Звездный путь

Гоночная трасса пролегала через астероидный пояс, и если бы не барахлящая система управления, то Кит бы справился с заездом быстрее и лучше. Движок, собранный накануне, все еще сбоил; при последнем рывке до финишной прямой вся панель управления искрила, и скрежет в кабине стоял такой, что на мгновение заложило уши. Кит оставил далеко позади соперников, чьи корабли выглядели круче и новее. На деле его консервная банка оказалась шустрой ласточкой. Позабытое чувство свободы, граничащее с кайфом, покалывало кончики пальцев и мешалось с адреналином, выброшенным в кровь; оно улеглось лишь когда они с Широ зашли перекусить в забегаловку по пути домой, оставив Ласточку на обочине в окружении таких же видавших виды кораблей. Выигранных сегодня денег было достаточно, чтобы наконец позволить себе и Широ нормальный ужин; даже хватило на обезболивающее. Хоть Широ и делал вид, что все в порядке, Кит слышал, как тяжелело ночью его дыхание, и сам старался дышать ровнее, чтобы не спугнуть чужое откровение. В те редкие минуты Широ наверняка думал, что Кит уже спит. Иногда становилось горько оттого, что Широ так и не научился открываться. Будто, позволь он себе слабость, и потеряет лицо; и в то же время Кит понимал, что сам на его месте вел бы себя точно так же. Он хотел разделить боль Широ; но если бы испытывал боль сам, то затолкал бы это чувство как можно глубже, чтобы не беспокоить Широ. Забегаловка, в которой они скудно отмечали победу, располагалась неподалеку от заброшенных ангаров, где спрятали Черного. Металлические коробки с кое-где прохудившейся крышей служили неплохим временным пристанищем. Годы в приюте, затем в Пустыне и космосе научили Кита довольствоваться малым. Широ тоже не привередничал — в этом они всегда были похожи. Как и во многом другом, если подумать; но Кит старался этого не делать. Широ аппетитно жевал странного вида пасту, иногда поглядывая на Кита, и от его взгляда вдоль позвоночника ползли мурашки. Вроде бы ничего особенного, но неожиданно захотелось улыбнуться. Очень уж знакомый вид был у пасты. Порция Кита отличалась от порции Широ лишь цветом глубокой миски, в которой здесь подавали еду. — А помнишь, — спросил он. — Как в Гарнизоне, перед Рождеством, когда все отмечали окончание учебного года, мы сбежали погонять на байках, и в итоге просидели до утра в твоей служебной квартире? Перестав жевать, Широ медленно сглотнул и слегка нахмурил брови, явно стараясь вспомнить, о чем речь. — Где-то в четыре утра мы захотели есть, и ты… у тебя всегда было плохо с готовкой, — отвернувшись ко входной двери, в которую ввалились новые разношерстные посетители, Кит продолжил уже тише, неосознанно сбавив громкость, отчего Широ слегка поддался вперед, чтобы лучше слышать. — Но ты приготовил кашу, которая выглядела точно так же, — кивнув на тарелку, Кит тряхнул головой, отчего отросшие волосы сразу же полезли в лицо. — Не знаю, зачем я это вспомнил, просто показалось забавным, что твоя стряпня уже тогда напоминала то, что мы едим сейчас. Может, ты что-то знал и скрывал это? Кит никогда не мог похвастаться хорошим чувством юмора и уже успел пожалеть о том, что поднял какую-то нелепую тему из прошлого, но Широ неожиданно улыбнулся — в этом они тоже были похожи: вечно на одной волне. У уголков раскосых глаз прорезались паутинки ранних морщин; и пусть пройдет десяток лет, а улыбка Широ по-прежнему будет возвращать Кита в те дни, когда они повстречались впервые. Как странно, что за столько лет ничего не поменялось. Без руки или с ней, в шрамах, поседевший, разбитый и вернувшийся с того света — это по-прежнему был Широ; и Кит по-прежнему любил его: сильно, отчаянно, на износ, будто бы от его чувств что-то все-таки могло измениться. Будто бы их мечты, всегда общие, могли стать единым будущим, и все, что он безвозмездно делал для Широ, имело смысл для них обоих. — Мне кажется, наш ужин сегодня получше того, что пытался приготовить я. Ты так не думаешь? Медленно выдохнув, Кит заставил себя улыбнуться в ответ: — Ты себя недооцениваешь. — Ты лукавишь. — Нет. — Да. Каждый посмотрел в свою тарелку. — Мне нравилось, как ты готовишь, — не соврал Кит. Это было правдой. Ему нравилось все, что было связано с Широ, но он инстинктивно следовал зову сердца и по привычке старался спрятать свои чувства от всего мира, и в первую очередь — от Широ, чтобы ничего не усложнять. — Спасибо, — пробормотал Широ. В красных лучах закатного космического солнца его щеки казались румяными: обманчивая игра тени и света. — И за ужин — тоже. Ты молодец, Кит. Хотелось возразить, что Кит всего лишь выиграл гонку, но в последний момент он передумал и сказал совсем другое: то, что давно вертелось на самом краю сознания, оформившись в слова. — У меня был хороший учитель. Они переглянулись, и Кит не удержался, ответив улыбкой на улыбку; все же пример Широ был заразителен. Может, у Кита не получилось сделать это так же ярко, но он, в отличии от многих остальных, никогда не старался копировать Широ. — Почему каждый раз, когда я пытаюсь тебя похвалить, ты умудряешься перевести тему и возвратить ее ко мне? — задумчиво протянул Широ, облизнув ложку. Кит пожал плечами. Ответы на некоторые вопросы совершенно не хотелось озвучивать вслух. Даже Широ. Особенно ему. Потому что он сделал для Кита больше, чем остальные, и, потому что, если бы не Широ, кто знает, где бы был сейчас Кит.