fucking peaches

— Эй, — Чимин запинается. — Не м-молчи. — И что же ты хочешь от меня услышать? — шумно выдохнув в трубку, спрашивает Юнги. — Пффф, да ничего! Нужен ты мне сто лет! Чё ты вообще звонишь мне?! — Это ты мне позвонил. Сколько ты выпил? — холодный голос режет слух. — Пару стаканов пива… Пять, — омега хмурится. — Шесть. — Ясно. Я кладу трубку. — Нет! Стой! — получается слишком громко, и Чимин вздрагивает от собственного голоса. Парень озирается по сторонам, в комнате он один. — Ну что ещё? — омега не может видеть Мина, но он уверен, что тот закатил глаза. Рыжий медлит с ответом. — Чимин, если ты сейчас будешь молчать, я точно отключусь. — З-забери меня. — Чимин, нет. — Но-но… — Я кладу трубку, — вторит голос из динамика. — Юнги, пожалуйста! — раздаются неприятные гудки, означающие, что Чимин Мину не всрался в двенадцать ночи. — Ну и пошёл нахуй, мудак! — омега сильно сжимает мобильник и кричит в трубку, но на том конце уже никого. Парень злится, злится так сильно, что хочется закричать на весь дом. И если бы Чим злился на Юнги… Конечно, он и на него очень зол, но в большей степени омега сейчас ненавидит себя. Напившись, он проявил слабость и нарушил главное правило пьянки — не звонить бывшим. Подумав об этом, Чимин вдруг замирает. А они с Юнги бывшие? За всё то время, что парни были в ссоре, они ни разу об этом не говорили. Они в принципе ни о чём не говорили. От осознания того, что Мин, возможно, бросил его и больше не хочет быть с ним ничем связанным, Чимин начинает реветь. По загорелой коже омеги градом стекают солёные слезы, и тот не успевает стирать их руками. — Юнги-я… Момент, когда все вышли из комнаты, рыжий упустил, высасывая очередной стакан пива. На самом деле Чимин вообще редко пьёт, но, если он всё же дорвался до алкоголя, его за уши не оттащишь. Обычно распластавшуюся на какой-либо поверхности безвольную тряпочку по имени Пак Чимин с вечеринок благополучно уносит Юнги, но сегодня этот мудак, этот грёбаный говнюк Мин Шуга просто положил трубку. Какого хера? Омегу вновь наполняет ярость. — Да чтоб у тебя… Да чтоб… — Пак пытается придумать что-нибудь обидное и страшное для Юнги, но понимает, что хочет, чтобы у его альфы всё было хорошо, несмотря ни на что. Его альфы… Звучит красиво. Чимину нравится. В гостиной играет одна из любимых чиминовских песен, которую он, сидя в одиночестве в просторной комнате, отлично слышит. Парень откидывается на спинку дивана и пялится в потолок. Ну и пошёл он в жопу. Этот ебучий Юнги. Что за тупое имя вообще? Посидев, с интересом изучая потолок, еще минут пять, Пак не придумывает ничего лучше, кроме как продолжить пить дальше, поэтому омега встает и направляется на поиски какого-нибудь алкоголя. Обшарив всю комнату, рыжий понимает, что здесь совершенно точно ничего не осталось. Парень надувает губы, как обиженный ребёнок, и выходит из комнаты, чтобы поискать в другом месте. За пределами берлоги, из которой только что выполз Чимин, творится что-то непонятное. Пьяные в жопень студенты разделились на два лагеря: спящих и танцоров, не попадающих в такт музыке. Рыжий проходит мимо них к кухне, надеясь там откопать хоть что-нибудь выпить. Желание надраться в ебеня не покидало парня, ведь он, как истинная королева драмы, всегда запивал свою печаль алкоголем. Омега проходит на кухню через широкую арку, представляя, что он через портал перемещается в другое измерение. Помещение действительно похоже на другое измерение — нет того погрома, что царит в по всему дому. Интересно, почему студенты не разнесли кухню? — О, ЧимЧим, — за спиной омега слышит знакомый голос. — Сожин… В смысле… Сокджин, привет. — Да