а если метки ошибаются?

      Теперь эти двое не знали как им общаться. Вроде бы всё выяснилось и теперь всё должно быть прекрасно. Они вместе уже пару часов и вроде бы ничего не поменялось. Хотя нет, поменялось. Теперь Отабек часто обнимал Юру. Обнимал, и по долгу. Крепко держал. Ладно хоть не повесил табличку «моё». И на том спасибо. — Бляяять. Поцеловать тебя хочу, но, сука, не умею. — Юра пошёл ва-банк. Напрямую. Может в своих мечтах Отабек и долго и нежно, а может быть и страстно целовал Юру и даже медленно и нежно «любил» его, или же бесцеремонно «брал», сейчас был слишком скован. Им нужно дать немного времени вместе, чтобы они могли привыкнуть друг к другу. Освоились. — Я умею. Я на персиках тренировался. — даже на смуглой коже было заметно покраснение. Вообще-то Отабек часто краснел, но заметным это становилось только когда он становился цветом варёного рака. Например как сейчас. — Раз я тут у нас «альфа», давай инициативу возьму я? — а вот тут что-то новенькое! Отабек с пошлой ухмылкой на губах и так близко к Юре? Остановите планету, я сойду и повешусь!       Юрий не был против, но такая вещь как страх есть даже у ледяного тигра России. Кошачья ссыкотная натура. Вот и Юра зассал слегка. Но если честно, его мнения тут вообще не спрашивали. Отабек просто взял и просто наклонился ближе. Одной рукой удерживая Юру за такую тонкую для парня талию. Тонкую, но ничуть не делающую Юру хуже. Все в Плисецком казалось Алтыну прекрасным. Даже те злые гримасы, что он корчил когда был в бешенстве. Всё в нём было прекрасно по-своему. И всё это заслуживало самой высочайшей оценки.       А теперь Отабек смог оценить и мягкие губы, горячий язык, о который впору обжечься. Юра в момент размяк. Первую секунду он ещё пытался сопротивляться, но нет, сам этого хотел, так что нет смысла вырываться. Просто поддайся, проиграй хоть раз в жизни. Юра понимал, что он проиграл в эту игру чувств и неприкосновенности, но проигравшим себя не чувствовал. Обвил тонкими руками крепкие плечи и шею, всем телом потянулся за целовавшим его парнем. А Отабек уже вошёл во вкус. Он давно мечтал о Юре не в плане познакомиться и подружиться, а в плане затащить этого наглого блондина в постель. И сейчас Бека напрочь забыл о самом существовании 134 статьи уголовного кодекса РФ. Буквально начал трахать маленький ротик Юры языком. Обвёл нёбо, кромку ровных и всегда белых, словно в лавке купленных зубов, часто скалившихся в ужасных гримасах. А Юрин язык лишь вторил, нежно лаская Отабека хоть так. «Интересно, а каков Юра без одежды? Он так же будет ласкать меня своим языком?» — бесстыдство. Отабек долго ждал, долго любил и долго терпел. Он любил, когда о нём даже не знали, когда его даже не помнили. Он любил, когда был нелюбим. Он — самый верный. И теперь он имеет право утопить свою любовь в самом предмете воздыхания. Утолить жажду этих мягких и податливых губ, стройного и хрупкого, словно фарфорового тела. Так страшно сломать Юру. И всё это кажется каким-то замечательным сном, который рассыпется, стоит открыть глаза. Но это не сон. Отабек чувствует тепло и даже жар Юриного рта и ласкающиеся языки. Где-то внизу живота что-то сладко сворачивается в тугой узел, напряжение нарастает, а сердце раз за разом совершает тройное сальто.

