Ваш симпатичный и дружелюбный сосед

— Завязывание галстуков — это вид искусства, — заявляет Гарри, поправляя свой до ужаса изысканный костюм. Движения четкие, быстрые, Озборн выглядит так, словно он родился в этом костюме. У Гарри такой дар — смотреться потрясающе в любом наряде при любой погоде. Питер прячет непрошеную улыбку и думает, что Гарри смотрелся бы даже в мусорном мешке как сошедшая с обложек модных журналов модель. А потом думает, что уже пора бы и привыкнуть.  — Ну, лично я всегда был профаном в вопросах искусства, — пожимает плечами Питер.       Гарри улыбается уголками губ, разворачиваясь на каблуках. Теперь он стоит к Питеру лицом, но между ними всё ещё расстояние.  — Это я заметил… Дай-ка я кое-что поправлю, — Озборн молниеносно подходит к вжавшему голову в плечи Питеру, толкает его по направлению к столу, где включена лампа. — Во-первых, так бабочки никто не завязывает, — отрезает Гарри и без лишних слов снимает синий галстук. Затем одну за другой медленно расстегивает пуговицы на чужой белой рубашке.       Питер, как и всегда, податливо ластится к Гарри. Он, быть может, и поспорил, если бы обстановка не была такой умиротворяющей: полумрак в кабинете, свет луны в панорамное окно и самое главное — возвращение Гарри. От одной только мысли об этом хотелось улыбаться. Возвращение Гарри!  — Погоди, нам выходить через полчаса… — слабо шепчет Питер, безуспешно пытаясь отстраниться — Озборн, оседлав любимую лошадку, так просто с неё не спрыгнет, это Паркер знает наверняка: в один из предыдущих разов, когда Гарри опять пренебрег мерами предосторожности и оседлал уже не метафорическую лошадку, а Паркера, об их отношениях узнала тетя Мэй. Отпаивать её успокоительным и краснеть пришлось именно Питеру! Но тетю он мог понять — сам Питер, наверное, тоже был бы шокирован видом собственного племянника под его лучшим другом.       Вспомнив этот до сих пор заставляющий краснеть до корней волос случай, Питер совершенно не к месту глуповато хихикнул. А потом ойкнул.       Гарри, ни о каких неловких случаях не вспоминая, самозабвенно оставлял на шее Паркера бордовые следы. Питер присел на столешницу, оперся на нее рукой и едва не сшиб какую-то статуэтку.       Пиджак Гарри мягко приземлился на кожаное кресло, рубашка Питера уже была готова отправиться туда же, но вдруг из коридора послышался голос Озборна-старшего:  — …возможно, я рассмотрю ваше предложение о создании факультета… — и Гарри с Питером словно водой ледяной окатило.       Гарри, оторвавшись от шеи в багровых отметинах, звонко чмокнул торопливо застегивающего пуговицы Паркера и безмятежно надел свой пиджак. А затем, желая подольше полюбоваться красными от смущения щеками Паркера, абсолютно невинно добавил:  — Малыш, у тебя, кажется, засос над воротником. Могу дать свой шарф.       Ему кажется, или у Питера действительно из ушей идет пар?