Ваш симпатичный и дружелюбный сосед

      Питер смотрит на Гарри. Долго. Испытующе. Недовольно. И Гарри не выдерживает.  — Ладно, ладно, ладно! — торопливо говорит Озборн, даже поднимая руки в знак согласия, и обнимает себя, пытаясь согреться от внезапно накатившего озноба — то ли следствие фирменного ледяного взгляда Паркера, то ли поднявшаяся температура дает о себе знать. — Хорошо, хорошо, я возьму больничный, только не смотри на меня так, Пит. Ну? Ты доволен теперь? Отлично, а теперь обними меня, мне холодно.       И Питер послушно обнимает. Даже чуть приподнимает над полом, а затем и вовсе садит друга на кровать. Благо, дома мистер Озборн-старший бывает не слишком часто, и Гарри большую часть времени предоставлен самому себе. Хотя, сейчас он всецело предоставлен Питеру, который этим нагло пользуется.       Паркер снимает с не сопротивляющегося друга толстовку и бережно укрывает плотным теплым одеялом. Внимательно пробегает взглядом по многочисленным склянкам и упаковкам с таблетками.       Гарри быстро засыпает и беспокойно мечется во сне. Питер наклоняется к нему, чтобы услышать, что Озборн бормочет, и улавливает собственное имя. В… довольно… странном контексте. Одного только довольно страстного «Питер, ещё!» хватает, чтобы настоящего Питера с кровати спящего друга как ветром сдуло.       Через час Гарри засыпает уже крепко, ничего не говоря. Озборн размеренно дышит, пуская на подушку слюни и иногда шмыгая заложенным носом. Питер не знает, в ком из них двоих дело, но Паркер удивляется способности лучшего друга даже в таком виде выглядеть потрясающе.  — Я скоро приду, — шепчет Питер, наклонившись над Гарри.       Паркер сдерживает обещание и приходит довольно скоро, не прошло и пары часов, но Гарри уже проснулся и чем-то гремит на кухне.  — Голоден? — спрашивает Питер и вдруг подпрыгивает от паучьего чутья. К сожалению, поймать выроненную напуганным Озборном тарелку спасти не удалось. Она довольно оглушительно для тишины огромной квартиры разбилась, разлетевшись на маленькие осколки.       Не дав Гарри и слова вставить, обутый Питер сокращает расстояние между ним и Гарри в пару шагов и подхватывает Озборна на руки.  — Ты что творишь? — донельзя смущенно пищит севшим голосом Гарри.       Питер непонимающе смотрит на алеющие щеки друга и говорит так, словно объясняет непонятливому ребенку:  — Не хочу, чтобы ты порезался. Сейчас я и Майлз работаем над проектом на конкурс, так что, извини, но у меня решительно нет времени изобретать для тебя высокотехнологичные ходули с подставкой для носовых платков и антибиотиков.       Гарри дает Питеру слабый щелбан и утыкается в его шею, пряча совершенно глупую улыбку.       Питер укладывает Озборна на кровать и уже собирается идти убирать осколки, как его снова тянут назад. Питер неуклюже плюхается рядом с Гарри.  — Полежи со мной еще немного, — опустив глаза, просит Озборн.  — Полежу, Гарри, когда приготовлю тебе поесть, — обещает Питер и выскальзывает и слабых объятий. Гарри принимает самый оскорбленный вид и молча накрывается одеялом с головой.       Акция протеста продолжается, когда Питер приносит суп и ставит его на близ стоящий стул. Гарри тарелку игнорирует, бросая лишь холодное:  — Вот сам его и ешь.  — Гарри, ну пожалуйста, — просит Питер, улыбаясь одной из своих самых светлых и лучезарных улыбок, с которой Гарри в здоровом состоянии дольше трех минут никогда не мог спорить.       Оказывается, Гарри Гарри рознь, потому что сейчас Озборн даже смотреть на суп не желал, а на самого Питера глядел, изящно приподняв бровь.  — Я сказал, что не буду его есть, — как снежком за шиворот.  — Я сделаю всё-всё-всё, что захочешь, только поешь хоть немного, — продолжает просить Питер, применяя тяжелую артиллерию — игра с волосами. Обычно Гарри млел от подобного, но опять атака прошла незамеченной. Бровь даже не двинулась.  — А если я сделаю так? — вкрадчиво спросил Паркер, придвинувшись к Озборну почти вплотную.       Питер сел к Гарри на колени, удобно примостившись меж тонких бедер. Провел языком по выступающей ключице, а рукой, забравшись под чужую футболку, едва касался кончиками холодных пальцев впалого живота. Гарри, надо отдать ему должное, держался стоически, пока его не начали медленно укладывать на лопатки. Питер, безусловно, дальше невинных касаний не зашел бы, но Гарри хватило и этого. Он, словно ошпаренный, подскочил и едва ли не простонал жалобное:  — Ладно, хорошо, я поем!       Но теперь Паркер решил показать характер.  — А я думал, что капризных детей кормят с ложечки.  — Питер, нет…  — Питер, да.       Если вы когда-нибудь решите поинтересоваться, чем в свободное время занимается Человек-Паук, то вот вам ответ: он издевается над своим лучшим другом и кормит его куриным супом, приговаривая: «Ложечку за Питера, ложечку за папу, ложечку за Майлза, ложечку за Лиз, ложечку за…» и получая при этом истинное удовольствие. Шокированы? Всё только начинается.       Казалось бы, Гарри уже должен понять, что бастовать против Питера себе дороже, однако до этой идеальной головы с идеальной шевелюрой это еще не дошло. Именно поэтому он, едва проглотив последнюю ложечку (кажется, за Макса), начал отнекиваться от таблеток.  — Питер, отстань от меня, — попросил Гарри, обнимая руку Паркера.  — Только после того, как ты выпьешь все лекарства, что должен.  — Не буду, они гадкие.       Как Питер превращает Гарри Озборна в капризного ребенка, даже самому Питеру решительно непонятно, но Паркер и не думает возмущаться — пусть уж Гарри ведет себя как пятилетний малыш, чем холодно и безмолвно закидывается бесконечными лекарствами, игнорируя собственную простуду и засыпая за учебниками, чтобы никто не дай бог не узнал, что Озборн может болеть.  — Гарри, ну пожалуйста, — снова просит Паркер, умоляюще глядя на друга. И вдруг ловит себя на мысли, что будет не против еще раз подразнить Гарри.  — Нет, Пит, не буду я их… — начинает говорить Озборн и не заканчивает.       Питер зазывно-медленно кладет таблетку на язык, не отрываясь, смотрит Гарри в глаза и невинно моргает, мол, не понимаю, отчего ты так на меня смотришь.       Озборн шлет всё подальше и целует Питера так, словно съесть его хочет. Быстро, жадно, едва ли не грубо. Прижимается всем телом, придавливает собой — суперсила суперсилой, но Гарри всё ещё тяжелее, — и до слез в глазах горькая таблетка теперь растворяется у Гарри под языком, но вкус этот премерзкий чувствует и Паркер тоже. Однако, даже это не мешает ему до одури медленно стягивать с Гарри футболку и гладить ледяными пальцами горячие бока. Гарри ежится, но и проигрывать не собирается. Шарит руками где придется, собственически проводит ладонью по внутренней стороне бедра. Питер наконец-то понимает, что Гарри, вообще-то, таблетки должен выпить, но разве ж Озборна теперь остановишь?       Питер прикусывает Гарри губу не до крови, но достаточно ощутимо, чтобы отрезвить. Озборн медленно поднимается с Паркера, вытирает ниточку слюны и пытается выглядеть недовольным.  — Ну и почему ты такой зануда, Пит?  — Потому что тебе нужно еще выпить никуда не исчезнувшие таблетки и прополоскать горло…       Гарри обреченно стонет в подушку и притворяется мертвым.  — Но если будешь хорошим мальчиком, Человек-Паук, так уж и быть, устроит тебе ночное шоу гораздо более интересное, чем это.       Гарри этого достаточно.