fucking peaches

— Четыре дня! — рэпер откидывается на спинку дивана, обитого коричневой замшей. — Мы опоздали со сроком сдачи песни на четыре, сука, дня… Она даже не записана ещё. Нам Бан Шихёк голову откусит… — Ох, ну извините, что мой парень так не вовремя потерял моего ребёнка! — срывается Мин. — Успокойся. Я тебя ни в чём не обвиняю. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь… — Не понимаешь, — кратко и чётко выплёвывает Юнги. — Откуда тебе знать, что я чувствую? С той ночи, как Чимин попал в больницу, Юнги старался всё время находиться рядом с ним. Омегу выписали на следующий же день, и, едва переступив порог квартиры, он предложил Мину вновь съехаться. Альфа, не раздумывая ни минуты, согласился и уже к вечеру перевёз необходимые ему вещи в их квартиру. — Как он? — Восстанавливается. Ему очень тяжело. Я должен быть с ним сейчас, а не сидеть здесь, — альфа опускает глаза на свои обшарпанные кеды. — Но от Чимина ведь ничего не скрыть, ты знаешь. Он видит, что мне сейчас нелегко находиться рядом с ним двадцать четыре на семь, поэтому отправил меня в студию, сказав, что и мне надо развеяться, и ему одному побыть. Айщщщ, — парень ронят голову на рабочий стол. — Как же всё сложно. Столько всего навалилось. — Я не умею успокаивать людей, но я могу похлопать тебя по плечу. — Всё шутки шутишь. — Я пытаюсь тебя приободрить. — Спасибо, — парень шумно выдыхает и прикрывает глаза. — Ты же понимаешь, что мы обязаны записать эту песню? — Джун поджимает губы и смотрит на друга исподлобья. — Она анонсирована. Отсрочку, которую нам дал директор, нельзя больше продлевать. Мы потеряем много денег. — Да знаю я.

***

Ночь для Сокджина выдалась беспокойной, как и в последние несколько суток. Когда парень вернулся с той вечеринки, он быстро принял душ и забрался в тёплую постель, пахнущую родным стиральным порошком. Перед сном Джин решил позвонить Чимину и сообщить о том, что добрался до дома без происшествий, но после нескольких гудков трубку взял вовсе не Пак. Как позже выяснилось, ответил ему Бэкхён, омега владельца дома, где проходила вечеринка, он и сообщил Киму печальные новости. Поблагодарив Бёна за информацию, Джин отключился и уставился в потолок. Он всегда был таким белым? В голове парня металось множество мыслей, одна из которых гложила его больше остальных. Джин винил себя в произошедшем. Казалось бы, в чём его вина? Шатен считал, что он должен был забрать ту злосчастную бутылку из рук друга и уговорить его уехать с ним, но он не сделал ничего. Парень заснул лишь под утро, когда сквозь светлый тюль уже пробивались первые лучи солнца. Сегодня Сокджин разлепляет веки только после трёх повторов мелодичного будильника. Голова раскалывается, в теле чувствуется тяжесть, и парень ни в какую не хочет вставать, но физиология резко напоминает о себе, поэтому Джин, проклиная всё на свете, поднимается с постели и медленно идёт в ванную. Желания готовить нет, поэтому шатен достаёт с холодильника упаковку хлопьев и насыпает их в тарелку. Залив шоколадные шарики молоком, Джин слышит звук входящего сообщения и, взяв телефон в руку, обречённо вздыхает. From The Most Charming Guy In The World ♡ to Me 8:15 аm Утра, хён Тут такое дело Юнги предложил записаться сегодня Ты свободен во второй половине дня? From Me to The Most Charming Guy In The World ♡ 8:17 аm Эм, да, можно Куда и во сколько мне подъехать? From The Most Charming Guy In The World ♡ to Me 8:18 аm Сколько у тебя сегодня пар? From Me to The Most Charming Guy In The World ♡ 8:18 аm Четыре From The Most Charming Guy In The World ♡ to Me 8:18 аm У меня тоже Я подожду тебя у выхода из инста Вместе поедем From Me to The Most Charming Guy In The World ♡ 8:19 аm А Юнги? Он разве не из универа в студию поедет? From The Most Charming Guy In The World ♡ to Me 8:19 аm Нет Сегодня он с Чимином на обследование идёт From Me to The Most Charming Guy In The World ♡ 8:20 аm Оу, понятно Хорошо Встретимся у выхода в пять Не получив ответа на последнее сообщение, Джин выходит из переписки и откладывает телефон в сторону. Хлопья уже успели разбухнуть и превратиться в клейкую холодную смесь, есть которую желания у парня не возникает, поэтому он встаёт и направляется в ванную комнату, дабы вылить содержимое тарелки в унитаз. Он чувствует себя странно. Парня мутит, и голод уходит на второй план. Сокджин решает не завтракать, чтобы по пути в институт его не вывернуло прямо посреди улицы. Шатен моет посуду и открывает кухонный шкафчик, из которого достаёт таблетки в голубой упаковке.

