Новая норма

      Кастиэль крепко обхватил Шарлин, пытаясь унести её в безопасное место сквозь бесконечную белизну астрального плана, но что-то пошло не так. Он ощутил разрыв, его потянули назад. Казалось, что Шарлин, будто якорь, удерживала его в море красного. Сначала он чувствовал её в своих руках, а потом нет, затем она снова появилась и пропала.       Его поле зрения по краям залило алым, мелькали разные изображения. Дерево, потом белизна, лицо Шарлин, белизна. Он слышал смех женщины, прорывающийся как помехи на радио с плохим приемом. Изо всей силы он потянул, навалились новые изображения — парковки, черной машины, машины Дина.       Ты справишься, Кастиэль, тяни сильнее, оторвись от неё.       Он постарался сосредоточиться, молекулы завибрировали так сильно, на грани взрыва. Сам он расширялся и уменьшался в тошнотворном ритме, его сознание гудело и запиналось, как сердце с аритмией перед остановкой. Он попробовал расправить крылья, сосредоточить благодать и направить её на одну-единственную мысль.       Дин. Он представил, как Дин свободно улыбается, а зеленые глаза блестят, будто он рассказывает секреты про проделки только Кастиэлю. Представил их вместе в бесконечной мирной белизне подсознания Дина, с мелодией Роберта Планта, скрипящей из динамика магнитофона, позабытого у их ног. Дин был центром спокойствия и хладнокровия, ориентиром. Помалу его огромные черно-радужные крылья развернулись за спиной, в сопровождении треска и божественного свечения. Он подбодрил себя, как это сделал бы Дин. Залезай в машину, сосредоточься, Кастиэль.       Неожиданно песня начала прерываться, белизна вокруг них стала окрашиваться в розовый оттенок. Кастиэль с ужасом наблюдал, как улыбка Дина превратилась в усмешку, зрачки расширились, чернота проглотила зелень. Воздух завихрился потрескивающими красными миазмами, и Кастиэль в отвращении отпрянул, когда фигура его Дина покрылась светящимися трещинами и потом исчезла совсем, а вместо неё появился огромный платан, который в наступающей красной дымке казался еще больше. Краснота загустела, змеями начала сворачиваться вокруг его рук, ног и крыльев. Они поползли к его животу, выжимая ощущения из тела и угрожая оторвать крылья.       И тогда, еще одно ярко-красное щупальце вырвалось из сердца дерева и затекло в его рот, заполняя его, подавляя благодать, душа паранойей и наваждением. Он крепко закрыл глаза и напряг мышцы в попытке не дать благодати угаснуть. И в последнем отчаянном рывке он прорвался сквозь астральный план, его, в бреду и качающегося, выкинуло на парковку за Импалой. Он только успел поднять голову и заметить, как машина устремилась задним ходом прямо на него, и всё погрузилось в черноту.       В черноте ничего не было. Ни звука, ни красной дымки, никаких ощущений. Как будто каждый атом его тела распылился, сдаваясь тому самому небытию, откуда и возник. Но потом, он услышал едва различимые голоса. Разгоряченные голоса, спорящие, кричащие о чем-то. Он разобрал слова. Бункер. Ангел. Шарлин.       Он ощутил, как лицо закололо и разгорячилось, к нему прижалось невидимое тепло. И вдруг в памяти всплыли вспышки красного, кольца миазмов, проталкивающиеся ему в глотку, сокрушающие его, проникающие в каждую клеточку приторным огнем. Кастиэль резко открыл глаза и на него обрушились яркие солнечные лучи, ощущение твердой поверхности внизу, но на лицо всё еще что-то давило. Он качнулся, пытаясь ухватиться за опору и освободить рот, чтобы сказать.       — Ш-шарлин? — выдохнул он. — Где она?       Он лихорадочно замотал головой, желая убедиться, что действительно находится тут. Донесся голос:       — Её здесь нет, Кас! Ты появился здесь один! А потом я… сбил тебя машиной.       — Нет… Не может быть… — пробормотал он себе под нос. — Я держал её, держал и пытался унести её, а теперь…       В голове резко вспыхнула боль, темная краснота затуманила зрение. Он прижал ладонь к лицу, стараясь оттолкнуть её, но осознал — то, что удерживало его раньше… он принес это с собой на другую сторону.       — Тише, тише, приятель, — услышал он знакомый голос. Моргнул, чтобы прояснить зрение, и встретился взглядом с…       Дином.       — Тебя здорово стукнуло, но теперь я с тобой, я рядом.       Облегчение Кастиэля как рукой смахнуло, когда он увидел, как забота во взгляде Дина безобразно искажается, зеленые глаза чернеют. Он помотал головой, чтобы избавиться от галлюцинации, но красная дымка вернулась, наползая по краям. Он понял, что заражен; а значит должен убраться подальше от Дина, прежде чем и тот подхватит ту заразу, что Кастиэль принес из пустоты. Меня нужно в карантин, в отчаянии думал он. Покрепче зажмурился и постарался улететь, но обнаружил, что дальше пары футов не продвинулся. Он стоял на четвереньках, земля под ним кипела, красные щупальца тянулись из трещин.       — Кас… — повернувшись, он увидел, как Дин медленно тянется к нему, злой голос многократно отражается, — всё хорошо… это я…       Он достиг Кастиэля, который в страхе прикрыл лицо рукой. Ангел снова попытался улететь, и снова удалось только на пару футов, потом вдруг Дин навалился на него, из его тела потек красный туман, опутывающий руки и ноги Кастиэля. Кас вырвался и побежал. Он всё пытался улететь и не мог — вокруг него из асфальта стали вырастать огромные платаны, загораживая дорогу, куда бы он ни посмотрел.       Они затмили дневной свет, и он услышал, как стая ворон взорвалась хором зловещего карканья. Нарастала паника, в легких остались клочки воздуха, а на каждую попытку улететь с земного измерения его жестко дергало алым назад к земле. Он упал на колени и свернулся в клубочек, мерцая один в кровавом сумраке безнадежного ужаса. Его закольцевало в петле безумия, абсолютно одного. И оставалось только плакать.