***

      Виктору, как официальному тренеру Юрия позвонили и сообщили, что формат проведения соревнований немного меняется. А именно, отменяется оценка. Мероприятие проводится в честь поддержки кого-то или чего-то там, спросонья Виктор не понял сути. Просто теперь фигуристы могут исполнить что угодно. То есть теперь это просто показательные выступления.       Резкий рык телефона Юры обрывает влюблённых на самом интересном месте. Когда одежда постепенно сползает с горящих в желании тел и отходят на второй план все принципы. Например принцип доминантности в Юре. Под Отабеком он будет готов извиваться и скулить, закрывая лицо подушкой. Лицо, в котором одновременно отражаются похоть, желание, возбуждение и боль от проникновения. И жажда продолжения. Юра к этому вполне готов. На его возраст плевать как «альфе», так и «омеге».       Нетерпеливость телефона заставляет их оторваться друг от друга и немного, совсем немного отрезвляет рассудок и возвращает ощущение действительности и контакт зрения с мозгом. На Юре уже давно нет футболки и руки Отабека уже забрались под джинсы и мягко мнут упругую задницу. С Беки Юре удалось стянуть футболку и каким-то причудливым образом расстегнуть ремень и тугую пуговицу джинс. Как ему это удалось — загадка природы. Восьмое чудо света. Хотя нет. Восьмое чудо света — это сам Юрка. Ну… так считал Отабек.       Юре приходится ответить на звонок, хоть он и шлёт всё двигающееся в этом мире нахуй, а что не двигается — двигает и шлёт в пешее эротическое. Голос отца в момент отрезвляет его разум, будто отец стоит рядом и Юра с Бекой спалились за этим бесстыдным занятием. Да, Юрка немного побаивался отца. Побаивался, потому что видел его в гневе. — Алло, да, пап. — Юра, мне только что звонили организаторы соревнований и сообщили, что формат проведения мероприятия немного меняется. А именно — отменена оценка. Я не вникал почему, просто звоню сообщить, что теперь ты можешь исполнить всё, что пожелаешь. Правда продолжительностью не более 2 с половиной минут. — То есть произвольная мне не нужна? — Юра радуется, ведь её очень сложно отплясывать, а то, что он вытворял в финале повторить уж точно не удастся. — Да. Ты можешь даже парное отплясать. Ограничений почти никаких. — Спасибо, пап. — он уже собирался сбросить вызов, но отец продолжил разговор: — Юра, а почему ты дышишь так тяжело? Ты на тренировке? — Эээ, нет, просто мы с Бекой тут… Подушками дрались. — идею с боями подал Бека, запустивший в блондина подушкой то ли от скуки, то ли реально подал идею. Чёрт разберёт его эмоции и мотивы.       Отключившись, Юра принял вызов. Схватил подушку, какая под руку подвернулась и замахнулся на теперь уже своего парня. Вообще-то вели они себя как просто друзья. Но если исключить факт супер-долгих обнимашек-целовашек и рук Алтына не на том месте пару минут назад.       Плисецкий хоть и ловкий малый, но Алтын в разы его сильнее. Само собой, что тот повалил и навис сверху, всем весом придавливая блондина к кровати. Отабек улыбался краями губ. Юра смеялся, или точнее — ржал во весь голос. Обоим было хорошо. И на собственную наготу они внимания не обращали. А стоило.       Пока Юра смеялся от лёгкой щекотки руками Отабека по его телу, губы казаха уже зацеловывали бледную грудь, не причиняя никаких повреждений. Он просто целовал его, как спортсмен целует желанную медаль. И да, Юра был желанной медалью Отабека. Золотой медалью. Вот только хрупкой, наглой и весьма проблемной. А ещё не достигшей возраста согласия. Так что в соответствии с законами страны Юры — Отабеку грозит Роскомнадзор.       Грудь Юры уже вся помечена губами партнёра, а их метки на предплечьях слегка светятся. Говорят, что они начинают светиться как лампочки, когда вы со своим соулмейтом вступаете в половой контакт. Метки не жжёт, как было раньше, и это вовсе не боль, а такое наслаждение. Даже описать трудно, что чувствует Юра, потому что в голове сплошной кавардак. Мысли путаются и тараканы бегают из стороны в сторону отчаянно вопя. Как курятник, ей богу.       