***

Ровно в пять часов Сокджин уже ждёт рэпера, расхаживая из стороны в сторону по мраморной лестнице. Мимо парня проходят незнакомые альфы, омеги и беты, но младшего Кима среди них шатен не замечает. Он уже начинает сомневаться в том, что Намджун получил его последнее сообщение, когда тяжёлая рука падает на его худые, но широкие плечи. Джин вздрагивает от неожиданности и тут же переводит взгляд налево. — Здоров, — младший Ким улыбается, показывая всему миру свои очаровательные ямочки на щеках. — Напугал. — Прости. Пойдём? — Да. Не убирая своей руки, рэпер кивает в сторону лестницы, и парни направляются к выходу с территории университета. Джун думает о том, какие хрупкие у его друга плечи и как красиво на них смотрится кремовая строгая блузка. Украдкой разглядывая сокджиновскую шею, парень замечает небольшой белёсый шрам в форме рваного круга и решает тактично промолчать. Старший же пытается понять, когда ямочки Намджуна стали очаровательными. Опомнившись, Сокджин резко дёргает плечами и скидывает руку наглого альфы. Шатен кидает на него сердитый взгляд и громко цокает языком. — Что? Что? — Ручищи свои не распускай. Незаметно быстро альфы доходят до входа в метро и спускаются под землю. Тишина, повисшая между ними, немного напрягает обоих, но ни один не решается её нарушить, просто не зная, что сказать. Во время дороги они всё так же молчат. Сейчас это неловкое молчание можно списать на шум колёс и свист ветра, доносящегося из приоткрытого окошка. Они не разговаривают, потому что уши закладывает, да. Только поэтому. На станции Ичон в вагон заходит огромное количество людей, и Намджун тут же теряет старшего в толпе, правда, ненадолго. Сокджиновская макушка находится в паре метров от него, Джин выглядывает из-за высокого аджосси и своим обречённым выражением лица показывает, насколько ему некомфортно. На Йонг-сан становится буквально трудно дышать. Парней со всех сторон сдавливает толпа людей, и Намджун искренне сочувствует низким девушкам, стоящим чуть правее от него, которых практически топчут. Когда парень переводит свой взгляд обратно на Джина, он видит его напуганное лицо, правда, понять, что происходит, не может. Шатен извивается и что-то говорит, но его слова растворяются в шуме метро. Станция Нам-Ёнг становится всеобщим спасением, и людей в вагоне остаётся почти в двое меньше. Тогда Сокджин резко дёргается с места и быстро подходит к рэперу, прижимаясь сбоку и обхватывая его руку. — Ты чего? — удивляется Джун. — Тот аджосси, — шатен шепчет парню на ухо и кивает на мужчину в кожаной куртке, — лапал меня. Меня. Альфу. Понимаешь? Так мерзко. — Я бы тебя, альфу, — Ким специально выделяет последнее слово, — тоже полапал. — Ты дурак? — шипит Джин и пихает парня локтем. — Да ты видел себя вообще? — Видел. Я прекрасен. — А ещё говорил, что это у меня чсв шкалит, — рэпер издаёт короткий смешок и вновь наклоняется к