Макс Фрай. Несбывшиеся чудеса

Слышишь, как тихо падает снег? Ты касаешься его кончиками пальцев, почти невесомо, и снежинки замирают, едва коснувшись, словно твои руки не такие теплые, как мои. Холодная кровь или горячее сердце? На кончиках твоих пальцев все тот же снег, такой странный и неуловимый, что кажется сбывшимся сном, и даже стараешься не дышать, чтобы не спугнуть сказку. Особенно здесь, в месте, которое не видело снег уже так давно, что он был забыт. Ты можешь сказать сотню фактов про снег, все их ты почерпнул из книг, все они непреложны и точны, словно твоя совершенная память. Они прекрасны, эти снежинки, правда? Совершенные, прихотливо изломанные в своих деталях, яркие, красивые. Каждая из них неповторима. Застывшие кусочки совершенства. В них есть что-то от тебя. И в тебе - что-то от них. Не те девяносто процентов жидкости, о которых ты скажешь деланно равнодушно, слегка пожав плечами, как о само собой разумеющемся факте. И даже не такая же уникальная ДНК, как строение снежинки, ведь найти такую же - невозможно, настолько изобретательна природа при их создании. Наверняка, ты бы удивленно приподнял бровь, услышав мои пространные и чуть глупые рассуждения о совершенстве того, в чем я разбираться, пожалуй, не должен, привнося хаос и абсурд в каждую минуту жизни. Что поделать, у царей интеллект не так уж приветствуется, а складно говорить я никогда не умел, и ты только вздохнешь, чуть прикрыв черными ресницами бледно-голубые глаза, словно смирившись, раз и навсегда, с моим сумасбродством. Ходячее несчастье, хаос, бедствие. Пожалуй, отражение твоего кристального ледяного совершенства. Что поделать, правда? Снег все так же будет падать и тогда, когда мы умрем. И даже когда этот сумасшедший Мир покатится куда попало, вместе со своими жителями, цветными улицами и несвершенными делами, оставленными на "будущее", в нерушимости которого все уверены так же, как и в том, что новый день все-таки наступит, взойдет солнце и появится еще одно "сегодня". Несовершенный, наивный, но такой восхитительный Мир, в котором нам отведена самая странная роль - поддерживать его, творить в нем, дарить целую жизнь. А снег будет идти, укрывая идеальной белой пеленой, очищая страницы для наших новых легенд. Знаешь ли ты, что будет завтра? Будет ли оно вообще? И я не знаю, веришь ты во что-либо, или все же нет. И порой мне даже интересно, будешь ли ты оставлять следы на снегу, когда все это закончится. Когда мы закончимся. Если наше существование - всего лишь прихоть некоего человека, который написал наши судьбы на бумаге и дал нам жизнь, то что такое снег? Стараниями какого Демиурга он внезапно начал идти здесь, в Ехо? Кто поверил в то, что он пойдет, чье юное (а может, и не очень) сердце так страстно пожелало холодную пелену, так похожую на страницы нетронутой книги, на которой будут написаны новые строки и имена? Возможно, в этом есть некий тайный замысел, который мы неспособны понять и осознать. Но стоит ли искать во всем тайный смысл, Шурф? Что, если это просто подарок свыше, тайна, в разгадку которой не стоит лезть даже Смерти на побегушках, что уж говорить о твоей упорядоченной логичной сущности, не терпящей загадок от слишком иллюзорного бытия? У нас с тобой есть особенная роскошь, Шурф, мы можем быть нормальными. Ну, как нормальными... В нашем случае нормальность - скорее, исключение из правил, чем норма, настолько мы вписываемся и не вписываемся в яркий сумасшедший мир. Два осколка - непроглядной тьмы и ослепительного света. Мы просто есть. Здесь и сейчас, и никак иначе, и от этого создается иллюзия собственной вечности, будто сама нить реальности не даст нам стать воспоминанием. Но когда я смотрю на этот снег, то кажется, что не вечны и Ехо, и этот Мир, и мы с тобой. Может быть, как "мы", а может, и как "ты и я". Пожалуй, первый вариант кажется куда страшнее второго. Второй просто нас прекратит. Первый... непредсказуемей, чем Мелифаро, решивший подшутить в очередной раз над... кем угодно, по сути. И от этого немного страшно. Хочется задать свой вопрос мирозданию, пусть мы никогда не получим каверзный ответ на не самый простой вопрос. Что будет после "нас"? Но здесь так тихо, что слышно, как падет снег. Весь город замер, прислушиваясь, с удивлением, беспокойством и благоговением к тому, как падает снег, медленно танцуя в воздухе. И сам он чистый, холодный и обжигающий, этот воздух, наполненный свежестью первого снега. Словно даже дышать - как в первый раз, расписывая подошвами сапог чистый холст, оставляя знак, что мы есть, что мы существовали в этом мире. Первый снег, первый вдох, и мы с тобой первые, сэр Лонли-Локли, кто вышел на пустые улицы, чтобы самим услышать снег, так, как он заговорит только с нами. В голове столько мыслей, что ты бы посоветовал заняться знаменитой дыхательной гимнастикой, дабы привести мысли в порядок. Но впервые я не чувствую потребности в этом, потому что переполнен восторгом, словно пузырьками воздуха, бегущими по крови с бешеной скоростью, наполняя меня мощью Грешных Магистров, Демиургов, богов... кого угодно, кто был всесилен своей радостью, замершей, подобно снежинкам. И могу сказать, что ты тоже разделяешь мое состояние, тот, для кого держать на кончиках пальцев снежинку сродни самому простому и самому удивительному в мире действию. Вы по-своему похожи. Совершенные, невыразимо прекрасные и странные создания, живой парадокс Изменчивости и Постоянства, сочетавшихся в одном. Я мог бы написать о вас книги, умей я писать восторженные оды, и сотворить картины, умей рисовать. Я бы писал стихи, чтобы отразить в них каждое мгновение, растянутое в вечность бесконечного созерцания, но, увы, со стихами все еще хуже, чем с рисованием. А так хочется... Но быть может, стоит просто смотреть на снег, как на неповторимое и непостижимое чудо, сотканное из замерзшей воды? Стоит просто довериться его тайне и на мгновение замереть, слыша мерный стук сердца и тихое соразмеренное дыхание, заставляющее хрупкое совершенство снова обращаться водой? Слышишь, как тихо падает снег?..