Отабек продолжает покрывать поцелуями уже ключицы и шею возлюбленного. Он пользуется моментом, пока его не отталкивают, пока нет рядом журналистов и папарацци или фанатов, или Виктора. Пока можно так прикасаться к Юре. Языком очерчивает ещё не выступающую зону кадыка. Поднимается влажной дорожкой к уху и небольно, но ощутимо кусает мочку. Юре щекотно и он хохочет, извивается, словно кот. Да, он натуральный кот! Может и в прошлой жизни был котом.       Холодные, тонкие и в контрасте со смуглой кожей такие бледные пальцы скользят по сильным и рельефным мышцам Отабека. Стриженными ногтями царапают спину. Не так, как он бы царапал её, если бы Бека вошёл в него. Просто он из вредности. — Бека-а, ну всё-ё, хвати-ит! — Юра извивался как змея, ведь руки Отабека продолжали щекотать его оголённый торс. Вопил. Губы брюнета зацеловывали пока могли тело любимого. Всё-таки Отабек на самом деле ведь давно уже любит Плисецкого и это не зависит от чувств Юрия или от парных меток. Хотя может и зависит. Хотя, скорее всего Отабек и так бы по уши влюбился в этого ангела, сошедшего с небес. И его счастье будет, если этот ангел покинул райский сад ради этого смертного. — Юра, тебе не нравится? — Алтын наконец прекратил пытки губами и уставился в глаза своему ангелу. Юра вновь утонул в океанах. Интересно, кто-нибудь наконец научит его плавать или нет?! — Нравится, Бека, очень нравится! Но ведь нам надо решить чего мы будем катать. Я не могу опозориться перед своими ангелами. Мне важно их мнение, хоть они меня и бесят. «Юра, оказывается они тебе так дороги! А мы и не знали-и!» — Хорошо. И что ты предлагаешь? Лично я хочу вновь исполнить короткую программу. Или я зря продолжил её оттачивание? — А тебя не тошнит от этой классики? И вообще, что ты слушаешь? — Тошнит порой, но тренер настоял. А я как бы его слушаю. В отличии от некоторых — последнее уже мысленно было добавлено. — А слушаю я — рок и металл. Очень люблю Виктора Цоя. Даже пробовал исполнять его песни на гитаре… — Стоп, что-о?! Я конечно знал, что ты весь из себя самый крутой на свете парень, который по счастливому стечению обстоятельств достался такому дебилу как я, но ты за всё время нашего знакомства ни словом не обмолвился, что у тебя есть гитара и что ты умеешь на ней играть! — Разве я тебе не говорил? — Отабек смутился, скулы приобрели багровый оттенок и на его счастье, на смуглой коже он не был виден, провёл рукой по бритому затылку, отвёл тёмный взгляд. «Интересно, а и почти 10 веков назад казахи были такими же? Как в учебниках по истории выпускали 60 стрел за минуту? Было бы круто!» — Ты не говорил. Так что давай, задабривай меня! — Юра откинулся на подушки и скрестил руки за головой. Моську сделал довольную, будто кот, который спиздил у хозяйки из холодильника сметану и умял в одну харю. — И как ты себе это представляешь? — Отабек приблизился к Юре с таким невинным взглядом, что Юре в момент захотелось подушкой выбить всё это из его башки. Алтын вытягивал из Юры эти слова, похотливые, пошлые, будто сам уже не напридумывал себе как будет раскладывать этого блондина на этой самой кровати. Начнёт медленно, лаская его тело и сначала снимет с него… — Не так, как ты себе уже это придумал. — Юрий вывернулся из-под него и спрыгнул с кровати, оставив Отабека в гордом одиночестве. Вернее так — оставайся тут валяться в гордом одиночестве или последуй за мной в омут безумия. Юра словно протягивает руку назад, Отабек хватает её и следует за ним. Помните то фото — следуй за мной? Вот то же самое.       