старшему. — Но, если серьёзно, я могу набить ему лицо, если хочешь. — Нет, нет, нет. Забудь. Не хватало мне ещё тебя из драки вытаскивать. Тем более, я сам могу за себя постоять. — Именно поэтому ты сейчас жмёшься ко мне как маленькая напуганная принцесса. — Ой, заткнись, а. Через одну станцию парни выходят из душного, несмотря на приоткрытые окна, вагона и, наконец, вдыхают полной грудью. Конечно, Сокджин больше не цепляется за младшего, но идёт совсем близко. Их плечи изредка соприкасаются, правда, это больше не смущает Джина так, как раньше. — Надо было ему всё же набить морду. — Успокой своего внутреннего мачо, — шатен хлопает рэпера по плечу. — Даже я об этом уже не думаю. Как только парни выходят из метро, Джуну приходит сообщение. From Evil Gnome to Me 5:35 pm Ну и где вы шляетесь? From Me to Evil Gnome 5:37 pm Мы только из метро вышли Будем через пять минут Тебе взять пончики? From Evil Gnome to Me 5:37 pm Что за аттракцион невиданной щедрости? Что тебе нужно, засранец? From Me to Evil Gnome 5:37 pm Ты свой шанс упустил, хён Сокджина встречают двери высокого здания, просторный светлый холл с глянцевым полом и приятная музыка. Сначала охранник смотрит на незнакомого ему парня с подозрением, но затем перед ним появляется улыбающийся Намджун с именным пропуском. — Этот со мной, — рэпер кивает на стоящего рядом парня. — Ладно, проходите. — Спасибо, — младший Ким кланяется мужчине и тянет друга к лифтам. — «Этот со мной»? Этот? Этот?! Ты это сказал так, будто я какая-то собака сутулая с улицы, — возмущается Джин, пока рэпер ведёт его к лифту, держа за тонкое запястье. — Собака сутулая? — Намджун прыскает в кулак. — Неважно. Альфы выходят из лифта на двадцать шестом этаже и идут по длинному коридору мимо кабинетов. Когда Намджун останавливается у двери в табличкой «Go away», Джин сразу же понимает, кому принадлежит эта студия. Беспардонно распахнув дверь, рэпер вваливается в помещение и сразу же усаживается на излюбленный замшевый диван. Следом заходит и старший, тихо прикрывая дверь и рассматривая пустую студию. — Это обитель Юнги, — вдруг выдаёт Джун. — И ты так нагло сюда ввалился, даже не постучав, — когда чёрное кожаное кресло разворачивается, Джин подпрыгивает от неожиданности. — Ну, типа приветствую в моём храме, чо. Мин Юнги восседает в кресле, словно король на железном троне, на его рабочем столе разбросаны нотные листы, блокноты и другая канцелярия. Парень действительно правит этим хаосом. — Что ж, раз вы, наконец, явились, мы можем начать, — рэпер встаёт со своего трона и начинает копошиться в стопке бумаг. — Вот, Джин, это твой текст. Я дам тебе послушать бит, и всё такое, — альфа протягивает Сокджину лист. — Но сначала я бы хотел послушать, как ты поёшь. Спой что-нибудь прямо сейчас. — Я могу аккомпанировать себе? — Да, как тебе удобно, — Мин кивает и указывает рукой на синтезатор у стены. — Играешь на фа-но? — Конечно.

