Despacito.. Hoseok, despacito.

      — Чимииин. — как сквозь ватное одеяло. Зря Намджун пытается вставить ему мозг. После того, что сказал Юнги, у Пака напрочь отшибло голову и инстинкт самосохранения; к паре, так, на всякий случай, чтобы жить было спокойнее и не так напряжно.

***

Часом ранее:        — Ну ты даёшь! Офигеть. А глубже можешь? — скандировал довольно пьяный и довольно довольный Юнги на квартире у Сокджина.       — Чимиииин! — с присвистом и улюлюканьем. Ну, а ещё бы. Кто способен так саркастично, сексуально и глубоко проталкивать в глотку самые обыкновенные палочки. И, к тому же, с такими-то губами. Никто кроме Чимина. А Юнги пьяный, а пьяный Юнги — это бомба иронии и чёрного юмора. И очень нестандартных уточнений.        — Я бы за такое душу продал. Джуну. — тихо замечает Джин, поглядывая на откровенные движения головой и шеей. У малого всегда была такая шея? Нет, ТАКАЯ шея. А кадык так же дёргался, когда малыш глотал приготовленную им еду? Да, от этого не только в штаны на месте спустить. От этого и в нирвану не долго.        — И фто вы меня, — и тут он впервые закашлялся, — так разглядываете? — Нет, он, конечно, знал почему и даже спецом это сделал, но. Это же только шутка, а думать о таком в состоянии крайнего алкогольного опьянения он не будет, нет.        — Ты этому где научился? — с явной хрипотцой и уже более серьёзно спрашивает Юнги.        — Да у меня с детства рвотного рефлекса не было. — Чимин даже задумался. В какой момент, в эту светлую, почти святую головушку, пришла мысль глотнуть что-то не глотая. А, это тоже было в алкогольном бреду, с его одноклассником. Давно и неправда. Они тогда посмеялись и забыли, а он ещё долго мучился с рвотными позывами, которые не контролировал и не мог вызвать. То ли у него пальцы короткие, то ли у него жизнь плохая? И вообще, почему это он в три ночи пьёт? Ах, да — Юнги.

***

       — Хён, смотри не переборщи. — Юнги курил на лестнице впервые за пару месяцев. Горло нещадно саднило, а мысли улетали куда-то слишком далеко и надолго, чтобы ориентироваться. Поэтому, когда к нему подсел Пак, Мин даже не обратил внимания. И на фразу его никак не отреагировал. Только тогда, когда пальцы обожгло, парень пришел в себя. Окурок давно тлел вниз по фильтру. А рядом сидел слишком помятый и внимательный Чимин.        — Ты что здесь забыл? — сигарет у малого нет точно, его всегда тошнило от запаха курева. Юнги почти уверен.        — Меня Хосок выгнал. — как-то тихо и отстранённо. Так, что аж на грани слышимости и понимания.        — Он смог тебя выгнать? Ты же знаешь наше солнышко. С чего бы ему гневаться? — пальцы слегка покалывает от процента никотина в недавней сигарете, а колени сами собой складываются «домиком».        — Я ему. Я его. — Чимин даже не успевает договорить. Его обоснуй ломается о внимательный, почти лисий, взгляд. Да. Ну и фигни же он натворил.

***

       — А как ты об этом узнал? — кажется, даже у Джуна родился интерес.        — Я напился в щи, а потом пытался рвать. — Наглое враньё, ибо рассказ о повторе порнушки, будь она неладна, он бы точно не озвучил.        — И как? — Юнги всё так же красиво похрипывал с подоконника, затягиваясь очередной сигаретой и улыбаясь как последний блаженный на земле.        — А сейчас не заметно было? — Чимин уже откровенно бесится из-за возникшей ситуации. И почему разговор пошел именно в окологинекологические дебри? Почему нельзя пообсуждать котиков? Он любит котиков.        — Ладно, не злись. Ещё по одной и баиньки? — Сокджин, мать всея компании, спаивает малолетних? Хотя, если подсчитать то, что он уже в себя влил, получается, что вовсе и не спаивает. Скорее — помогает. У него в квартире всегда уютно и тепло. По-душевному так тепло, а сейчас - морозно от открытого окна и подташнивает от табачного дыма. Ой, подташнивает. Только не это!        — Думай о котиках, думай о котиках. — тихо бормочет Чим себе под нос, медленно, но верно, придвигаясь к выходу из кухни.       Нет, это просто чувство, волноваться не стоит. Его всё равно не вырвет. Он будет сидеть так ещё с полчаса, а потом пойдёт спать или вообще уснёт на месте. Так будет. Он в это верит. Верил.

***

       — Я его поцеловал. — всю трепетность упущенного момента можно было запросто прочесть по выражению паковского лица. Скулы, кажущиеся резными, размякли и немного опустились, глаза выцвели, а губы, то и дело, кривило горькой усмешкой.        — Ты сейчас в прямом смысле мне это говоришь? В смысле, поцеловал как взрослые дяденьки целуют взрослых тётенек? — Да, без сарказма Мин Юнги не Мин Юнги. Он бы и посочувствовал, но новость о Хосоке слишком уж сильно ударила по мозгу и он не сдержался.        — Хён. Именно так. — Он даже ударение на последнем слове не упустил. Теперь пальцы покалывает не от сигарет. Ребёнок пострадал. Солнечный, мать его, ребёнок.        — Я так понял, ты тут будешь сидеть? — Мин заранее знал, что ответ будет положительным, поэтому спокойно встал, оставляя пепельницу и сигареты на месте и поплелся в квартиру.

***

Двумя часами позднее истории с палочками:        — Чимин, мать твою! — Намджун всё так же громко орёт, в подтверждение словам ещё и потряхивая Пака за плечи. Все прекрасно знают, что этот человек — рукожопый жопорук, поэтому, то, насколько скоро и обильно рвёт Чимина, никого не удивляет.