвившись. Отабек — в Казахстан, Юра — в Питер. И если Юра был по-настоящему счастлив, ведь ему удалось очень сильно повысить уровень собственной подготовки, то у Отабека из головы никак не выходили пшеничные волосы и «глаза воина». Ему хотелось услышать, как Юра произнесёт его имя, ощутить его прикосновения. Да, он был влюблён. Не до беспамятства, но был влюблён. А неразделённая любовь — это худшее из всего, что могло только быть.       По началу Бека стыдился, что ему нравятся мальчики, а в частности — Юра. Но теперь он понял, что это нормально. Понял, что то, что он гей — ничего не значит. Единственное, что его останавливало, это то, что Юра сразу сказал тренеру, что ему нравятся девочки.       Отабек слышал о таком. Ошибка метки. Самое страшное, что бывало в этом мире, за исключением войн. Но он продолжал жить надеждой, что это не так, что это не его случай, и что с Юрой они ещё встретятся.       Этими надеждами он и жил следующие несколько лет.

***

      Юрию Никифорову уже 13 лет. По совету своего отца он как псевдоним взял фамилию Плисецкий. И теперь Юрий Плисецкий зажигал в юниорах. Медали на него сыпались словно водопад. Да, золотой и серебряный водопад! Иногда бронзовый.       Ближе к четырнадцати годам Юры, образуется фан-клуб Плисецкого — «ангелы Юры». От которых Юрка спасается как только может.       Отабек наблюдает за всем этим со стороны. Он окончательно убеждается в двух вещах: Первое, что он по мальчикам. А второе — что он по Юрию Плисецкому. Или Никифорову. Называйте как хотите.       Алтын наблюдает за предметом своего воздыхания через экран телевизора. В интернете, где у Юры уже свой инстаграм. Где каждый день много фоток как Юра ест, куда-то идёт. тренируется. Как он покупает обновки. Всё обязательно чёрное, и всё обязательно с кошачьими принтами.       Отабек невольно улыбается, глядя на то, как Юра растёт. «Ему уже 13.»       Правда было несколько вопросов, которые не давали Алтыну спокойно спать по ночам. «А вдруг Юра осознал, что тоже по мальчикам? Может у меня есть хоть какой-нибудь шанс?» «А почему Юра стал таким замкнутым? Что-то случилось у него в семье?»       Ответы на всё это Отабек получит примерно через 2 года. Не раньше.

***

      А таким замкнутым Плисецкий-Никифоров стал потому что решил, что девушка не будет увлекаться мотоциклами. (гендерные стереотипы) И потому, что понял, что сам он по мальчикам. Он не помнил, когда это началось. Просто он как-то поймал сам себя за просмотром гей-порно. Просто до него дошло, что он гей. До него дошло, что ему от этого никуда не деться. Он отчаянно надеялся, что родители никогда об этом не узнают, но Виктор уже знал. Он просто как-то нашёл на компьютере сына папку с подобными видео. Виктор не был особо удивлён. Он давно заметил, что Юра не выказывал какого-то интереса к представителям женского пола. А пора бы.       Теперь Виктор нисколько не сомневался. Смотря на девичью хрупкость тела своего сына он понимал, что его сын никогда не стал бы по-девочкам. Выполнять роль соулмейта-мужчины, а потом отца — для этого в Юрке не было абсолютно ничего.       И поначалу Витя немного расстроился. Но взглянул на себя. Что в этом удивительного? Он ведь счастлив с Юри. Так что в этом нет ничего плохого.