Отабек следует за беловолосым придурком ангелом. Юра стал его кислородом, которого ему так не хватало. Дыши, Отабек, наслаждайся, ты заслужил. — Слушай, а у тебя есть тёмные очки? — Плисецкий развернулся всё таким же голым и худощавым торсом к Алтыну, у которого уже в штанах было тесно. Он просто впился глазами и буквально раздевал подростка. Даже случайно облизнул губы, сам того не заметив. У Юры прошёл холодок по спине. Конечно, как тут не испугаться, когда тебя сейчас трахнут глазами лишив девственности где только можно и где нельзя. А потом может и не глазами лишат, а кое-чем другим. И не только другим. И не только лишат, а заставят пару суток не вылезать из своей постели, а после ты ещё неделю не сможешь нормально сидеть или ходить. — Есть. А тебе зачем? — Надо. У меня тут одна идейка на счёт показательной есть, как раз в твоём стиле. — А какой у меня стиль? Одежда, поведение? — Поведение. И одежда. Всё вместе! — Юра как-то пошло закусил губу. — Кстати, а почему ты никогда не хотел Ducati? Крутые же мотоциклы! — Юр, я пока жить хочу. У меня есть цель. — И какая же? Цель. — Например затащить тебя под себя. — минутная пауза, во время которой можно было услышать как стучат сердца у обоих. Гулко так. — И защекотать до смерти! — Ага щас! Это я тебя затащу. И защекочу! — интересно, они сейчас борются за то, кто будет сверху или как? — Не, серьёзно, дашь? — Что тебе дать? — Ты пошлый! — Юра вывернулся из крепких объятий и потянулся за своей футболкой. Ему пришлось свеситься с кровати и заглянуть под неё, но свою одежду он так и не нашёл. — Во-первых, кто бы говорил, Юрий Плисецкий! Не тебя ли хочет несколько миллионов школьниц по всему миру? Во вторых, не это ищешь? — он поднял чёрную футболку с открытой пастью тигра и потряс как на родео перед носом Юры. — Дай! — резко выпрыгнул в попытке вернуть своё. У своего своё забирать. Дебил. Отабек отдёрнул руку и Юра упал на него. Носом уткнулся в ключицы парня. Осознав, что происходит поднял голову и упёрся во взгляд карих глаз. На этот раз тёплый и нежный, а не страстный. Недолго думая, Юра уже сам ткнулся губами в губы Отабеку. Просто и без языка. Нежно так. Как котёнок тыкается маме в пузико. Хотя Юрка и есть котёнок.       Алтын перехватил инициативу, сел, оставив Юру сидеть на своих бёдрах и огладил впалый живот и выступающие позвонки на спине.       Юра вновь отпрянул от него, но не со злости или отвращения, а просто он придумал кое-что поинтереснее и скорее всего это что-то не безопасное. Он сверкнул зелёными глазами и поманил за собой. Слез с колен Отабека и натянул таки свою футболку. Куда-то направился и было без разницы — куда. — Юр, раз там твои родители… может ты переедешь ко мне? Это на время соревнований. Хочешь? — Юра так и застыл в дверях. С занесённой для следующего шага ногой, повисшей в воздухе. Развернулся на пятке и ответил лишь одно — хочу. А потом просто прыгнул как тигр, поймавший свою добычу, на Отабека и растворился в его объятиях. — Так. Получается мне сейчас надо всё это объяснить отцу, собрать вещи и весь этот хлам перетащить к тебе. А спать то я где буду? — А со мной на этой постели спать тебе не хочется? — Отабек приподнялся на локте и с действительно удивлённым выражением лица уставился на рассуждающего Плисецкого. А рассуждал Плисецкий обычно не о самых полезных вещах, да и когда он был этим занят, следовало убраться подальше или если нет такой возможности, то заткнуть уши. Потому что Юра выдумает либо что-то опасное для жизни и здоровья и то, что повлечёт за собой проблемы с законом, либо это будет полная ерунда и чушь. Одно зло злее другого. — Бека, ты забыл, что мне ещё нет 16. По-сути тебе грозит статья. Особенно за то, чем ты сегодня хотел со мной заняться, но нам помешал мой отец. — он поёрзал задницей по покрывалу. — Бедная моя жопа, что бы этот Ирод с ней сделал! — Щас сделаю. — Не надо! Помогите, люди добрые, спасите! Убивают! Насилуют! — Юра брыкался и вопил, хотя его просто закутали в одеяло и щекотали. — Успокойся. Переедешь ко мне или нет? Учти, сейчас тебе бежать некуда, ты шаурма. — Отабек завернул Юрия в одеяло так, что блондин действительно стал похож на шаурму. Худощавую такую, костлявую и матерящуюся, но шаурму.       Юра отплевался от концов волос, предательски залезших в рот и ответил, что да, он переедет к Беке. Тут уж настала очередь Отабека радоваться как сумасшедшему. Он в охапку схватил эту «шаурму» и немного покружил на руках. А «шаурма» продолжала вопить: " Отпустите, помогите, насилую-ю-ют!»       