а если метки ошибаются?

      Около трёх месяцев прошло с тех показательных в Алматы. Юре теперь 16 и он уже почти свободно говорил на казахском, Виктор и Юри ежедневно звонили сыну по скайпу и каждый раз задавали один и тот же вопрос — когда свадьба? Квартира Отабека теперь была совсем не отабековской. Пятнистый чемодан был запихан в тесную кладовку со словами — живите дружно и счастливо, к чемодану Алтына. Юра окончательно обосновался в тёплой южной столице Казахстана. Выступал за Россию, но отказаться от жизни с любимым не смог.       Они постоянно дурачились и лицо Отабека всё чаще озаряла улыбка. Его глаза вновь начали гореть, он уже не помнил, когда видел себя таким в последний раз. Он медленно, но верно сходил с ума. Но всё так же любил Юрия от блондинистых волос и до огрубевших пяток. Юра стал для него музыкой, в которой хотелось раствориться, мёдом, сладкой патокой разливающейся внутри.       Метки светились и уже очень давно не причиняли дискомфорта. Они переплетались узорами друг с другом так плотно, что порой Отабек и Юра не могли отпустить друг друга, словно их связали прочным канатом по рукам и ногам.       Будучи вместе, наедине, они ничего не смущались. Вели себя так, как хотелось только им. Юра всё чаще просыпался по утрам либо от невесомого поцелуя в макушку или лоб, либо от сладостно-приторного запаха свежесваренного кофе. Завернувшись в одеяло так, что он больше походил на толстенького Тоторо, чем на худощавого Юрия Плисецкого-Никифорова, и возможно скоро Алтына, шлёпал босыми ногами по холодному полу на кухню, где сильные и красивые руки ловко варили кофе, а стоило Юре подойти ближе — обнимали так крепко, будто без Юры жить не могли. За этим следовал поцелуй сначала в лоб, затем в залившиеся румянцем щёки, потом срываясь на мягких губах затягивая в свой омут или океан, в котором Юра так и не научился плавать. Холодные босые ноги 37 размера грелись о другие холодные босые ноги 41 размера. Одной рукой варить кофе не особо удобно, но лучше немного расплескать, чем отпустить своё ходячее чудо, свой кислород на ножках. На таких длинных, тонких и красивых ножках, покрытых синяками, от которых Отабек начинал медленно, но верно сходить с ума.