мы, вроде как, здоровались уже сегодня, — парень улыбается. Рыжий смотрит на цифры, мигающие на микроволновке. — Сейчас н-начало первого ночи, поэтому сегодня не здоровались, хехе. — Ну… тогда привет. Ты чего тут один стоишь? — Исчу, чем бы догнаться, — омега начинает рыскать по полкам. — Может, тебе уже хватит? Завязывай. — А может, ты уже перестанешь прятаться? Завязывай, — Пак передразнивает друга мерзким голосом, открывая холодильник. В глубине на нижней полке парень находит бутылку сорока пяти градусного соджу. — О! — Это моё дело, Чимин, я сам разберусь, — в голосе шатена слышится раздражительность. — Ну, а это, — омега поднимает бутылку в на уровень лица старшего, — моё. Так что давай мы взаимно не будем читать друг другу нравовуче… нравочуве… — Нравоучения. — Вот. Какое хорошее слово, — парень открывает бутылку и делает первый глоток, от которого всё его существо морщится. — Айщщщ. Будешь? — Нет, спасибо, мне хватило пива. Тем более я уже вызвал такси до дома. — Пффф, как хочешь, — глоток. — Мне же больше достанется. В руках Джина телефон начинает вибрировать, оповещая о входящем сообщении. — Приехал. — Чё? — Да таксист приехал. Может, со мной уедешь? Я, так и быть, за свой счёт подброшу тебя до дома, ведь я щедрый и добрый друг. — Айщщщ, иди ты. Спасибо, конечно, но я чёт не хочу н-никуда ехать уже. Останусь здесь. Не думаю, что Чанёль будет против. — Ладно, — шатен пожимает плечами. — Ты только не переусердствуй. И это не нравоучения, — Сокджин опережает омегу, прежде чем тот вновь решает возмутиться. — Я просто волнуюсь. — Хорошо, мам. Джин на прощание обнимает друга и делает замечание, что от него разит дешёвым алкоголем, на что получает такое же обвинение, ведь Ким пил то же самое пиво. Парни прощаются, и Сокджин покидает кухню. Вновь оставшись наедине с собой, Пак делает еще пару глотков и решает вернуться в комнату, ведь там намного тише и пахнет не так противно. Дорога обратно занимает больше времени, так как Чимин заглядывает во все комнаты, чтобы найти Намджуна или Чонгука. Но, проверив три комнаты и гостиную, парень так и не находит друзей, только нарывается на одну парочку, занимающуюся своими развратными делишками. Был бы сейчас рядом Юнги… Вновь развалившийся на диване Пак медленно посасывает жидкость из бутылки. Вокруг него лишь бежевые стены, у которых стоят несколько книжных полок, и журнальный столик перед ногами, вернее, под ними. Положив на него ноги, Чимин чувствует себя максимально комфортно, и, возможно, парень даже уснул бы так со стеклянной бутылкой в обнимку, если бы не резкая боль. — Что за… — рыжий хватается за живот, ставя соджу на стол. Омега принимает сгорбившееся положение в надежде унять боль, но делает только хуже, через несколько секунд он чувствует появившуюся боль и в пояснице. До течки еще месяц, так какого чёрта Чимина сейчас пополам сложило? Парень держится руками за живот, лежа при этом на своих коленях, надеясь, что вскоре ему станет легче, но ни через минуту, ни через пять состояние не улучшается. Чимин решает обратиться за помощью к Бэкхёну, да хоть к кому-нибудь, но для этого нужно пересилить себя и подняться. Парень, чувствуя дрожь во всём теле, медленно встаёт с дивана, всё еще держась обеими руками за живот. Ноги не слушаются, а перед глазами всё плывёт, и, сделав неуверенный шаг, Чимин с грохотом падает на пол. Хотел сделать как лучше, а получилось… Ударившись боком об угол журнального столика, рыжий чувствует, как часть него умирает. Как же ему блять больно. Крупные слёзы катятся по лицу, падая на мягкий ковёр, на котором, скорчившись в позе эмбриона, лежит Пак. Он