Наконец размотав своё лакомство из одеяла, Отабек вновь решил «насытиться» им. Языком обласкал рот Юрия до чуть не потери сознания у второго.       Со смехом оделись, конечно же помогая друг другу, но скорее мешая, вывалились из квартиры и сели на байк. В секунду домчались до отеля, где остановились Никифоровы и поднялись на этаж. Ключа у Юры не было так что он просто барабанил в дверь и орал, чтобы отец открывал, у него есть срочное дело. Несколько минут они стояли под дверью и наконец она открылась, а за ней стоял заспанный или нет, лохматый и полуголый Виктор. Он широко зевнул и спросил наконец: «Что случилось?» — Пап, Отабек предложил на время соревнований переехать к нему. Я согласился. Теперь мне надо чтобы ты снял бронь с моего уже бывшего номера. Один я не могу, ибо несовершеннолетний. — последнее Юра выплюнул, будто это была очередная рыбная запеканка, приготовленная Юри, а Юра её ох как не любил! — Ладно. Подожди 5 минут. — он закрыл дверь перед носом сына, не дожидаясь, пока тот что-нибудь вякнет в ответ.       Отабек всё это время стоял за спиной Юры, стараясь не обращать на себя внимание.       Ровно через 5 минут, словно по таймеру отмеряя, Виктор вышел из номера и они вместе отправились к администрации отеля. Свои вещи Юра уже собрал и теперь нёс рюкзак за спиной, а чемодан ему забрать не удалось, ведь в Отабеке вдруг проснулся джентельмен и он услужливо или нет, но забрал чемодан у Юры, спасшись от получения горы мата и пиздюлей в свою сторону лишь присутствием отца Юрия, при котором младший хоть чуть-чуть, но старался вести себя получше. Всё оформив у администрации и вернув ключ, а также получив назад деньги все разошлись по своим делам. Никифоров отправился назад наверх к своему обожаемому Юри досыпать. Или дотрахиваться. А Отабек и Юра на такси поехали к Алтыну домой. За байком он сходит позже, когда немного отдохнёт.       Буквально через пару часов квартиру Отабека, в которой всегда царил идеальный порядок было не узнать. Юра от природы был немного неряшлив и теперь его вещи были просто повсюду. Само собой, что в ванной теперь была ещё одна зубная щётка и тюбик пасты и прочая утварь, а в прихожей являлась ещё одна пара кед, но теперь как-то и квартира смотрелась не такой уж Отабековской. Юра внёс свою лепту, просто этой лепты было очень много.

***

      Абсолютно все фигуристы продолжали совершенствовать свои программы к началу соревнований. Отабек тоже вместе с Юрий проводил время на катке. Он уже не спрашивал второго, зачем тот сначала копался в своём чемодане, а потом и в Отабековском шкафу, переворошив там всё, что было можно и нельзя. И не спрашивал, зачем они поехали в магазин, где Юра купил какую-то майку. Плисецкий отмахивался тем, что надо и что это секрет и Отабек скоро это узнает. У Алтына уже просто руки опустились его донимать и теперь он просто откатывал свою программу, а закончив, смотрел на уже существовавшие компоненты программы Юры. Он откатывал лишь каскады прыжков и дорожки шагов, даже без музыки, а Отабек всё никак не мог поймать нужный ритм и просто продолжил пить свою негазированную воду, столь по его мнению полезную для здоровья. «Интересно, как Юра успеет состряпать показательную, когда до соревнований осталось 3 дня? Нихрена! Как ему удалось так высоко прыгнуть, раздвинув ноги в шпагат и при этом удачно приземлиться? Как?! Как он это делает?» — Отабек даже поперхнулся водой и немного облился, так он засмотрелся на ангела, который скоро станет маленьким дьяволом. Откатав, Юра подъехал к бортику, туда, где стоял Отабек и спросил: «Ну как?» — Юра, мне кажется, что ты действительно продал душу дьяволу, чтобы так кататься. — Плисецкий растянулся в широчайшей улыбке. И должно быть это как — спасибо за похвалу, я стараюсь, но получается, что Юра сам превращается в дьяволёнка и по спине пробегает табун мурашек. Одним местом и частью сознания Отабек понимает примерно, что задумал его парень, но ему всё равно даже мыслями не достигнуть того размаха, что творился сейчас в соломенной голове у Юры.

