Мистика второго шанса

      Следующий день принёс возможность говорить и встречу с родителями. Их беспокойство выглядело довольно искренне. Видно они действительно любят свою дочь.       Всех волновал вопрос, что произошло в подвале, но я сказала, что не помню ничего из того дня, и пожаловалась на головную боль, при попытках вспомнить. Так что, по рекомендации врача, эту тему закрыли, хотя по выражению лица отца было понятно, что он ещё вернётся к этому вопросу. 
       Между тем, меня поставили в известность, что придётся полежать в больнице ещё пару недель под контролем врачей. Но реабилитационный период начнётся уже завтра, и будет включать в себя лечебную гимнастику и монитор физических показателей и мозговой активности. Частичная амнезия, наблюдаемая у меня сейчас возможно обратима и все надеются, что реабилитационная программа этому поспособствует. — Тебе абсолютна не рекомендована умственная нагрузка, так что пропущенные лекции ты сможешь пройти не ранее, чем это будет возможно без вреда для мозга - сказала мне напоследок мой доктор и попрощавшись ушла, оставив наедине с родителями. 
В комнате воцарилось неловкое молчание, была слышна дробь пальцев по столу со стороны отца. И он, и мать задумчиво смотрели на меня. —Пауза в учебе конечно нарушает наши планы, Айлин, но я думаю, ты все же справишься с этой проблемой. — как только он это произнёс, мелькнуло воспоминание об их разговорах, где он и Айлин обсуждали её светлое и великое будущее. Её высокие айкью и показатели учебы, давали ей огромное преимущество на время инициации и практически гарантировали положение помощника лидера фракции. Невероятный карьерный старт для столь амбициозной молодой девушки, не правда ли. Но столь манящее, близкое положение к власти вдруг оказалось под угрозой и отец был явно недоволен этим. Именно сейчас он ничего поделать не мог, но это не значит, что он готов был сдаться. Айлин была бы согласна с ним, если бы выжила, ведь эта жизнь была как раз по ней. Но её больше нет, а мои интересы в корне не совпадали с интересами теперь уже моего отца. Между тем он продолжил: — Мы обязаны следовать указаниям врачей, но ты ведь не забросишь совсем учебу, не так ли, девочка моя? Полгода до церемонии Выбора это не так уж и много. — Конечно я буду стараться, отец, ты ведь знаешь меня — я ответила на его вопрос, постаравшись выразить уверенность, которой во мне ни на грош не было. Но видимо мой ответ все же его удовлетворил и поднявшись он, кивнув мне на прощание, удалился. 
Все это время мать Айлин не произносила ни слова, лишь держала руку дочери в руках и слегка поглаживала её своими длинными изящными пальцами и словно обдумывала что-то. Наконец, решившись, она прервала своё молчание: — Айлин, я знаю, ты не захочешь огорчать отца, и наверняка попытаешься нарушить запреты врачей, пытаясь наверстать упущенное, но пожалуйста, прислушайся ко мне. Поверь мне, свет не сошёлся клином на власти и карьере, ты очень молода и успеешь достигнуть всех своих целей. Поэтому все же подумай о своём здоровье, дай себе время окрепнуть. Иногда твой отец слишком эгоистичен, хотя и любит тебя, насколько он вообще способен кого-либо любить. Не иди у него на поводу. Ты сильная и сможешь справиться со всем, но именно сейчас дай себе время. Ты ведь чудом выжила, моя малышка — мама достала из своей карманной сумочки платок и промокнула слезы.       Лишь пару раз в далеком детстве видела Айлин такой наполненный любовью взгляд своей матери. Оказывается она совсем не знала её. Стало так искренне жаль их обоих, что слезы потекли уже по моим щекам. Мама наклонилась и, оглянувшись на дверь, быстро поцеловала меня в щеку. И тихо прошептала: —Я люблю тебя, дочка, я так сильно люблю тебя! Обещай, что дашь себе время, пожалуйста - и столько мольбы было в её голосе, что я конечно же сказала: — Обещаю мама! — и не удержавшись добавила- Я тоже очень сильно люблю тебя, мам!