пытается закричать, позвать на помощь, но с его уст срывается лишь сдавленный стон. Никто его за этой громкой музыкой не услышит. Юнги… Вытащив из кармана мобильный, рыжий трясущимися пальцами набирает номер парня, стоящий в телефоне на быстром вызове. Секунды превращаются в часы, а гудки, кажется, тянутся целую вечность. — Пожалуйста… Юнги, пожалуйста… — Пак еле-еле шепчет в трубку дрожащим голосом. — Да, — Мин снимает трубку, когда омега уже и не надеется услышать ответ. — Юнги… — Чимин всхлипывает. — Юнги… — Что? Что случилось? Почему ты плачешь? — Мне так больно, Юнги, — рыжий буквально воет в динамик. — Я не знаю, ч-что мне делать. Я-я не могу встать. — Где болит? — обеспокоенно спрашивает Мин. — Живот. Очень сильно. Чимин вдруг чувствует, как между ног становится влажно, но ведь течка совершенно точно ещё не скоро… Слегка разведя ноги и глядя на свои светло-голубые джинсы, омега ужасается и вскрикивает. Кровь. — Юнги, Ю-юнги, у меня кровь. — Так, не паникуй. Чимин, ты что, один там? Быстрее позови кого-нибудь, — слышно, как альфа, прося своего парня не паниковать, сам сейчас, кажется, от страха умирает. Его голос дрожит. — В д-доме музыка… она очень громкая… — омега говорит сбивчиво, практически выдавливая из себя слова. — Я сейчас позвоню Чанёлю, он вызовет скорую, — Шуга хрипит. — Я-я приеду, я сейчас приеду, слышишь?! — Юнги… мне больно… — Чимин ревёт. — Держись, маленький. Я сейчас. Когда альфа кладёт трубку, рука Пака, держащая телефон, падает на пол. Чимин прикрывает глаза и пытается дышать полной грудью. Омега не знает, сколько прошло времени с разговора с Юнги, может, минута, может, две, но для него этот отрезок времени стал мучительно длинным и невыносимо тяжёлым физически. — Чимин! — Бэкхён врывается в комнату и тут же бросается к лежащему на ковре парню. — Чиминни, ты как? Только что звонил твой Шуга и в истерике кричал Чанёлю, чтобы он срочно вызвал скорую помощь. — Я не знаю, что это. Живот, он вдруг заболел очень сильно, а ещё кровь… Бён хмурится и смотрит на друга глазами, полными сожаления. Но Чимин не понимает.

***

Шуге посчастливилось встретить своего истинного в девятнадцать, когда он только-только поступил в институт, но уже активно участвовал в рэп батлах в старой как мир Стигме. Просто однажды его лучший друг в лице Намджуна привёл в их любимый клуб милого пухлощёкого омежку, великолепно пахнущего зефиром с карамелью. Тогда Юнги посмотрел на мир совершенно другими глазами. Жизнь Мина, ранее не верящего встретить истинного, перевернулась, как это описывалось в учебниках биологии. Головокружительный аромат, который был в десятки раз сильнее всех, что доводилось чувствовать парню, ударил по рецепторам с такой яростью, что из глаз искры посыпались. Чимин не был супер красивым омегой, каких обычно имел Шуга, он был просто милым, очаровательным и таким его. Рэперу тогда впервые захотелось не трахнуть омегу, а просто всегда быть рядом, что бы ни случилось. Паку крышу снесло не меньше, но он проигнорировал это. Мин Юнги до встречи с Чимином к своим девятнадцати успел поиметь столько омежек, что многим и к тридцати не снилось. Конечно, тем самым уже известный на тот момент рэпер заработал статус «альфы-в-поисках». Именно по этой причине Юнги получил от ворот поворот от Пака. Омеге было известно, какой жизнью живёт Шуга, Чимин не хотел стать всего лишь очередным именем в списке тех, кого поимел рэпер. В тот вечер альфе не удалось и слова сказать Паку, тот, сославшись на плохое самочувствие, быстро покинул шумный клуб. Юнги пообещал бросить целый мир к ногам этого семнадцатилетнего пацана, и ведь он бросил, не сразу, конечно, но