***

      Уже сидя в каком-то кафе и болтая о предстоящих соревнованиях, Юра неожиданно перевёл тему: — Бек, ты не мог бы помочь мне с выступлением? — он осторожно выглянул левым глазом из копны блондинистых волос и уставился на Отабека. — Конечно, а что требуется? «Вот всегда ты так. Сначала согласишься не думая о последствиях, а потом только узнаёшь об этом. И расхлёбываешь кашу. Дурак. Блядь. Но кто мне поможет, не иначе чем он?» — Тебе надо выйти во время моего выступления на лёд. Ты не переживай, ты будешь с краю. И поначалу в тени, потом, когда на тебя направят прожектор, было бы круто, если бы ты повернул головой ну как… как ты умеешь. Я подъеду к тебе, ты у меня стянешь перчатку, а потом как бы нууу… Когда музыка будет заканчиваться ты меня застрелишь. — Юра спрятался за «шторами» из волос и не смел вздохнуть. Ждал ответа. — Юра, если это то, что тебе нужно, то я согласен. А в чём мне приходить? Не в моём же костюме. — Натяни джинсы почернее и косуху, и вообще ништяк будет! — Хорошо. А я успею переодеться? — Успеешь, ты ж не мой отец, который наряд от своего Вдоль Чегабанна или как там его, выбирает по полчаса. А потом ещё столько же ноет, что постарел. К тому же ты выступаешь вторым, а я последним. Так что успеешь. И спасибо, что согласился помочь, кроме тебя мне не к кому обратиться. — Ну это ведь для тебя важно, Юра. — Тебе не кажется, что у нас всё переросло в какую-то ванильность? Или тебе норм? — Мне норм, а тебе нравится? — Вполне.

***

      Ещё 3 дня пролетели просто незаметно. Ребята много тренировались и Отабеку удалось отточить свою программу до совершенного идеала, а Плисецкий с трибун всегда кричал, что у судей на Гран-При глаз не было, что там всё куплено было и что Отабеку нужно было сразу серебро давать. — А почему не золото, Юра? — удивлялся Алтын. — Да потому что ты и сам себе золото. Я знаю как переводится Алтын с казахского. Тебе мало этого золота? К тому же завоеватель золота сидит рядом с тобой и позволяет тебе его обнимать, целовать. А на большее ты сам не решаешься, видите ли я тут сама невинность! «Завтра посмотрим, как ты будешь на меня смотреть, когда я тебе свою «невинность» покажу в костюме и на катке целиком. Посмотрим, слетят тормоза у тебя или нет.» — Юра, но ты и правда слишком невинен для всего того, что я хотел бы с тобой сделать. Тебе в марте только 16 исполнится. Давай подождём хотя бы до этого.» — изначально планка неприкосновенности к Юре стояла на его 18, но после того, как Юра благим матом не наорал на Отабека, а потом сам его попытался раздеть и обласкать, то Алтыну пришлось снизить планку до Юриных 16, хоть и считал, что это рано. «-Что рано то, что?! Ты на меня уже сколько лет дрочишь? Или ты импотент и у тебя на меня не встаёт?!» — Юра, полегче с выражениями! «-Юра, у меня на тебе колом стоит 24 на 7, но я хочу чтобы ты вырос. К тому же есть одна статья…» «-Отабек, если ещё хоть раз начнёшь мне заливать про то, что не хочешь в тюрьму и всё такое, то я вот этими руками тебя раздену и сам на тебя сяду так, что ты у меня из постели неделю не вылезешь! Хочу я тебя, что тут непонятного?!» «Ох, Юра, если бы ты знал, сколько раз я просыпался с позорно испачканной простынью от влажных снов, где виновником происшествия был ты. Это ведь была моя личная порнография, где ты был главным актёром. Как я хочу всё это повторить с тобой. Не издевайся надо мной, я и сам еле сдерживаюсь, когда ты на меня во сне ложишься так, что на бедра мне рукой или ногой. Спал бы ты не так крепко и сладко, открыл бы для себя мой маленький и позорный секрет. Хотя может и не такой маленький…»

***

      Трибуны ревели, ожидая прекрасного выступления «героя Казахстана». На родине Отабека очень любили и уважали. Он откатывал программу даже лучше, чем на репетициях. Ни разу не упал или споткнулся, усложнил прыжки и всю программу целиком. От него было глаз не оторвать, и одна пара зелёного цвета и не думала отрывать. Отабек ещё не видел Юру в его образе, да и пусть лучше не увидит до самого выступления. Всё равно Юра катается для него и только. Потом насладится, не сейчас, потом.       