***

      Юра всё своё время проводил в тренировках. В школу являлся раз 10 за месяц. Свободного времени у него не было. И вообще-то если судить по расписанию его тренировок, то свободного времени у мальчика достаточно, но он сам оставался на катке допоздна. Оставался там, пока уже папа не наорёт на него через трубку, а отец не приедет и силком его не заберёт. И почему ему так нравилось на катке?       А Юрию просто нравилось чувствовать лёд. С тех пор как он решил бежать от своей природы, он находил успокоение только на льду. Здесь его девичья хрупкость была нужна. Здесь он мог быть таким, каким его сделала природа — нежным, хрупким и аккуратным. Хотя каскады прыжков, что он выполнял совсем не по возрасту нельзя назвать чем-то хрупким. Они требовали невообразимой растяжки, силы и упорства. Растяжка у Юры была, в силу лагеря Якова несколько лет назад. Там его столько раз силком сажали на шпагат, что мышцы уже просто привыкли. Сила у Никифорова тоже была. Хорошая генетика, постоянные физические нагрузки. Словно сама Судьба хотела успеха Юры на льду. Сама хотела, чтобы он изо дня в день приносил домой медали.       Но что на счёт упорства? Его у Юры было хоть отбавляй! Никто кроме него не тренировался на катке до 11 часов вечера, выполняя прыжки, когда уже валился с ног от усталости и готов был вот-вот свалиться в обморок от перетружения. Он себя заставлял. Уже тогда он вечно говорил себе: — Никого не волнует: можешь — не можешь, болит — не болит, охота — не охота. Тренируйся! Или сдохни от собственной ничтожности!       Это и заставляло Юру вставать, идти на лёд и делать прыжки снова и снова. Заставляло, не отпускало, придавало сил двигаться дальше. Он знал, о чём мечтал его отец — передать золотую медаль с финала Гран-при своему сыну. А для этого Виктор должен был продержаться как можно дольше. Но ему уже 42. Каждый день поход к врачу. Виктор продолжает, зная, что скоро рассыпется по швам. Он тянет до последнего. Тянет до реанимации.       А началось всё очень просто. Виктор как обычно на своих тренировках выполнял каскад прыжков, но после тройного тулупа у него случился инфаркт.       Виктор схватился за сердце. Яков, под присмотром которого Витя занимался последние несколько лет, сразу заметил, что с его старым подопечным что-то не так. Окончательно он это понял только после того, как Витя свалился с коньков. Просто упал.       Затем была реанимация. Много врачей, операция, и словно приговор — уход из профессионального спорта. Виктор не дотянул.       Это был страшный удар. Это был страшный приговор не для самого Виктора и его семьи, это был приговор для всего мира.

***

      Болезнь и уход отца из спорта только подтолкнули Юру к большему количеству тренировок, усердию. Он разделял стремление отца отдать золото своему сыну.

***

      Отабек тайно наблюдает за жизнью своего соулмейта. Словно вместе с ним переживает все тяготы и невзгоды. Переживает, когда Виктор уходит из спорта. Да и просто переживает за своего Юру по совсем обычным вопросам: не холодно-ли ему, поел ли. Стоп. Он сказал своего? С чего вдруг Юрий Никифоров стал кому-то принадлежать? Ай-яй-яй, Отабек, как эгоистично!       И вообще Беке довольно тяжело. Он упорно работает над собой и в итоге становится «надеждой Казахстана». Звучит почётно. Но это заставляет выкладываться даже больше, чем на что ты способен.       Может ещё и поэтому Алтын влюбился тогда? Потому что они похожи. Да, банально похожи! Упорство, суровый взгляд. Стремление завоевать золото.       Вы когда-нибудь встречали настолько похожих соулмейтов? Лично я нет.       Юра становится всё более суровым. Взгляд холодеет. Испепеляет. Сам Юра превращается из милого ангела в холодного принца. В ледяного тигра. Что же сделало его таким? Строгость Виктора? Нет. Никифоров хоть и был строг на тренировках, но он всегда смеялся. На его лице всегда была улыбка. Как бы плохо ни было вокруг.       Отабеку больно. Он понимает как никто другой этом мире, что с Юрой что-то случилось. Он хочет помочь, но не может. Это не в его силах. По крайней мере сейчас.