бросил. О разгульной жизни пришлось забыть сразу же, да и не хотелось как-то. Намджун долго ржал над хёном, мол, вляпался в истинность, прощайте загулы, но однажды, получив по мордасам, очень добровольно согласился помочь завоевать доверие пухлощёкого омежки. Около четырёх месяцев потребовалось Юнги, чтобы доказать маленькому недоверчивому Чимину, что тот его ни за что не бросит и никогда не сделает ничего, что причинило бы его омеге вред или боль. Пак долго колебался, но, в конце концов, ответил взаимностью, безусловно, истинность сыграла приличную роль в этой ситуации. Тандем ЮнМинов засиял как новогодняя ёлка. Как и обещал, Шуга никогда не принуждал Чима к чему-либо, хотя иногда Пак вёл себя настолько провокационно, что хотелось его разложить на любой поверхности. Но Юнги не мог этого сделать, потому что видел страх в глазах возлюбленного всякий раз, когда дело заходило немного дальше поцелуев. Ему попался настолько чистый омега, что иногда даже бесило. Рыжий решился только во время их второй совместной течки, и такая долгая выдержка обоих вылилась в пять безвылазных из кровати дней сплошного секса. Тогда Юнги в который раз убедился, что ему никто не нужен, кроме рыжего омеги, плавившегося в его бледных руках от любого прикосновения к пылающей коже. Шуга ловил губами каждый стон, срывающийся с уст Пака, в тот момент оба парня утопали в блаженстве. Когда Намджун и Чимин поступили в тот же универ, что и Юнги, парни начали записывать совместные треки. Рэперы долго говорили омеге о том, что он выбрал не тот факультет с его-то голосом, но Пак был непреклонен, ведь его мечтой всегда были танцы. Даже самый гладкий лёд рано или поздно покроется зазубринами от коньков, как и случилось в отношениях ЮнМинов. Ссоры между парнями стали происходить всё чаще и чаще, но ведь без них отношения кажутся обыденными и скучными? Чимину иногда нужно было попсиховать и построить из себя обиженного омегу, а Юнги просто хуебесился, но, как правило, такие незначительные ссоры всегда заканчивались в постели. Случай, произошедший две недели назад, нанёс сильный удар по отношениям парней. Однажды Юнги в не совсем трезвом виде вернулся в их общую квартиру, всё бы ничего, простительно, но Чимин почувствовал сильный запах незнакомого течного омеги, который заполнял всё пространство вокруг. Не повезло соседям с этой парочкой, ведь посреди ночи поднялся настолько громкий и протяжный рёв, что проснуться пришлось всему дому. — Вот же блядство, — ругается Юнги, когда боковым зеркалом задевает фонарный столб, резко сворачивая на другу улицу. — Похуй. Парень вжимает правую ногу в педаль газа, сильнее обхватывая руками руль. Вдалеке на фоне тёмного неба виднеется дом Чанёля, во всех окнах которого ярко горит свет. Подъезжая ближе, Мин видит мигающие зелёные огни. Скорая уже здесь. Парень выдыхает. — Он приехал, — выкрикивает Бэкхён, когда рэпер неаккуратно паркуется рядом с домом. Вылезая из машины, Мин спотыкается о ногу и чуть не падает, но, сохранив равновесие, быстрее бросается к машине скорой помощи, оставляя дверь своего собственного автомобиля открытой. — Чимин! Альфа подъехал как раз вот тот момент, когда его парня на носилках подвозили к машине. Рыжий поворачивает голову в сторону Юнги, и тот видит красное опухшее от слез лицо омеги. Внутри Мина что-то сжимается, он не хочет видеть своего любимого в таком состоянии, он хочет, чтобы тот всегда улыбался и был счастлив. — Чимин, я здесь, маленький, — шепчет Шуга, подбежав к рыжему. — Юнги… прости меня… — тихо произносит Пак и отводит печальный взгляд в другую сторону. — Вы кто, молодой человек? — женщина лет