***

      В очередное утро, начавшееся с поцелуя в лоб и взъерошенных волос на затылке, Юрий также прошлёпав босыми ногами по полу, остановился в дверях, не в силах вымолвить и слова. Он просто стоял и просто смотрел, даже не решаясь подойти к любимому. — Юра, что-то случилось? — спросил Отабек не отрываясь от готовки. — Иә. — Юра и Отабек часто разговаривали на казахском. Языковая практика. — Это значит, что что-то случилось? — Иә. — на лице Юры медленно расползалась странная улыбка. Отабек наконец оторвался от готовки и посмотрел на Юру. Тот сжимал в трясущихся руках какую-то потрёпанную тетрадку. — Что это? Это ведь та тетрадка, по которой ты начал обучение казахскому? — Иә. — Иә — это ответ к выпускному экзамену? — кажется, сердце ухнуло куда-то вниз, к компании желудка и билось уже там, после того, как Юра согласно кивнул и улыбнулся шире. — Ох, Юра. — Отабек устало опустился, а стул с таким видом, будто только что закончил 5-часовую тренировку. — Бека, я тебя люблю. — вот так просто произнёс Юра, подойдя к Отабеку и взяв его свободной рукой за плечо. Сел к нему на колени и продолжил смотреть в глаза. Он так и не научился плавать. — Ты ведь это написал ещё тогда, в Барселоне? — ответом был просто согласный кивок. — Ты уже тогда меня настолько любил. Бека, надо лететь в Европу. И наверное нужно сказать остальным. Ты чего молчишь? — Юра. Спасибо, что нашёл эту тетрадку. Я бы наверно ещё долго не осмелился бы спросить. — он обнял Юру до хруста рёбер и уткнулся носом в его худые ключицы. Шумно выдохнул и поднял глаза. И утонул. Видимо Отабек тоже не научился плавать.       Его губы тут же были накрыты чужими, вернее уже такими родными губами. Это был невинный поцелуй, просто лёгкое касание губ, но уже этого хватило для срывания всех, даже казавшихся на вид самых надёжных предохранителей. Юра очень лёгкий и Отабеку ничего не стоило встать со стула с ним на руках и не отрываясь от ласк пройти в спальню и уже там аккуратно уронить Юру на как будто специально широкую кровать. Оба уже догадывались, что сейчас произойдёт.       Юра бесстыдно забрался ладонями под футболку Отабека и шарил там, порой как будто случайно задевая бугор боксёрок, а Алтыну ничего не оставалось, кроме как сжимать челюсть, глуша стоны и стараясь отплатить тем же смущением Юре. В зелёных глазах был уже просто ад, а Отабек готов быть грешником и сполна отплатить за свои земные грехи. Хотя идея согрешить с этим дьяволом его привлекала куда больше. — Юра. — вырвалось со стоном и были сорваны последние предохранители. «Ему уже есть 16, так что всё в порядке. Хотя, даже если б не было, к чёрту! Я хочу тебя, Юра!» — Бека, ёб твою мать, я тоже тебя хочу! Разве не понятно?! — теперь до Отабека дошло, что последнее он случайно или даже специально произнёс вслух. Он нарочито резко, чтобы Юра ничего не понял, подмял его под себя и сорвал с него футболку. Потянулся, чтобы поцеловать в губы, но в последний момент сменил траекторию и поцеловал сначала куда-то возле уха, вызвав дрожь по телу недо-Алтына, оставляя сладкую дорожку поцелуев спустился по шее к ключицам, затем по груди к животу и лизнул у самой кромки боксёрок с леопардовой расцветкой, заставив Юру застонать то ли от наслаждения, то ли от желания. Также резко перевернул его на живот и вновь поднялся и теперь прошёлся дорожкой укусов и засосов вдоль позвоночника, так выступающего под бледной кожей. Щёки у Юры моментально вспыхнули. Отабек приподнял его зад, и подсунул подушку, чтобы было удобнее. Стянул с него боксёры и навалился ему на спину, что-то пошлое прошептав на ухо на казахском, на что в ответ Юра томно застонал, изнывая. Он прогнулся в спине, почувствовав лёгкое проникновение пальцев Отабека в себе. Сжал простынь левой рукой, а правой потянулся к себе, но его рука была тут же возвращена на место. — Ты кончишь не притронувшись к себе. Иначе я сочту это за оскорбление собственного достоинства!       Ещё чуть-чуть боли и Юра уже подавался сам, получая от всего неимоверное удовольствие. Отабек поначалу плавно и нежно вошёл в него, даже не до конца, целуя его плечи, порой кусая, чтобы отвлечь, но тут же зализывая, ставя засосы. Нашёл нужный угол, поняв это когда Юра застонал так, что Отабек был готов кончить уже от этого.       Самый, самый, самый последний предохранитель и так еле державшийся был сорван и Отабек размашистыми движениями полностью входя и, почти полностью выходя, трахал Юру. Тот прогнулся настолько сильно, что Барановская могла гордиться. Он старался расслабиться, чтобы не было больно и у него получилось. Громкие стоны, только подливавшие масла в огонь и лишь сильнее распаляя Отабека, а также неприличные шлепки тел быстро наполнили комнату. Всего нескольких минут Юре хватило, чтобы перепачкать наволочку подушки и обмякнуть всем телом. Отабек тоже не стал себя на долго насильно задерживать и кончил внутрь Юры следом. Аккуратно выйдя из тела любимого, он свалился рядом и притянул его к себе. Юра из последних сил перевернулся лицом к Беке и уткнувшись носом в его ключицы, сладко засопел, в последний момент перед тем как провалиться в сон получив поцелуй в висок и «Я тебя люблю» на казахском.

