По крупицам

      Отступая на пару шагов, Рита разрывает их со Стёпой поцелуй. Нет, всё, конечно же, прекрасно, ожидаемо за день и восхитительно… но так и до завтра можно целоваться! А он едва порог квартиры успел переступить, она — каких десять минут назад, позади суматошный день, впереди полное отсутствие чего-либо съестного на ужин…       — Ты чего такой довольный? — без каких-либо подозрений спрашивает избранника Власова.       Сверкая похлеще начищенного самовара или пола в лаборатории после того, как Ломов с Жаровской облили его какой-то серобурмалиновой гадостью в неоновую крапинку и вынуждены были выдраивать его до прибытия Рогозиной с Султановым, Данилов отвечать, как кажется, даже и не подумывает. Вешает на крючок свою ветровку, бросает на Риту интригующий и довольный взгляд… ловит её наигранное закатывание глаз, сопровождённое красноречивым вздохом, и достаёт из кармана стеклянную бутылочку.       Ещё и зажимает её между «лицом к лицу» направленными ладонями так, словно это главный лот какого-то всемирноизвестного аукциона. Ещё только белых перчаточек для полноты картины не хватает. И более спокойного лица у лотоуносца.       Изогнув в изумлении бровь, Рита не находит вопроса лучше, чем:       — Что это?       — Бутылка, — в свою очередь не находит более подходящего ответа Стёпа. Он в дополнение ещё и плечами пожимает — мол, чего, сама не видишь?       — А пустая чего? — продолжает Власова. — Кефир ты по дороге выпил? — обыденно усмехается она следом, всё невольное недоумение ловко развеивая по воздуху. — Или… А-а! Я знаю! Ты шёл себе, никого не трогал… и тебя совершенно точно ограбили космические пираты!       Глядя на возлюбленную, Данилов довольно улыбается. Не то от того, как Рита отыгрывает это своё постепенное осознание, не то больше от того, что у неё оказываются такие же точно мысли при одном только взгляде на стеклянную бутылочку.       — Ага, — кивает он, отставляя ботинки в сторону и вновь встречаясь с Власовой взглядом. — Весельчак У как зыркнул на меня, как выхлебал весь кефир одним махом…       Дуэтом рассмеявшись, опера двигаются вглубь квартиры. Не вечно же им в прихожей стоять? Уже на пороге комнаты, развернувшись к Стёпе лицом, Рита с абсолютной серьёзностью интересуется:       — Надеюсь, ты не собираешься отправиться будущее, чтобы найти этого злодея и наказать? По всей строгости закона и этического кодекса.       — Не-не-не, — искренне отзывается Данилов.       Сведя к переносице брови и мотая головой, он ещё и показательно поднимает руки, разводя их в стороны. Так, чтобы ни у Риты, ни у Вселенной не осталось никаких сомнений. Ему и убийц-насильников-грабителей с планеты Земля хватает. Какие ещё космические пираты? Ещё и из другого времени!       — Пускай Коля Герасимов с ними разбирается, — продолжает капитан. — А у меня вообще завтра выходной… мне совершенно, знаешь, не до пиратов.       Окинув перпендикулярно к стене комнаты стоящий стеллаж оценивающим взглядом, Данилов решительно делает к нему несколько шагов. Ещё разок осматривает поле деятельности — на сей раз вот только точечнее — и осторожно сдвигает к углу полки одиноко восседающего на ней домовёнка. Точнее — восседавшего. Теперь ему находится компания — наискось от него отныне красуется идеально прозрачная бутылка из прошлого.       Припав плечом к дверному косяку, Рита с теплотой наблюдает за тем, как Стёпа возвращает на место из бороды домовёнка выпавший сухоцвет — один из тех самых, когда-то ею самой взятых из им подаренного букетика — устанавливает бутылку на полку и неспешно покручивает её, подбирая какой-то только ему одному понятный «угол».       — И откуда этот раритет?       — Из болота, — буднично отзывается Стёпа. И решает важным добавить: — рядом с трупом плавала.       — Потрясающе.       При всём этом Власова скорее театрально округляет глаза, приподнимая брови, нежели в самом деле поражается этому факту. Ну не на барахолке же в самом деле он её нашёл и не в каком-нибудь музее советского обихода выкупил. Это бы удивило Риту куда больше. Когда ему, право слово, во время смены подобным заниматься?       — Ты не подумай, я бутылочку помыл и продезинфицировал! Антонова может подтвердить, — весомо добавляет опер. Ещё и рукой указав куда-то в сторону.       — Ну раз Антонова… — многозначительно протягивает Рита. Куда уж авторитетнее свидетель? Галина Николаевна разве что… но выглядело бы это, конечно, странно — даже гипотетически. — Зачем она вообще тебе нужна?       — Антонова?       — Данилов, не бузи, — отмахивается Власова. Несильно толкает его в плечо, тут же ловя Стёпину добродушную улыбку, и кивает на ячейку стеллажа. — Бутылка тебе зачем?       — О детстве напоминать, — пожимает плечами опер. Даже и на миг не задумавшись. Готовился, что ли?.. — Видел как-то, что гирлянду туда запускают — и что-то типа светильничка получается. Цветы какие-нибудь полевые в неё, опять же, можно ставить… Завтра же схожу — и наберу для тебя пёстренький букет!       Рита улыбается этой затее избранника, но, коснувшись ладошкой его груди, мягко коррективы вносит в его стройный план:       — Может, мы завтра лучше приключения Селезнёвой и Герасимова посмотрим? У нас с тобой как раз выходной совпадает.       — Отличное предложение! А цветы я как-нибудь в другой раз наберу, — обещается Данилов, заключая Риту в свои пропитанные нежностью объятия. Трётся носом о её нос, блаженно прикрывает глаза и тихонько — так чтобы точно сокровенно — отмечает, что любит.       Вместо того, чтобы вторить о чувствах, Власова чуть отстраняется и, заглядывая избраннику в глаза, буквально ультиматум тому ставит, возвращаясь к теме букета и его самоличного сбора:       — Хотя бы в паре метрах от трупа только, ладно?       Качнув головой, Стёпа делано расстраивается:       — Эх! А я прямо из-под хотел.       Если смех продлевает жизнь, то смех совместный уж точно укрепляет любовь и счастье. Как иначе? Тут и искренность вам, и схожесть во взглядах…и просто единение друг с другом. Похлеще одной постели будет.       Проскальзывая ладонями по Стёпиным плечам, Власова заглядывает в его глаза, на какой-то миг прикусывая губу.       — Сделаешь картошечку с мёдом? — просит она, уже будто бы предвкушая этот неповторимый вкус и аромат.       — Конечно.       Обхватив его лицо руками, Рита решительно касается поцелуем Стёпиных губ. А после буквально в них же и выдыхает:       — Обожаю.       — Меня или картошку? — прищуривается Данилов.       Его ненаглядная сначала загадочно плечиками пожимает, отступая на пару шагов и собираясь начать наконец приближение к ужину — хотя бы в сторону кухни — а после всё же отзывается, на миг прижавшись к Стёпиной груди:       — Обоих.