Jin — 난 너를 사랑해

Намджун, до этого сидевший в телефоне, поднимает свой взгляд на Джина, и в этот момент помещение наполняется музыкой. Длинные и слегка кривоватые пальцы мягко нажимают на клавиши, а затем… затем Ким Намджун вновь прощается с жизнью. Голос у Джина высокий и невероятно красивый, он поёт чисто, вытягивая каждую ноту, а в перерывах жадно хватает ртом воздух, выкладываясь на полную. Юнги с нечитаемым выражением лица слушает Джина, пытаясь найти недочёты в его исполнении. Не находит. Песня короткая и немногословная, но этого достаточно для показа вокальных данных. Мин назвал бы это талантом, но с его губ никогда не сорвётся это слово. Талант — ничто по сравнению с трудом и упорством человека, который поставил перед собой цель. Может, природный дар и важен, но, не развивая его, не прикладывая неимоверных усилий, добиться мастерства невозможно. Юнги знает это не понаслышке. — Ну, в общем, вот, — Сокджин выключает электронное пианино и поджимает губы. — У тебя потрясающие вокальные данные, — подводит итог Мин. — Ты же учишься на вокальном отделении, да? — Ага. — Ладно, вы в голосе. — А почему вы записываете треки с какими-то левыми людьми, не относящимися к вашей компании? — Сокджин уже несколько дней обдумывал этот вопрос и никак не мог понять, как официальная крупная компания может позволять неизвестным лицам принимать участие в создании песен. — Ты же знаешь, что мы с Намджуном выступаем в ночном клубе и довольно популярны в Сеуле как уличные рэперы? — Ну да, — шатен кивает. — Мы не трейни, нас не готовят к дебюту на сцене в мировом масштабе. Мы просто работаем на эту фирму, пишем песни и музыку для начинающих айдолов, нам за это платят деньги и позволяют иногда выпускать свои собственные песни под именами РэпМона и Шуги. Мы именно для наших песен можем пригласить любого человека, какого потянет наш собственный бюджет. В этом компания нам материальной помощи не оказывает, — пока Юнги объясняет суть их с Джуном работы, Сокджин внимательно слушает парня, но на него не смотрит. Его взгляд прикован к рэперу, склонившемуся над журнальным столиком перед диваном. Намджун что-то быстро строчит в блокноте с коричневыми листами. — Эй, — Мин щёлкает пальцами, привлекая внимание шатена. — Ты меня слушаешь вообще? Сам же спросил. — Да, да, вы не трейни, пишете музыку для айдолов и иногда выпускаете песни, — Джин переводит взгляд на Юнги. — Но разве компании выгодно позволять вам исполнять что-то? У вас же популярность растёт. Компания это даже контролировать не может. Нахрена людям какие-то там трейни, если есть вы? — Ей выгодно получать хорошие текста. Она развивается за счёт наших песен. При этом здесь мы, по сути, шестёрки. Мы подписали договор, не позволяющий нам уйти, пока его действие не закончится, потому что за это нужно будет платить неподъёмную для нас неустойку. То есть мы не можем продавать наши тексты другим, а про выступления на официальных концертах, какие проводят айдолы, и думать не стоит, — Мин распутывает какие-то провода, пока говорит. — Я и Джун всегда в тени. Выйти на большую сцену нам не позволят. — Больше похоже на рабство. — Ты просто не знаешь, какая у нас зарплата, хотя неустойку она не покроет. — Ничего, что ты вот так об этом мне рассказываешь? — Сокджин выгибает бровь. — Ну, контракта о неразглашении мы не подписывали. Тем более, ты не похож на человека, который будет трепать об этом направо и налево. Обычно нам в вокале помогают Чимин или Чонгук, но у Чона сейчас какие-то проблемы с голосом, а Чимин, ну, ты сам понимаешь, — Юнги поджимает губы. — Так, что-то мы разговорились. Мы вообще-то здесь для дела. Читай текст. Сокджин принимается за чтение иероглифов. Партия у парня небольшая, он отвечает за исполнение припева. Вникая в суть песни, Джин поражается, насколько глубокий смысл она имеет, затрагивая социальные проблемы. — Эй, — Юнги кидает в увлечённого своими мыслями Джуна скомканную бумажку. — Ты чем так занят? — Да мне вдруг идея для песни пришла в голову. Вот, пишу текст. — Дай глянуть, — Мин подходит к другу и берёт протянутый блокнот. — Ким Намджун, что за разврат? Как