Отабек еле успевает переодеться к началу. Он долго возился с костюмом для своего выступления, ведь он никак не хотел растёгиваться, а Юра, который мог бы ему помочь куда-то исчез. Ну и ладно, справился ведь. Свет был выключен и Отабек в темноте вышел на лёд, держась за бортик. Прожекторы включились очень неожиданно, с первыми тактами музыки. В сильно мраке, который полумрак Отабек добрался до нужного места, которое они с Юрой заранее определили. Он встал там и просто не мог глаз оторвать от этих высочайших прыжков и невероятно сложных по исполнению дорожек шагов. А каскады прыжков окончательно приковали внимание Отабека к Юре. Да и не только Отабека, но и всех в этом зале. А через пару часов видео с проката наберёт около 10 000 просмотров и огромного ажиотажа среди «ангелов Юрия».       Приближаясь к концу проката, Отабека осветил какой-то бирюзовый прожектор и Юра тоже обратил собой и своими движениями внимание на Алтына. Тот не растерялся и «крутанул головой как он умеет», Юра совершил ещё несколько движений, которые в голове Отабека уже слились в один прекрасный танец ангела, который облачился в шкуру демона, но для брюнета остался таким же ангелом, пусть и яро против этого протестующим.       Финальные ноты произведения и Отабек «зарядил свой пистолет», сложенный из рук. Конечно, с настоящим или игрушечным, но правдоподобным выглядело бы круче, но и так нормально. Юра крутил себя как на крутящемся кресле. Отабек «выстрелил» и под и без того яркий финал Юра упал на лёд, сражённый чарами горячего казаха. Финал Юра сделал ярче солнца.       Зал просто взорвался аплодисментами и возгласами ликования, громким свистом и щелчками камер, ведь журналисты просто мечтали запечатлеть на камере что-то в таком духе. А Отабек ещё несколько минут не мог переварить всё-то, что только что натворил. «Я сорвал с Юры перчатку зубами. Зубами! И это увидят мои родители. И вот это разойдётся по ютубу и это увидит весь мир. Кранты тебе, Отабек, кранты.»       Ещё Алтын порывался повесить Юре на шею табличку «Моё» и спрятать на краю света. Но для начала накинуть на него что-нибудь, что бы скрыло оголённую спину и живот, стройные худые и длинные ноги и это намарафеченное лицо. Юру хотелось спрятать от посторонних глаз и смотреть на это прогибающееся в нечеловеческих позах хрупкое тело. Спрятать ото всех взглядов, которые так и буравят его Юрочку. Отабек ещё помнит выходки вроде-как-полного-натурала Джей-Джея. Так хотелось разъебать его наглую рожу ударом «с ноги», и ещё пару раз приложить об асфальт. А потом выстрелить «контрольный» в голову. Чтоб никогда больше не шевелился, не издавал звуков и не буравил такого невинного и юного Юру своим похотливым взглядом. Отабек очень ревновал Юру к Джей-Джею, когда они с Плисецким ещё даже не встречались. А теперь, благодаря выходке Юры Отабек смело мог ревновать его ко всему миру, совсем забыв, что сорвав зубами с него перчатку и застрелив в конце окончательно присвоил Юру себе, как альфа ставит омеге метку на шее в фанфиках. И уже никто не смеет прикоснуться к меченому. Вот пусть и к Юре больше никто и никогда не прикасается и никто никогда на него не смотрит. Родители исключение. Пусть Юра вытворяет такое только ночью, за закрытыми дверями и занавешенным окном, и только в компании Отабека. А потом пусть он любит своего Юрочку долго и нежно. И потом пусть сорвёт к чертям все тормоза и Алтын будет вколачиваться в Юру как шуруп в доску под мощностью шуруповёрта. И оба утонут в стонах друг друга. Ничего, чуть-чуть Отабеку подождать и пусть срывает все тормоза, он даже поможет чтоб сорвало окончательно.       Свет больше не выключали и Юра наконец «отмер», встал с холодного льда, взял своего парня за руку с таким видом, будто только что не пытался сорвать его внутренние тормоза. С Юрой Отабек точно свихнётся. Утянул со льда в раздевалку. К ним даже не успели подбежать журналисты, всё ещё пребывавшие в некотором шоке от произошедшего. Парни закрылись в раздевалке. — Ну как тебе? — Юра первым задал вопрос, наивно полагая, что Отабеку могло не понравиться. — Мне понравилось. Юра. — он притянул его к себе и прижал спиной к стене. Поцеловал так, что у Юры сразу ноги подкосились, но Отабек его удержал. Возил под этой недо-майкой руками, оглаживая пресс и соски. Юра простонал в поцелуй от наслаждения. — Ты был великолепен. Но пожалуйста больше так не делай. Ты мой и я не хочу тебя с кем-то делить. Я не хочу, чтобы кто-то кроме меня видел тебя таким. Ты мой. — он снова прильнул к уже припухшим губам. По щекам стекали струйки размазавшихся и потёкших теней. Они вовремя остановились, ведь им ещё давать интервью, а так фанаты и журналисты быстро поймут, чем занимались эти двое, ведь у обоих был встрёпанный вид, оба с припухшими губами, а по виду Юры можно решить, что его только что удовлетворили от и до.