       Ну почему они не говорили этого друг другу раньше? Возможно тогда девчонка не выросла бы такой холодной стервой. Теперь мне кажется, что она стала такой лишь защищаясь от своего одиночества, что я успела уловить в её чувствах в последний миг ее жизни. Так жаль ребёнка, из которого слепили бездушную куклу.
       Когда период реабилитации подошёл к концу, родители забрали меня домой. У меня было время обдумать свои последующие шаги и планы, так что, по приезду домой, я не стала откладывать разговор с отцом.       Но прежде чем дело дошло до разговора, мне пришлось испытать массу неожиданных эмоций. Увидеть мир экранизированной мечты это было нечто. Мы кажется даже проезжали мимо Втулки, являвшейся, кроме всего прочего, учебным центром Чикаго. Ведь это был и на самом деле Чикаго, со своей смешанной архитектурой небоскребов старого времени и одно- и двухэтажных коттеджей времени нынешнего.       Наша квартира располагалась в закрытом комплексе многоэтажек, довольно целом и чистом, по сравнению со зданиями, что я видела по дороге сюда. Родителям принадлежал последний этаж — пентхаус. Двери лифта, на котором мы поднялись, открывались прямо в холл квартиры, имевшей два уровня.       Моя комната находилась на верхнем уровне и занимала практически половину его площади. Одна стена комнаты была из толстого стекла и открывала вид на огромный город.       День только начинался и клочья тумана вокруг небоскребов все ещё не рассеялись, придавая Чикаго футуристичный вид. Он был загадочен и прекрасен, Чикаго мира Дивергент.       Сама комната была обставлена в минималистичном стиле. Неброская, но элегантная мебель состояла из кровати, книжных полок и письменного стола в одной части комнаты и уютного уголка с софой и креслами в другой. Одно из кресел стояло впритык к окну, рядом с небольшим журнальным столиком. Из воспоминаний Айлин я знала, что это ее любимый уголок, единственная откровенная слабость, которую она себе позволяла.       Недалёко от кровати стояло напольное зеркало. Именно в нем я увидела Айлин впервые. Ещё раз оглядев комнату, я направилась к ванной. Мне хотелось смыть с себя больничный запах, завернуться в свой любимый халат и посидеть в своём уютном кресле. Границы между воспоминаниями Айлин и моими уже давно мало помалу стирались и я все чаще ощущала себя одним целым с ней.       Родители должны были ехать на какую-то важную встречу, так что весь этот день я была предоставлена себе самой, чем и поспешила воспользоваться, заново знакомясь со своим жилищем и готовясь к предстоящему важному разговору с отцом. Но каким бы длинным ни был день он все же подошёл к концу и вскоре, после приветствий и чопорного ужина, мы наконец собрались в кабинете отца. Я не стала ждать пока он задаст неудобные вопросы и решила предварить их сама: —Отец, как ты уже наверняка знаешь, полностью от последствий травмы мне избавиться не удалось, и прогнозы врачей, к сожалению, не утешительны. Возможность возврата к прежним интеллектуальным показателям не вызывает оптимизма. Я проходила тесты, и хотя уровни до и после несчастного случая вполне сопоставимы, но все же недостаточны для поставленных нами целей. Можно было бы пойти на компромисс, и где-то уступить обстоятельствам и понизить планку, но боюсь твоё воспитание не позволяет мне это сделать. Я не желаю занимать последние места, когда могла достичь большего. —Да, я ознакомился с вердиктом врачей и согласен с твоей оценкой ситуации. Мне кажется или ты уже решила как изменить её в свою пользу? — вопросительно взглянул мне в глаза отец. —Многие здесь в Эрудиции всегда завидовали нашей семье и мне лично, и сейчас мало кто удержится, чтобы не уколоть или унизить нас. Поэтому, полагаю, оптимальным решением будет сменить фракцию. Дружелюбие и отречение я даже не рассматриваю, а вот выбор между оставшимися двумя дался мне сложно. И я склонялась больше к Искренности, все же они нам более близки по образу жизни, но неожиданно попавшая ко мне информация в корне изменила мои намерения. — Что за информация? — В больнице мне довелось услышать случайный разговор доктора Маршалл и лидера Искренности Кана. Они говорили об увеличении поставки сыворотки правды в преддверии церемонии Выбора. Не трудно понять на ком будет использована данная сыворотка. Подобная инициация была бы вполне в духе этой фракции. А мне, менее чем кому бы то ни было, хочется вываливать на публику мои планы и чаяния, вкупе с историей моей жизни и жизни нашей семьи. Так что остаётся лишь один вариант — Бесстрашие. Хорошо обдумав его, считаю это наилучшим выходом из положения. Я достаточно умна, чтобы манипулировать этим сборищем адреналинщиков, так что занять достойное меня место полагаю не составит особого труда.