ты вообще сейчас к этому пришёл? Песня с рейтингом восемнадцать плюс, серьезно? Господи. Иди давай в комнату для записи. Порнуху он мне тут пишет, — парень даёт рэперу подзатыльник, а после шёпотом произносит: — а текст неплохой. Пока Юнги возится с оборудованием, а младший Ким читает на пробу свой рэп, Сокджин напевает себе под нос мелодию, что дал ему послушать Шуга. Над дверью загорается табличка «идёт запись». Около часа уходит на текст Намджуна. За это время Джин успел посидеть практически на всех горизонтальных поверхностях в помещении, десятки раз перечитать свою партию, понаблюдать за работой Джуна за стеклом и подумать о том, что этот альфа по какой-то непонятной причине его раздражает. Нет, не то слово. Бесит? Изводит? Нравится ему? Сокджин не знает, как описать чувства, которые он испытывает рядом с младшим. Он точно никогда не чувствовал подобного, поэтому всё это для парня в новинку. — Бам! — рэпер хлопает дверью, выходя из звукозаписывающей комнаты. — Я был неотразим. — Моё перо под ребро ты тоже не отразишь, если будешь так хлопать дверью в моей, как ты выразился, обители, — Юнги включает запись голоса Кима на компьютере, проверяя её качество. — Хорошо. Эй, Ким Сокджин. — Да, — парень подрывается с места. — Заходи в ту комнату и надевай наушники, они висят на микрофоне. — Ага. Ким входит в небольшое помещение, стены которого обиты странным красным материалом, посреди комнаты висит микрофон, на нём болтаются большие наушники. Когда Джин надевает их, Шуга кивает ему и парень слышит мелодию. — Так, ещё раз последнюю часть спой, пожалуйста, — говорит Мин, спустя около получаса начала записи, и поворачивается к Намджуну. — Слышь, лентяй, проконтролируй. Я схожу отлить. — Лаааадно, — тянет рэпер. Когда Мин покидает студию, Джун садится в его кресло и кивком показывает парню за стеклом, что пора начинать. В студии вновь раздаётся нежный голос старшего Кима. — Как же ахуенно, — тихо произносит РэпМон, не отрывая глаз от дёргающегося кадыка Джина. Его бледная кожа практически идеальна, а открытая шея кажется чем-то интимным, и рэпер чувствует, что краснеет как глупая неопытная школьница. С одной стороны его напрягает то, что он так залипает на альфу, представителя сильного пола, хотя, глядя на Сокджина, этого не скажешь, а с другой — похуй. Таким красивым и эстетичным парнем, как Джин, грех не восхищаться. Может, рэпер оценивает его как предмет, как мраморную фигуру, украденную из музея. Что за бред? Он смотрит, просто потому что. Зачем все эти глупые оправдания? Его привлекает этот парень, и точка. В голове парня что-то щёлкает. Ким встаёт, выходит из-за стола и направляется к двери звукозаписывающей комнаты. Зайдя внутрь, он натыкается на обжигающий взгляд карих глаз. В нос ударяет странный запах шоколада с примесью чего-то сладкого и неуловимого. — Зачем ты… Договорить Джину не дают. Намджун впивается своими губами в его, сразу же проталкивая язык в приоткрытый от неожиданности рот. Старший упирается ладонями в крепкую грудь, пытаясь отодвинуть от себя наглого альфу, но его попытки тщетны: сильные руки Джуна обвивают его за талию, притягивая ближе и сковывая движения. Тело не слушается Сокджина, ноги подкашиваются, но поддержка рэпера не даёт ему упасть, шатен обхватывает шею младшего руками, практически повисая на нём. Намджун целует жадно и напористо, а Джин просто сдаётся. Чужой язык исследует его рот, проводит по кромке зубов. Сокджин несмело отвечает на поцелуй, водя руками по широкой намджуновской шее, и чувствует, как под рубашку забирается ладонь. Грубые пальцы Намджуна касаются тёплой кожи, отчего по ней пробегает толпа мурашек. — А ну разошлись! — в комнату врывается Мин. — Не в моей студии! Занимайтесь своими грязными делишками где-нибудь в другом месте. Парни резко отстраняются друг от друга при виде Юнги. Тот стоит, изогнув одну бровь и сложив руки на груди. — Извини, — бросает Джин и снимает наушники, вешая их на микрофон. Шатен быстро берёт свой рюкзак и пулей вылетает из студии, даже не попрощавшись. — И что это было? — Шуга обращается к другу, пялящемуся в одну точку. — Не знаю.