***

— Юра, я хочу официально познакомиться с твоими родителями. Давай пригласим их на обед? — Но ты же знаешь их. Так смысл в этом? — Просто хочу. Они ведь видели, — что ты вытворял на льду 2 дня назад и я хочу произвести впечатление надёжного человека, а не ходячего секса с тобой на одну ночь. Пусть знают, что на меня можно положиться и что никогда тебя не обижу. Хорошо? — Бек, они и так это всё знают. Отец со мной уже говорил на этот счёт, но раз ты хочешь, то давай.       Один звонок родителям с приглашением и один звонок в ресторан для бронирования столика на четверых. И уже через час супруги Никифоровы, их сын и человек, хотевший произвести приятное впечатление, хотя и так его уже давно произвёл, сидели за столоиком и пили кофе. — Виктор Николаевич, Юри ммм… — Можно просто Юри, Отабек. — И Юри, я хотел с вами официально познакомиться и сообщить, что мы с вашим сыном любим друг друга, что мы парные и что мы вместе. — Отабек, мы с Юри очень рады, что ты так заботишься о нашем мнении о тебе, но поверь, то, что вы с Юрочкой парные мы уже давно знаем и давно видим ваши взгляды друг на друга. Да и по Юрочкиной выходе на показательных можно понять, что между вами отношения. Вы ещё не спали? — Отец! — встрял Юра и тут же замолк и густо покраснел, когда 3 пары глаз устремились на него. — А что я такого спрашиваю? — Витя, тактичности у тебя как у твоего сына терпения и литературного языка. — Да ничего уже. — Юра только сильнее покраснел и спрятался за волосами, хотя и были видны предательски заалевшие кончики ушей. Отабек взял Юру за руку и погладил большим пальцем его выступающие костяшки. Успокоил любимого, так сказать.       Супруги Никифоровы уже в принципе между собой разговаривали о том, что метки это действенно и что они всегда сводят нужных людей вместе, и что теперь их Юрочка в надёжных руках и по совершеннолетию его можно выдавать замуж за Отабека. Тут и Отабек покраснел, а Юра взвился пуще прежнего: — Да почему вы считаете, что можете распоряжаться моей жизнью?! Я не хочу пока свадьбы, я молод, у меня карьера фигуриста! А после свадьбы у меня на уме будет только стирка-уборка-готовка и дети. А я не хочу детей! С чего вы себе такое позволяет, причина того, что вы мои родители не считается! — Юрочка, — Юри подал голос зная, что муж сейчас сорвётся на сына и поэтому взял всё в свои терпеливые руки. — Пойми, что метки не ошибаются… — А если метки ошибаются? Вот взяла природа и ошиблась и не подходят люди друг другу! — Юрочка, метки никогда не ошибаются и вы с Отабеком предназначены друг для друга. Вы хорошо ладите, понимаете друг друга с полуслова. Почему ты бегаешь от него и от свадьбы? Что в ней плохого, ты ведь любишь Отабека?! А о детях можно и не сразу подумать, мы с Витенькой пока не готовы обзаводиться внуками. Просто примите к сведению.       Отабек прочистил горло, прервав ссорившихся. — Юра, я вообще-то тоже хотел об этом поговорить. Просто давай подумаем на счёт женитьбы. Если хочешь, то не сейчас, а потом, когда захочешь. Я просто хотел бы и сам, чтобы ты носил мою фамилию. Ты мой и я тебя никому не отдам, но так будет надёжнее, — Бека, если ты это только из-за моих родителей, то я тебя придушу. — Нет, Юра, я и сам этого хочу. Ну так что — потом когда-нибудь ты дашь мне шанс? Когда будешь готов конечно же. — Дам.       Они оба уже забыли про ту тетрадку, в которой на казахском языке красовался вопрос — Юра, ты выйдешь за меня замуж? Юра освоит язык и переведёт ту надпись. И ответит: Да! — только по-казахски. Но на это нужно время.