       Я смотрела на отца, который внимательно меня слушал и периодически кивал, показывая, что он слушает и слышит меня. Теперь же он погрузился в раздумья и мне казалось, что я слышу щелчки калькулятора, пока он просчитывал все варианты. Наконец вычисления были окончены и он поделился своими мыслями с нами. Но вначале он уточнил одну деталь: —Ты уверена насчёт сыворотки? Это не могло быть намеренно сказано в твоём присутствии? —Исключено, отец. Да и зачем бы им это делать. Они вообще не знали, что я была в комнате. Думала в тайне провести некоторые тесты, но услышала их шаги и спряталась в примыкающей лаборатории. —Что ж, должен отметить, твоя способность анализировать ситуации и находить оптимальный выход вызывает сомнения, что вердикт врачей столь верен. — Он вопросительно взглянул на меня. — Отец, я не испытываю иллюзий. Да, умение логически рассуждать и использовать факты в свою пользу осталось при мне, но остальное внушает уныние, особенно если сравнивать с тем, что было до. Надо реально смотреть на вещи — в нашей фракции мне больше не место. Зато наличие связей в другой фракции нашей семье может и пригодится, кто знает. Фракция конечно выше крови, но мы ведь не всегда следуем всем правилам, не так ли, отец? — я натянула на лицо фирменную семейную холодную усмешку и получила такую же в ответ от отца. Что ж, здесь мы кажется пришли к согласию. — Мда, не сказать, что я в восторге от того как все повернулось, но полагаю нужно выжать из случившегося все возможное. Ты уже составила план действий? Нужна ли тебе помощь и если да в чем конкретно. — Да уж, времени подумать у меня было хоть отбавляй. Мне действительно будет нужна ваша помощь. Чтобы не афишировать мои изменения будет лучше если я перейду на домашнее обучение.
 Отец задумчиво кивнул — Это будет сложно, но вполне реально. Думаю рекомендации от врачей сыграют свою роль. Дальше? —Информация о структуре их фракции и характеристика на их лидеров? —Я подумаю, что мы можем сделать. — впервые на моей памяти услышала легкую неуверенность в голосе отца - Это большей частью внутренняя информация. Дальше? —Проанализировав то, что я знаю о бесстрашных, а также поведение их детей в школе, думаю мне будет насущно необходима физическая подготовка. — Я помогу тебе с этим — неожиданно вступила в обсуждение мама, и ещё более неожиданным был соглашающийся кивок отца. — Ну это в общем-то и все. После Выбора пройду инициацию и дальше план не намного отличается от нашего прежнего, разве что неизбежны корректировки с учетом реалий фракции. — я устало откинулась на спинку кресла ожидая окончательного вердикта отца. —Что ж на этом считаю вопрос закрытым. Это оптимальный вариант, молодец, Айлин. Но я вижу разговор тебя вымотал, можешь идти отдыхать. — Я провожу тебя до твоей комнаты — тихо произнесла мама, когда я поднялась с кресла и направилась к выходу. 
Мы молча дошли до моей комнаты, мама поцеловала меня в висок и ушла, оставив меня наедине со своими мыслями.       Разговор прошёл как и планировался, результат был ожидаемым, но это все отняло у меня слишком много сил. Так что с трудом раздевшись, я заползла под одеяло и уснула едва голова коснулась подушки.