тридцати одёргивает альфу за плечо, и тот оборачивается. — Я-я альфа, я его альфа… истинный, — парень запинается. — Что ж вы за своим омегой не следили, а? — женщина качает головой, в её голосе слышится упрёк. — Ч-что? В смысле? — У Чимина произошёл выкидыш из-за сильного воздействия алкоголя. Даже на раннем сроке беременности омегам стоит воздерживаться даже от малейшего количества, но здесь… Юнги уже не слушает работницу скорой помощи. Выкидыш? Как такое может быть? Чимин был… беременный? Как давно? Почему он не сказал? В голове вертится множество вопросов, от которых парню становится плохо. А его ли это ребёнок? Был. Ну, конечно, Чимин не мог изменить ему. Не мог ведь, да? — Молодой человек, — женщина машет рукой перед пустым взглядом Мина, — вы меня вообще слышите? — А? Что? — Вы поедете с омегой? Парень смотрит в сторону машины скорой помощи, готовой отправиться в больницу. Зелёные огни скорой периодически мигают, и Юнги вновь залипает. Пока он вёл беседу, если это можно так назвать, с женщиной, Чимина уже погрузили и сейчас работники скорой, кажется, ждали только его решения. — Да. Да, конечно, — ответив куда-то в пол, рэпер подходит к Чанёлю, обнимающему своего напуганного омегу сзади, и отдаёт тому ключи от иномарки. — Припаркуй нормально, — после этих слов альфа садится в скорую рядом с Паком, и двери за ним закрываются. Всю дорогу до больницы парни едут в тишине, только иногда Чимин тихо стонет. Бледная ладонь накрывает чиминовскую руку, от чего Пак вздрагивает. Пальцы у альфы холодные, но рыжий не испытывает дискомфорт от этого, наоборот, ему приятны эти ощущения, ведь они такие родные. — Прости, — вновь шепчет омега. — Прости меня, Юнги…

***

По приезду в больницу Пака отправляют на УЗИ, а суровый рэпер Мин Шуга, который своим языком может довести вас до Гонконга, навзрыд плачет у кабинета, в котором сейчас находится его омега. — Вы Мин Юнги? — к альфе подходит мужчина в докторском халате. — Да. — Пациента Пак Чимина сейчас отправят на кюретаж, — врач видит непонимание на лице сидящего, поэтому поясняет: — На чистку матки, чтобы избежать осложнений и инфицирования, — Шуга лишь кивает удаляющемуся вглубь ярко освещенного коридора доктору. Всё заканчивается минут через сорок, за которые Юнги успевает переосмыслить свою жизнь. Карьера — одна из важнейших вещей в его жизни, и парень не планировал заводить детей ещё, как минимум, года три. Они с Паком не раз говорили на эту тему, и омега полностью поддерживал позицию рэпера, понимая, что им обоим дети сейчас ни к чему. Этот случай заставил Юнги задуматься. Чимин важнее любой карьеры, и именно с этим миниатюрным рыжим пареньком Шуга хочет завести семью и состариться, а потом, вырастив детей, плюнуть на всё и рвануть в путешествие только вдвоём. Возможно, роди Пак сейчас — обоим пришлось бы нелегко совмещать учёбу, карьеру и заботу о ребёнке, но Юнги действительно жалеет о том, что у его омеги произошёл выкидыш. Тот же доктор сообщает, что операция завершена и омега, ещё не отошедший от наркоза, вскоре будет перевезён в палату. — Скажите мне, куда идти. — Домой. — В смысле? — Сейчас Пак Чимин находится в бессознательном состоянии и очнётся не раньше, чем через пару часов. Тем более в крови пациента было высокое содержание алкоголя, что несколько усложнило нам ситуацию, поэтому анестезия может продлиться и дольше. Вам нет смысла сидеть здесь и мучить собственный организм. Отправляйтесь домой, выспитесь хорошенько, а завтра с утра сможете навестить своего ненаглядного. — Спасибо, — тихо произносит альфа и встаёт с жёсткого сидения. Хорошенько выспаться этой ночью ему точно не удастся.