***

      Приглашение на свадьбу пришло чете Никифоровых-Кацуки специальным курьером, так как Юра знал «величайшие» возможности Почты России. Виктор кричал. Очень громко. Соседи вызвали полицию. Юри потом тоже кричал. Два великовозрастных дебила прыгали по квартире и орали от счастья.       Церемонию решили провести в Испании в Барселоне, как символ начала их семейной жизни, хотя там просто были официально разрешены однополые браки. И хоть Юра и был против шумной компании, всё же сдался и отдал бразды правления своим родителям, а точнее — Виктору. Уж он-то всё устроит. И надеюсь, что не взорвёт своим энтузиазмом страну.       Правда и сама церемония и всё-всё прочее откладывалось примерно на 2 года, так как в большинстве стран Евросоюза это минимальный возраст для заключения брака. Он правда может снизиться, если один из недо-супругов беременен.       Кстати об этом…       Отабек и Юра вернулись в Алматы. Они не переживали о том, что на территории этой страны их брак не будет являться законным и что к ним будут относиться с усмешками и прочим, но разве их это остановит? — Отабек, я тебе щас въебу! — Юра с криком и грохотом вылетел из ванной и с занесенный для удара кулаками побежал на бедного Алтына. Спасайся, Отабек, ты явно что-то натворил. О-да, натворил так, что мама не горюй! — Юра, — он ловко ухватил недо-Алтына за руки и обездвижил. — Что случилось? — Ты! Ты! На, короче, вот! Полюбуйся! Ты мне всю карьеру спортивную испортил! Специально, да?! Чтоб золото наконец стало твоим! — Уймись. Что это? — Отабек выпустил Юру и взял непонятную палочку из его рук. — Это же…? — Положительный тест на беременность. Спасибо тебе, Отабек! — Юра, прости конечно, но ты дурак. На меня-то зачем орать? Я будто виновен… — А кто кроме тебя? Меня ты обрюхатил! И такой сразу как страус, голову в песок, я не при делах! — скоро не Плисецкий ещё долго орал бы, но Отабек знал, как заткнуть своего почти супруга. Нужно просто прижать его к стене и поцеловать так, что у него ноги подкосятся. Затем нужно за ягодицы его придерживая утащить в спальню и любить до потери пульса. Тогда он успокоится и после того, как постельное бельё будет перепачкано не один раз, у него уже просто не останется сил, чтобы ругаться.       Сейчас он как котёнок лежал и будь он и вправду котом, мурчал бы от наслаждения и количества пронзивших его оргазмов. Глаза сами собой закатывались, но язык видимо чесался поговорить. — Бека, ну и что мне делать? Я ведь пропущу будущий сезон. — Не «тебе», а «нам». — поправил его Отабек. — Сезон я не пропущу, а постараюсь победить ради тебя и нашего будущего малыша, — он погладил пока ещё впалый животик и отвесил поцелуй в висок. — Вот только нужно срочно всё устраивать. В Евросоюзе разрешено вступать в брак, если один из супругов беременен. — Ты на счёт свадьбы? А чего так резко? — Понимаешь, Юрочка, мне совесть не позволяет вот так с тобой жить, любить друг друга в постели, да ещё и обрюхатив тебя, быть не расписанными. Меня так воспитали. — У тебя совести этой!.. На нас двоих хватит! Я начинаю ощущать себя дьяволом, соблазнившим ангела или монаха. — Ну в принципе да, у меня первого на тебя колом стало. — А давно?.. — Юра залился румянцем и попытался с головой залезть под одеяло, которое, кстати, нужно поменять, иначе не отстирается. — Лет с 16. Я застал самого себя за дрочкой на твои фотки и стал часто просыпаться со стояком от мокрых снов, главная роль в которых всегда и неизменно принадлежала тебе. — Мне же тогда было лет 13-14?! Педофи-ил! Бека, как не стыдно-то? — конечно Юра по-доброму издевался над почти супругом. — Юра, я тебя сейчас свяжу и буду любить так, что завтра ты даже сесть нормально не сможешь. Хочешь? — это должна была быть угроза, но получилось как-то плохо. — Хочу. — Ну тогда держись!..       Одним словом было сказано всё. Завтра конечно Юра будет материться на всех всё и вся, но сегодня соседи стучали в стену на стоны, Потя отсиживался где-то на кухне, подальше от спальни, Отабек сам себя выжимал, а Юра мог ещё пару раз забеременеть, если бы они не пользовались предохранителями.       Конечно отоспавшись, то есть ближе к вечеру Отабек и Юра по скайпу позвонили чете Никифоровых с новостью о переносе даты свадьбы. Виктор сразу стал выпытывать причину, грозясь даже лично приехать с проверкой как Ревизор, чтобы найти причину. Он потом ещё долго орал, даже матом, и за свои 16 лет Юра больше бранных слов никогда не слышал, даже когда сам матерился. Кстати, на следующее утро Виктор всё же заявился в квартиру к Отабеку и Юре и около получаса проводил осмотр Юры, особенно живота, который уже не был таким плоским, как раньше. Само-собой, что он нашёл практически все следы, начиная от укусов вдоль позвоночника, заканчивая засосами, покрывавшими шею. В ответ он лишь недовольно или довольно качал головой и даже с укоризной поглядывал на Отабека, ведь всё это было его рук дело.       Примерно через месяц в Испании, прямо на той крыше Барселоны и состоялась церемония свадьбы. Остаётся загадкой, как Виктор успел всё спланировать и организовать всего за месяц. Юра был подведён к алтарю отцом с едва заметным округлившимся животом. Бывший Кацуки ревел, утираясь платком. Виктор тоже потом плакал рядом с ним. Юра бы тоже заревел, но сдержался. Отабек тоже был готов плакать от счастья за такое чудо, но жидкости в нём в любом виде уже не осталось.       Впереди их ждали ещё несколько финалов Гран-при, кучи медалей и Юра, как и хотел стал шестикратным чемпионом фигурного катания. Отабек обычно довольствовался серебром, потом всё равно хоть и другим способом, но забирая своё золото.       Их ждали седые волосы, подрастающий сын, который по сложившейся традиции должен был стать уже семикратным чемпионом.       Бредово, но имеет место быть.       Они были счастливы и ежедневно могли благодарить этот мир, подаривший им друг друга.       Они спасли друг друга от самих себя. Всё преодолели вместе. Зачем я вам всё это сейчас рассказываю, если конец и так все знают наизусть: «И жили они долго и счастливо и умерли в один день»       Это была их сказка, которую они сами написали. Возможно она не войдёт в историю и не будет у всех на устах, но даже такие крохотные истории складывают один большой пазл. — Люблю тебя, душа моя.

— Люблю тебя, опора моя.